Глава 7

«Забей на все, живи красиво!» Вот мой девиз! После визита Таисии Владимировны я забила на все и на всех, кроме сына. Буду стирать, и готовить только ему и немного себе. На упреки мужа даже внимания обращать не буду.

Иван заметил сразу, что что-то стало не так. Например, после ухода его матери из дома, я не помыла посуду и не осталась варить обед. Просто собрала сына и ушла гулять, а когда вернулась, то принесла домой красивый букет роз и поставила его на стол в вазу.

— Это откуда? — удивился муж, складывая рук на груди.

— Подарили, — пожала плечами и вместе с чашкой чая ушла в комнату.

Пока Степа играл, позвонила бабушке и поинтересовалась, чем она занимается, как прошел её день. С женщиной мы поговорили минут пятнадцать. Голос её был тихим, как и всегда, но что-то мне покоя не давало.

— Ба, мне кажется, ты от меня что-то скрываешь? — женщина глухо рассмеялась и закашлялась.

— Не скроешь от тебя ничего, внучка. Завтра в больницу кладут.

Ох, я сразу стала узнавать, куда и для чего. Оказалось, что у бабушки Вали скачет давление. Как и у всех людей в её возрасте. Вот она и решила провериться. Так сказать, побыть под наблюдением.

— Завтра после обеда к тебе забегу, — пообещала я, поглядывая на сына. Стёпу с собой возьму, не оставлю его здесь. А то вернусь, а меня сумка у двери будет ждать.

Минут через сорок к нам в комнату заглянул злой и голодный муж. Почему голодный? Потому что в животе у него громко забурчало.

— И как это понимать? — спросил он, приваливаясь плечом к дверному косяку.

— Что именно? — специально прикидываюсь дурочкой.

— Почему дома пожрать нечего?

— Продукты все есть, можешь себе приготовить, — говорю спокойно, хотя есть желание наорать на него.

— Что не так? — цедит он сквозь зубы, — ты можешь сказать нормально?

— Конечно, дорогой. Но сразу возьми телефон, вдруг тебе что-то не понравится, а маме обязательно нужно позвонить и пожаловаться на жену…

— Ты из-за этого? Ну, рассказал ей, что здесь такого?

— Действительно? Что такого в том, что ты рассказываешь о себе бедном и несчастном, который с ног валится после работы, а его еще и помогать заставляют. Ай-яй-яй, как же ты все эти годы жил со мной…

— Таня, не нарывайся!

— А то что? Удиви меня, упади еще ниже в моих глазах, ну же, давай!

Не знаю, что на меня нашло. Но я не могла остановиться, выводила Ивана из себя. Выливала на него ушат презрения и обид.

Он развернулся и ушел, хлопнув дверью. Степа все это время молчал.

— Извини, маленький, ты ни в чем не виноват, — прижала к себе сыночка и тихонько расплакалась.

Как же обидно и больно на душе от всего этого. Как же мне плохо, кто бы знал.

* * *

Утро выдалось хмурым, прямо таким же, как мое настроение. Однако, погода не помешала мне поехать в больницу к бабушке Вале. У стола регистрации я долго объясняла женщине, что сегодня к ним с самого утра должна была поступить женщина.

— Скажите фамилию, — она открыла какой-то журнал и натянула на нос очки.

— Сидорова Валентина Петровна, — проговорила я, прижимая к себе Степу. Что-то в душе было неспокойно и тревожно.

Женщина долго листала журнал, а потом сказала то, что выбило воздух из моих легких.

— Сидорову Валентину Петровну привезли сегодня ночью. Обширный инсульт. Девушка, мне очень жаль…

Мир покачнулся. Я чудом смогла сесть на кресло позади и не упасть. Рядом оказалась женщина со стаканом воды, попыталась расцепить мои пальцы, которыми я вцепилась в ребенка.

— Девушка, вы слышите меня? Вам плохо? Я позову врача!

Врач или медсестра помогли мне придти в себя. Все это время Степа был на моих руках. Он как балласт, держал меня на грани, помогал хоть как-то устоять на краю пропасти и не упасть в отчаяние.

Единственный близкий мне человек в этом городе ушел. Не просто в магазин или по делам, он ушел насовсем. Неожиданно и безвозвратно. Думала ли я, что мне когда-то вот так будет больно? Нет. Черная полоса, по которой я иду уже очень долгое время все-таки привела меня к болоту, которое затягивает внутрь.

