Глава 20

Алексей

— Он управляется с телефона? — спрашиваю племянника, демонстрирующего мне умения робота, которого он сконструировал сам на занятиях робототехникой.

— Да, со специального приложения. Я сам все команды написал.

Небольшой робот, внешне выглядящий как внедорожник, самостоятельно включает фары, подает сигнал клаксона и открывает двери. Делает демонстративный круг по полу и останавливается у моих ног.

— Он может трансформироваться, — с гордостью заявляет Ромаш, — но только я еще команду для этого не дописал.

— Молодец! — хвалю искренне, тут же съезжая мыслями в сторону собственных детей.

Детей, мать вашу!.. Сыновей.

Результаты теста у меня на руках, и они более, чем однозначны. Я видел пацанов своими глазами и на днях перевезу их в квартиру, которую покупал для себя.

Но… несмотря на абсолютную реальность происходящего, я все еще не верю в то, что происходит. Факт моего отцовства ударяет по чердаку, каждое утро, когда я просыпаюсь. Заново оглушает каждый день.

Варя умеет превращать мою жизнь в хаос.

— Следующего робота хочу сделать в виде вертолета, — продолжает делиться Ромка, — но там нужно грамотно рассчитать его массу и размер лопастей.

Я киваю, понимая, что не далек тот день, когда мои дети тоже захотят чем-то заниматься. Конструированием, спортом или музыкой. Не знаю, чем, но я обязан сделать все, чтобы они имели возможность развиваться разносторонне.

— Какая прическа лучше? — раздается рядом голос дочки сестры Юли, — Эта или эта?..

Я оборачиваюсь и вижу в ее руках две куклы. На голове одной из них два кривых хвоста, у другой — косичка.

— Эта, — показываю на ту, что с косой.

Племяшка поджимает губы и придирчиво осматривает обеих кукол, а затем разворачивается и идет к креслу со словами:

— Миля, твои хвостики некрасивые. Ты с ними, как лохушка… ой… лохматуфка. То есть, лохматушка.

Наблюдаю за тем, как они сдирает с головы лохматушки две резинки и, вооружившись, расческой, берется за дело. Потом перевожу взгляд, на залипшего в приложении робототехники Ромаша.

Каждая их эмоция и движение теперь воспринимаются иначе. Я смотрю на них глазами родителя. Мои дети тоже должны расти счастливыми.

— Леш, идем, я тебя накормлю, — зовет Настя, заглядывая в гостиную.

Я судорожно вздыхаю и направляюсь за ней в кухню. Стол сервирован на двоих — меня и Кира, который приехал только что.

Усевшись на стул, откидываюсь на его спинку и проезжаюсь пятерней по волосам.

Я рассчитывал поговорить пока только с сестрой, но держать это в себе физически больше не могу.

— Насть…

— М?..

— Как ты отреагировала бы, узнай, что у меня есть дети?

— Дети? У тебя? — уточняет со смехом, обернувшись через плечо, — Поздравила бы, а что?..

Сидящий напротив зять перестает жевать и, почуяв подвох, сощуривает глаза.

Он, как никто другой знает, что это — узнать о ребенке совершенно случайно. Моя сестра растила Ромку одна до трех лет. Правда всплыла, когда жена старшего брата Кирилла заметила сходство его и моего племянника.

Однако причины скрывать Ромаша от его отца у Насти были иные. Они с Греховцевым плохо расстались.

— Ну так, поздравляй, — говорю, удерживая взгляд зятя.

— С чем? — не понимает сестра.

— У меня есть дети, как выяснилось.

— Дети? — спрашивает Кирилл, — Что, даже не один?

— Близнецы.

Родственники замолкают, и на кухне повисает звенящая тишина. Скрежет моей вилки о тарелку режет ухо, пускает озноб по спине. Настя смотрит на меня огромными глазами.

— Это шутка, Леш?..

— Нет. Им почти два года.

— Что?.. — ее ладонь взлетает и прижимается ко рту.

— Ты серьезно, Лех?.. — еще раз уточняет Кирилл.

— Блядь!.. — не выдержав, выругиваюсь тихо, — Да!

— Ты не знал о них? Как узнал? Кто их мать? У тебя была девушка?.. — справившись с первым шоком, начинает пулеметить сестра, — Почему ты узнал только сейчас?!

Никто о Варьке и том, что у нас было, не знает. Я не делился. Сейчас, хочу я этого или нет, семью придется вводить в курс дела, хоть я и планирую выдавать информацию дозировано.

— Она замужем.

Греховцев откладывает вилку и, отодвинувшись от стола, складывает руки на груди.

— Ты встречался с замужней?! Лешка!..

— Нет. Она забеременела до того, как вышла замуж. Сейчас они расстались.

— Боже!.. — восклицает она, — Как такое могло случиться?! Эта девушка вышла замуж за другого, будучи беременной от тебя?! Она, что не знала этого?!

— Нет. Ее Варя зовут.

Настя отворачивается и упирается обеими руками в столешницу. Спина напряжена, плечи часто вздымаются.

— Насть… — подает голос ее муж, — Успокойся.

— Сколько, говоришь, детям? — вдруг спрашивает она.

— Почти два.

— Тем летом… помнишь, когда разбили твою машину… Это все взаимосвязано? Из-за той девушки?

— Да.

— Господи!.. — роняет голову и закрывает лицо руками.

Кирилл встает со стула и, подойдя, обнимает ее. Я же пошевелиться не могу. Мышцы как каменные, в животе тяжесть.

Ужасаюсь, вдруг увидев ситуацию со стороны, потому что картина вырисовывается, прямо скажем, отвратительная.

— Ты делал тест? — спрашивает зять.

— Да. Я собираюсь признать их официально.

— Конечно!.. Они же твои дети! — плачет сестра, — Мальчики?

— Да. Арсений и Роман.

— Роман?! — улыбается сквозь слезы, — Боже мой!.. У нас теперь два Ромки будут?

— Проблема в том, что в графе отец все еще значится ее муж.

— Они же расстались…

— Расстались, но пока не развелись, — поясняю я, — И от детей он еще не отказался.

— Но планирует? — спрашивает зять.

— Я говорил с ним сегодня.

— И?..

— Без судебного разбирательства не обойтись.

— Он не хочет от них отказываться? — догадывается Настя.

— По-моему, он сам еще не понял, чего хочет.

Его телефон мне дал Беломестный. Разговор вышел короткий и резкий. Муж Варьки, кажется, еще не готов ее отпустить. Мне похуй — это их дело. Мне нужны мои дети.

Оставив поцелуй на щеке мужа, сестра выбирается из его объятий и наливает для себя воды.

— Тебе нужен хороший юрист, — говорит она.

— Я знаю.

— Проконсультируйся для начала с Сашкой, — советует Кирилл, — Он даст направление, как действовать дальше.

— Спасибо.

Гордость и принципы в жопу. Я приму помощь даже нашего мэра, если потребуется, и буду бороться с Бжезинским на равных.

— Родителям еще не говорил? — спрашивает Настя шепотом, на что я отрицательно мотаю головой, — Мама будет в шоке.

— Мама переживет, — отбиваю я, — Пацаны уже есть. С Варей вам тоже общаться придется. Я хочу уважения к ней, как к матери моих детей.