Глава 54. Быть счастливой

Год спустя.

Мама долго восстанавливалась. Ей потребовался длительный курс лечения и реабилитации, после которых здоровье ее значительно улучшилось. Но ей пришлось заново учиться любить жизнь.

Находясь в плену у Стаса, она пообещала себе: если выберется, то будет помогать таким же женщинам, как и она, оказавшимся в трудной ситуации один на один со своими проблемами. Вместе с Костей она создала центр для женщин, переживших насилие. Мама говорила: «Если бы такое место было тогда, моя жизнь могла бы сложиться иначе».

Но это была бы другая история. История жизни и любви. Помощь беззащитным людям стала миссией моей мамы.

Их отношения с Костей напоминали раннюю весну. Они признались друг другу в любви, но оба понимали: взрослым людям сложно строить отношения только на вспышках эмоций. Это был осознанный выбор, долгий путь. Сблизиться пока было сложно. Но мама работала над собой, а Костя окружал ее заботой.

Он настоял, чтобы мы с мамой остались жить в особняке. Наша жизнь здесь остановилась много лет назад, и теперь Костя хотел вернуть нам всем утраченное тепло. Он сохранил все: комнаты, мебель, даже наши вещи. Мама отказывалась, но Костя не отступал. Теперь этот дом стал местом, где прошлое обретало новое значение.

Аромат сирени, едва уловимый даже зимой, словно сопровождал нашу семью в каждом моменте жизни. Дом, в котором мы собрались после всех бурь, стал символом возрождения. Игнат и Костя часто приезжали сюда ко мне и маме. Мы собирались за одним столом, ужинали, обсуждали планы, делились успехами, а потом выходили в сад или проводили вечера у камина.

Я замечала, как Косте тяжело уезжать от нас, а маме — отпускать его. Их взгляды, украдкой брошенные друг на друга, говорили о многом, но страхи прошлого все еще ставили барьеры. Я верила, что однажды они позволят себе быть вместе, позволят своей любви расцвести вновь.

Наши с Игнатом отношения развивались иначе. Мы оба изменились, и нам предстояло строить заново не только нашу любовь, но и доверие. Я училась быть с ним искренней, не прячась за недосказанностью, не пытаясь замкнуться в себе. Игнат тоже открылся для меня по-новому, даря любовь, которой я раньше боялась. Он сдержал обещание и дал мне время восстановить свою жизнь.

Сегодня Игнат пригласил меня на свидание. У него было отличное настроение — день выдался удачным, дела на работе шли в гору, активы росли, и все это благодаря его упорству, хватке и умению держать все под контролем. Он стал настоящим управленцем — уверенным, собранным, с блеском в глазах.

Было жарко. Игнат зашел в дом с двумя роскошными букетами роз — один протянул мне, а второй мы отнесли в комнату к маме. Он приехал без пиджака, оставив его в офисе, а рукава светлой рубашки закатал, обнажив изящные мужские запястья. Я не могла отвести от него глаз. Любовалась тем, каким он стал. Красивым, зрелым, уверенным. Часто, когда мы бывали в городе, я ловила на нем оценивающие взгляды девушек и женщин. Но Игнат будто не замечал никого вокруг. И я знала: его сердце принадлежит только мне. Его Ясе.

Я ждала Игната. Сегодня на мне было минималистичное платье карамельного оттенка, в простоте которого заключалась особая магия. Чистота, нежность, легкость. Волосы я собрала в высокий хвост — теперь они снова были светлыми. А глаза… Я не могла вернуть свой родной цвет. Сначала переживала, но потом поняла: здоровье дороже. Иначе я могла вообще лишиться зрения. Я смотрела в зеркало и, наконец, приняла себя такой, какая я есть.

— Яся… — прошептал Игнат, увидев меня. — Ты сегодня такая красивая. У тебя просто... невероятные глаза.

— А я думала, что красивая всегда… — я посмотрела на него с игривым прищуром и повела плечом, едва сдерживая улыбку.

Игнат привлек меня к себе, обнял, коснулся моих губ ласково и нежно, но постепенно его поцелуй становился все более настойчивым.

— Яся-Яся, ты сводишь меня с ума, — прошептал он мне на ухо.

—А ты меня, — ответила я, прижимаясь к нему всем телом. Мне не хватало дыхания, так моментально жарко стало между нами.