Я шла домой, а в голове крутился вчерашний разговор. Бабушка Валя так мне ничего и не сказала, а ведь я могла помочь, была готова сорваться к ней в любое время дня и ночи, а она промолчала. Почему? Ведь ей было плохо. Зачем отказалась от помощи?

Я совершенно не знала, что делать и куда идти. Ведь нужно организовать похороны. У бабушки никого не было. Кто её проводит в последний путь, как ни я.

В парке, не дойдя до дома, опустилась на скамейку и стала кормить малыша. Я в таких ситуациях еще ни разу не была. Возможно, стоит вернуться и уточнить у медперсонала? Они ведь могут мне помочь?

Мои размышления были прерваны звонком. Я достала телефон и взяла трубку.

— Да, — мой голос показался мне сухим и безжизненным.

— Это Смирнова Татьяна Анатольевна?

— Да, это я…

— Я, Захар Аркадьевич, юрист, — представился мужчина, а я не понимала, какой юрист, зачем он мне звонит, — я от Валентины Петровны…

От его последних слов я вздрогнула.

— Простите, но бабушка Валя сегодня умерла…

На том конце провода пауза затянулась.

— Вы уже в курсе значит. Татьяна, где я вас могу найти?

Машинально говорю, что сижу в парке, недалеко от больницы. Юрист обещает приехать через десять минут. А я сижу и жду. Хотя совершенно его не знаю.

Через минут пятнадцать рядом со мной на лавочку садится мужчина средних лет и протягивает мне бутылку с водой.

— Захар Аркадьевич, — представляется, а я машинально киваю головой.

Он долго меня рассматривает и начинает говорить.

— Валентина Петровна раньше была моей соседкой. Она очень много хорошего сделала для моей семьи: с детьми сидела, когда ни мне, ни жене не давали больничный, уроки с ними учила, даже иногда на собрания ходила. Знаете, удивительный человек был, добрый, светлый…, - на этих слов у меня вновь защипало в глазах, — она три недели назад мне позвонила и попросила приехать.

Я подняла глаза на Захара Аркадьевича, который смотрел куда-то вдаль, словно переживая тот день заново.

— Бабушка Валя рассказала мне о вас и просила помочь с одним делом, важным для неё.

Мужчина поднял на меня глаза, потом достал из принесенной папки документы.

— Я помог ей оформить дарственную. Валентина Петровна очень хотела, что б её комната, пусть маленькая, но досталась вам.

Я во все глаза смотрела на протянутые документы и ручку.

— Вам осталось только подписать.

Слезы потекли из глаз с удвоенной силой.

— Но…, как же…

— Мы воспользовались помощью перинатального центра. Вы ведь предоставляли туда копии своих документов? Извините, что провернули это дело без вашего ведома. Просто, Валентина Петровна сразу сказала, что вы её неправильно поймете, а она словно чувствовала, что ей осталось недолго. Я оформил все согласно букве закона. Нужно только расписаться.

Я все так же смотрела на протянутую руку с ручкой и бумагами. И не могла найти в себе сил, поставить в них подпись. А мужчина словно и не замечал моего замешательства, просто говорил дальше.

— Я организую похороны, вам с сыном это сделать будет сложно. Прямо сейчас всеми вопросами и займусь, а вам напишу и сообщу, когда и где будет проходить прощание с бабушкой Валей.

Я кивнула. Просто на большее не хватило. Мужчина помог мне подняться с лавки и довел до своей машины.

— Я отвезу вас домой, в таком состоянии нечего одной на улице делать, да еще и с ребенком на руках.

Не возражала и от помощи не отказалась. Правда, у подъезда мне опять протянули документы.

— Татьяна Анатольевна, очень вас прошу, исполните до конца желание Валентины Петровны. Ей было бы приятно знать, что все досталось именно её внучке и правнуку.

Трясущимися пальцами взяла ручку и поставила кривую подпись. На полусогнутых ногах вышла из машины и направилась к подъезду. Бабушки-сплетницы с интересом рассматривали машину, которая сейчас выезжала из двора.

— Тань, мужики к тебе клеятся, как банные листы к одному месту, — ехидно заметила баба Галя.

— Язык у вас — помело, — ответила ей, не здороваясь, — лишь бы что ляпнуть.

Женщина открыла рот, и захлопала глазами, ошарашено провожая меня взглядом.