Глава 42

Варя

— Вести себя хорошо, — проговариваю, глядя в глаза сыновей по очереди, — Поняли?

— Да! — отвечают хором, но наверняка сами не понимают, на что соглашаются.

— Слушаться бабушку и дедушку, — наставляю, снимая с них ботинки и курточки.

— Я буду сушаться! — активно мотая головой, восклицает Арсенька.

— Я тозе!.. — вторит ему Роман.

— Отлично, — киваю с улыбкой, зная, все их обещания забудутся ими, едва за мной закроется дверь.

Поднимаюсь на ноги, провожая взглядом их удаляющиеся темные макушки, и вешаю сумку на плечо.

— Иди уже, — ворчит мама, указывая на дверь.

— Если что, сразу звони.

— Ничего с ними не случится. Тебя как-то вырастили и с ними справимся.

— Достань творожки из рюкзака…

— Разберусь, — подкатывает глаза.

Я целую ее в щеку и выхожу из квартиры.

У меня сегодня дела. Я хочу съездить в галерею Юли. Тема новой статьи, которую мне нужно написать до конца недели — «История одной галереи». Тетка создавала ее с нуля и буквально на моих глазах, а сейчас она одна из крупнейших с нашей стороны от Урала. Я не была в ней три года и хочу увидеть то, чем она пополнилась за время моего отсутствия, а так же задать Юле ряд вопросов.

А позже, если позволит время, мне предстоит наведаться в торговый центр, чтобы подобрать наряд, в котором я пойду на день рождения мамы Леши Анны Константиновны.

Это мероприятие будоражит меня едва ли не больше, чем статья, которая станет отправной точкой моей работы в глянцевом издании.

Самым приятно шокирующем для меня является то, что сам Лешка не против, чтобы я туда пошла. Словно ставит меня в один ряд со своими самыми близкими.

Мысль эта, засев в мозгу, не дает покоя ни днем, ни ночью. Мне хочется мечтать, но так страшно потом больно приземлиться.

Выйдя из такси, я останавливаюсь перед входом в галерею, чтобы оценить новый фасад. В глянцевых серебристо-черных тонах он выглядит очень стильно.

— Привет, — тихо здоровается со мной Юля, встретив около своего кабинета.

Осторожно касается губами щеки и придирчиво осматривает с головы до ног.

— Ты похудела, Варь?..

— Нет.

— Похудела, — выносит вердикт, но тут же добавляет, — Но глаза больше не пустые.

— Я работу нашла, — выпаливаю, чтобы, не дай бог, в своих умозаключениях она не пришла к истинной причине.

— Молодец, конечно. Только я не представляю, как ты все успеваешь с двумя детьми, — открывает дверь и пропускает меня вперед, — Проходи. Давай, кофе выпьем.

Я снимаю плащ, пристраиваю его на вешалку и сажусь в кресло у стола.

— С кем они, кстати?

— С родителями, — вздыхаю коротко, — Они уговорили меня оставить их у себя на ночь.

— И правильно. Пусть привыкают, — говорит Юля, не понятно, кого имея в виду.

— Я планирую поработать этой ночью. Хочу начать статью…

— Мне Станис несколько дней назад звонил, — перебивает тетка, — Я тебе говорила?

— Нет. Зачем?

Усевшись напротив меня, она снимает трубку и просит две чашки кофе и зефир. А затем, подняв на меня взгляд, демонстративно пожимает плечами.

— Хотел выведать, что у тебя с этим Денежко. Он думает, вы снова вместе.

— Мы не вместе.

— Я ему так же сказала, — говорит тетка, немного хмурясь, — Он собирается сохранить ваш брак? Зачем?..

— Я не знаю, Юль…

Тяжело вздохнув, она устало проводит по лицу рукой, и я только сейчас замечаю, что она бледнее обычного.

— У тебя все в порядке?

— Как обычно, — отмахивается она.

— Как дела в вашем с Мари фонде? Ты еще не передумала вывести свои деньги?

— Не передумала. Я устала биться в закрытую дверь, Варя. Если она не хочет больше иметь со мной дел, я не буду навязываться.

— Ты сможешь забрать свою долю? — спрашиваю я.

— Да. Не сразу, но смогу.

— А что с «Яблоками в меду»?

— Пока молчит, но я готова вернуть их в любой момент.

Будь я на ее месте, давно вернула бы. Но это я. Все, что связано с той моей жизнью, неизменно вызывает дрожь отторжения и приступ брезгливости к самой себе.

— А… как с Сергеем Николаевичем? — интересуюсь аккуратно, вдруг осознав, что давно о нем ничего не слышала.

— Все по-старому, — отвечает неопределенно и переводит разговор на тему своей галереи.

Мы пьем кофе и едим маленькие ванильные зефирки, пока я задаю Юле вопросы из списка, что составила прошлой ночью. Ее глаза горят, когда она говорит о своей работе. Рассказывает о том, как начинала с одного зала, и какие экспонаты его наполняли. Как постепенно расширялась и как принимала первые выставки.

На сбор материала для статьи уходит больше трех часов. Затем мы вместе обедаем в ресторане неподалеку, а после я все же решаю прогуляться по торговому центру.

Те наряды, что покупались для меня во время брака со Станисом, совершенно неуместны здесь. Несколько моих платьев стоили по три тысячи евро каждое и надевались всего однажды. Я никогда не забуду те ощущения — когда то, во что ты одета, интересует окружающих гораздо больше, чем ты сама. Когда чувствуешь себя манекеном, удостоенным чести демонстрировать такие дорогие вещи.

Я не жалею, что оставила их в квартире мужа. Они тоже часть той моей жизни, о которой я хочу забыть навсегда.

На поиск нового платья уходит по моим меркам слишком много времени. Растеряно бродя по магазинам, я никак не могу определиться, что именно мне нужно. Кажется, за три года я совершенно разучилась разбираться в одежде. Меня пугают яркие оттенки и вызывает отторжение все блестящее.

Нужно было позвать Арину.

Наконец, остановив свой выбор на простом синем платье с широким поясом, я расплачиваюсь за покупку и забираю бумажный пакет. Выдохнув с облегчением, выхожу из павильона и вдруг вижу идущую навстречу Алю.

Она не одна. Держащая ее под руку подруга со смехом ей что-то рассказывает.

Черт!.. Только этого мне не хватало!

Ощущение давления на грудь спирает дыхание. От затылка к спине стекает струйка неприятного озноба. Я не хочу ее видеть.

Однако не успеваю даже отвернуться, как ее взгляд цепляется за мое лицо и подобно кислоте мгновенное въедается в кожу.

— Варя!..

Я делаю два шага прежде, чем на мое плечо опускается ее рука.

— Варя, привет! — обгоняет меня и буквально ослепляет широкой улыбкой, — Я так рада видеть тебя!

— Привет, — вынужденно остановившись, отвечаю я.

— Викуль, иди, — обращается Аля к подруге, — Я тебя вечером наберу.