Воздух вокруг заискрил. Мы были опасно близко. Еще немного, и мы не сможем остановиться. Игнат это почувствовал. И ему, кажется, было нелегко отпустить меня из объятий.

— Мы идем... или остаемся? — спросил он, с трудом контролируя себя.

— Нас ждут мама и Костя в ресторане, — напомнила я, отрываясь от любимых губ.

Игнат тяжело выдохнул, он помнил, что не должен давить на меня.

Удачно миновав пробки, мы припарковались у сквера недалеко от ресторана. До встречи еще оставалось время, и мы решили немного прогуляться. Погода была чудесной. Мы шли по залитому солнцем старому скверу. Приближался вечер. Еще немного, и солнце зайдет за горизонт. Мы держались за руки, как в юности. Шутили, смеялись, болтали о всяком, будто и не было тех страшных лет.

Мне было легко и хорошо, у меня снова появились крылья. Я заканчивала университет. Мама, после долгих месяцев лечения, наконец, пошла на поправку. Друзья — Стеша и Серж — были рядом и помогли мне вновь встать на ноги. И, главное, рядом был он. Мой Игнат.

Я наслаждалась его любовью. Его взглядом. Его прикосновениями. И да — я тоже любила. Это чувство зрело во мне, расцветало, наполняло изнутри с каждой новой встречей, с каждым поцелуем.

Мы много говорили — легко, непринужденно. Я рассказывала Игнату о своих планах: что хочу остаться в университете, попробовать себя в преподавании, заняться научной работой. Продолжить обучение и одновременно писать. У меня уже вырисовывались в голове новые сюжеты, кое-что я начала записывать. Пока никому об этом не говорила — кроме Стеши, конечно. Игнат слушал, кивал, и я видела, как он улыбается. От этой улыбки у меня внутри все согревалось.

— Хочешь стать серьезной ученой дамой? — с интересом спросил он. — Будешь потом такая вся строгая, в очках, с пучком на голове, ставить бедным студентам двойки и отправлять их на пересдачу? — пытаясь оставаться серьезным, продолжил он.

— Игна-а-а-ат, ну почему ты так думаешь? Что не так? — Я сделала вид, что обиделась, и нахмурилась.

— Потому что представляю тебя в очках и с указкой, — подмигнул он.

Я рассмеялась. Он был просто невозможным. Но вдруг Игнат стал серьезным, улыбка исчезла с лица. Он остановился и взял меня за руку.

— Яра, я, наоборот, безумно рад, что ты определилась. Нашла себя. Нашла то, от чего глаза светятся. Тебе действительно пойдет быть учительницей, — мягко улыбнувшись, он коснулся моей щеки ладонью, провел по ней пальцами и обнял меня — крепко, надежно, так, будто этим объятием хотел защитить от любых проблем. Его рука скользнула по моим волосам, остановившись на талии, и я прижалась к нему сильнее.

— Я мечтаю, чтобы ты была счастлива во всем, — продолжал он. — И мечтаю о нас. О доме. И... да, о детях, которых ты мне подаришь.

Я замерла и чуть склонила голову, смущаясь от вспыхнувшей внутри нежности.

— Ты уже думаешь о детях? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри меня разливается волна нежности к Игнату.

— Яся, я просто мечтаю о них, — голос его был неожиданно серьезным. Он взял мою ладонь, поднял к губам и легко коснулся ее тыльной стороны. — Хочу дочку. Такую же красивую, как ты.

— А может... мы чуть-чуть подождем? — улыбнулась я, заглядывая в его глаза.

— А это уж как получится, — смеясь, ответил Игнат. — Но, если что, я заодно и сына не против.

Я рассмеялась и, обхватив ладонями его лицо, поцеловала. Сначала легко, потом — чуть дольше, глубже. Игнат подхватил мой поцелуй, такой теплый и бережный, но с тем внутренним жаром, от которого сжималось сердце. В этом поцелуе были мы. И все, что ждало нас впереди.

Не знаю, сколько мы так стояли, словно растворившись друг в друге, не замечая ничего вокруг. А потом просто медленно пошли дальше, держась за руки. Свернули на боковую тропинку, ведущую к ресторану, где нас уже ждали мама и Костя. И в тот момент я вдруг отчетливо поняла: вот оно — счастье. Такое простое. Такое настоящее.