Глава 53

Варя

Сегодня очень важный день. Настолько важный и волнительный, что я прокрутилась всю ночь и, кажется, не дала выспаться Лешке.

Сегодня наш со Станисом развод, и я мысленно мысленно, чтобы он состоялся. Поставить точку, перелистнуть последнюю страницу, захлопнуть книгу моих ошибок и сжечь ее к чертям собачьим. Только после этого я смогу дышать полной грудью и смотреть в будущее широко открытыми глазами.

Мне стыдно признаться, но с человеком, которого я думала, что любила несколько лет, и с которым прожила в браке целых два с половиной года, я не хочу встречаться, говорить и контактировать даже виртуально. Я перестала навязывать себе чувства, которых никогда не было, и оказалось, что между нами пустота.

— Ты опаздываешь? — спрашиваю Лешу, бросив взгляд на циферблат на экране телефона.

— Успею, — говорит негромко, опираясь на сложенные на столе локти и наблюдая за моими метаниями по кухне, — Нервничаешь?

Утренняя суета и его мимолетные касания значительно притупляют чувство тревоги, но не избавляют от него полностью.

Но я храбрюсь. Разгоняю стеснение в груди глубокими вдохами и держусь на плаву, вдохновляемая искренней заботой во взгляде Лешки.

За ребрами скребет нехорошее предчувствие.

— Немного, — признаюсь я, — Просто нужно как-то пережить этот день.

— У меня встреча в федерации, но я планирую приехать в суд.

— Не надо, Леш… Я уверена, что сегодня все закончится.

Я действительно не хочу, чтобы они встречались. Зачем?.. Чтобы снова оказаться под перекрестным огнем и чувствовать себя униженной Станисом в присутствии Денежко?

— Я тоже в этом уверен, но приехать постараюсь.

— Хорошо, — уступаю я, шагая за ним в комнату.

Арсений должен вот-вот проснуться, а Ромка прыгает на диване, пока его отец собирается на работу. Надевает темно-серые деловые брюки и белую рубашку. Кусая губы, я завязываю галстук. Мне до дрожи в коленях нравятся на нем рубашки. Когда-нибудь я осмелюсь и озвучу Лешке свои грязные фантазии.

Потом просыпается Арс, и мы все вместе провожаем папу на работу. Опыт новый и для нас с мальчишками, и для него. Это видно по неслаженным движениям и слишком горячему поцелую, от которого меня с головы до ног заливает жаром.

Потом он уходит, а я, накормив малышню, спешно собираю их к моим родителям. Папа должен забрать их до вечера. Двухчасовая возня, озвученная визгами и писками носящихся по квартире близнецов, два забитых игрушками под завязку рюкзака и, наконец, время для моих личных сборов.

Я не хочу выглядеть нарядной в суде. Для меня сегодняшний день не праздник, а завершение тяжелого этапа моей жизни. Поэтому тон, тушь, розовая помада и серый брючный костюм — все, что составляет мой образ сегодня.

К зданию суда я приезжаю чуть раньше назначенного времени и жду своего адвоката со стаканчиком кофе в руках в холле первого этажа.

Коновалов является через десять минут. Вместе мы поднимаемся в зал заседания и заходим внутрь. Станис уже там. Глядя в экран телефона, укалывает меня недобрым взглядом.

Я здороваюсь кивком и занимаю предложенное мне место. Видеть злость в его глазах легче, чем боль и тоску, добавляющих веса и без того моему огромному чувству вины.

Станис меня презирает. Об это кричит буквально все — и чуть подергивающиеся брезгливо его губы, и демонстративный игнор. Посматривая на него незаметно, отмечаю, что он выглядит хорошо. Аккуратная стрижка и укладка, здоровый цвет лица. Очевидно, дни, когда Станя глушил обиды алкоголем, уже позади. От этого на душе становится чуть спокойнее.

«Я уже еду» — приходит сообщение от Лешки, когда мы с моим бывшим мужем отвечает на вопросы судьи о причинах развода.

— Измены, предательство, неуважение к семейным ценностям, — проговаривает он на одной ноте.

Жгучий стыд ошпаривает кожу щек, шеи и груди. Моя рука взлетает ко лбу и на мгновение прикрывает глаза.

— Отсутствие взаимных чувств, — вышёптываю я свой ответ, на что мой адвокат дает поясняющий комментарий — желание расторгнуть брак взаимное и давно согласованное.

Я киваю, боясь встретиться со Станисом взглядом даже на мгновение. Не ожидала от него такой агрессии.

Примирительного срока, как мне и обещали, нам не назначают. Я слепо ставлю подписи там, где требуется, и вместе с адвокатом выхожу из зала. Все закончилось гораздо быстрее, чем я думала, но от бешеного волнения потеют ладони и кружится голова.

Коновалов поздравляет с удачным завершением дела и прощается со мной со сдержанной улыбкой.

Кивает и, ответив на входящий звонок, быстро уходит по коридору. Я, намереваясь набрать Лешу, достаю из сумки свой телефон и вдруг слышу гулкие шаги за спиной.

Это Станис.

Не дожидаясь, пока он догонит меня, иду вперед.

— Поздравляю, Варя, нас обоих, — припечатывает в спину.

Мой затылок сковывает льдом. Я оборачиваюсь.

— И я тебя тоже.

Он равняется со мной, что-то листая в телефоне. С нахмуренными бровями и глубоким заломом между ними, не выглядит так, словно заинтересован в беседе со мной, поэтому я, намереваясь написать Леше сообщение, ускоряю шаг.

— И что?.. Тебе больше нечего мне сказать?

Я не хочу больше разговаривать с ним! Не хочу!.. Потому что я тысячу раз просила у него прощения и давно сказала все, что хотела. Я устала чувствовать себя ветошью.

— Я желаю тебе счастья, — отзываюсь тихо, — Будь счастлив, Станис.

— А я нет, — усмехается он и, сделав два стремительных шага вперед, огибает меня и преграждает дорогу, — Я не буду лицемерить. Я не желаю тебе счастья.

— Хорошо…

Оглянувшись, упирается рукой в стену около моей головы и снова брезгливо морщится.

— Потому что я тебя не уважаю… Я презираю тебя, твою тетку и всю вашу семью. Ты недостойна счастья, Варя.

Мою кожу снова жжет. Я набираю полную грудь воздуха, чтобы отбить его оскорбления, но он застревает там большими плотными пузырями.

— С такими, как ты, опасно иметь дело, — смеется хрипло и замолкает на несколько мгновений, когда мимо нас проходит кто-то из сотрудников, — Красивая снаружи, и гнилая внутри…

Я пытаюсь увернуться от летящих в меня острых клинков. В ушах шумит, перед глазами начинает расплываться.

— Меня выдернули из делегации, ты знала?..

— Нет…

— Из-за тебя… Министерство гудит от слухов, что в семье Бжезинских скандал. Это задело моих мать и отца.

— Мне жаль, — выдыхаю прерывисто.

— Жаль? — цедит, скалясь, — Я желаю, чтобы твоя жизнь была разрушена так же, как и моя! Я желаю тебе несчастья, Варя!.. Будь несчастлива!

Долбящее в ребра сердце мутит сознание, а лоб покрывается испариной.

Я вижу в конце коридора силуэт Лешки и начинаю задыхаться.