Глава 50 · Джош

Самое замечательное в наличии лучшего друга с сомнительными моральными качествами – он не задает вопросов, когда ты совершаешь сомнительные с точки зрения морали поступки.

Алекс не стал спрашивать, зачем мне Макс; он просто его нашел. Это заняло меньше часа – по его словам, Макс оставил настолько очевидный цифровой след, что его смог бы выследить даже слепой луддит.

Мы обнаружили его в дешевом баре – он пылесосил спиртное, как алкогольный «Дайсон», и уже практически ничего не соображал – оказалось достаточно посулить выпивку, наркотики и девушек, чтобы заманить его с нами.

Я предоставил Алексу вести разговоры и взял отдельное такси на случай, если Макс меня узнает, но он был настолько пьян, что не заметил ничего подозрительного, пока мы не зашли в тихий, уединенный дом на окраине города.

К тому времени было уже слишком поздно.

– Похоже, он тебя здорово разозлил. – Алекс рассматривал связанное тело Макса, как ученый рассматривает под микроскопом особо любопытный экземпляр. – Это на тебя не похоже.

Я сжал руки в кулаки.

Макс сидел посреди подвала, привязанный к стулу – рот заклеен скотчем, а тело извивается в напрасной борьбе с путами. Алкогольный кумар рассеялся, и я увидел в его глазах суровую реальность ситуации.

Хорошо.

Я хотел, чтобы он прочувствовал каждую секунду.

– Мой обычный подход не работает.

Подавленная во время рабочей смены ярость вернулась, заглушив все возможные сомнения.

Я врач, а не боец. Я поклялся не причинять вреда. Но эту клятву давал совсем другой Джош. Даже воспоминания о нем казались туманными, погребенными под тяжестью событий прошлой недели.

Я подошел к Максу и сорвал скотч с его рта. Я не беспокоился, что нас кто-нибудь услышит. Этот дом – секретное городское убежище Алекса, место, где можно побыть в одиночестве, если на более длительную поездку времени не хватает, и здешней звукоизоляции и системе безопасности может позавидовать сам Пентагон.

– Ты узнал меня.

Я не спрашивал. Я понял это по сжатым губам и пылающему паническому негодованию в глазах.

– Джулс мне про тебя рассказала. Про Огайо, картину, шантаж и все остальное. – Я наклонился, оказавшись на уровне его взгляда. – Тебе следовало уехать из города, пока было возможно. Оставаться здесь было глупо. Сталкивать Джулс с лестницы – еще глупее.

Краем глаза я увидел, как выгнул бровь Алекс. В остальном он никак не отреагировал на новую информацию или упоминание Джулс.

– Она заслужила. – Вопреки моим ожиданиям, Макс не стал отрицать обвинений. Видимо, понимал – в этом нет никакого смысла. – Люди, которым была нужна картина, злятся, что я ее потерял. Они жаждут крови. – По его лбу скатилась капля пота. – Она меня поимела и думала, что сможет уйти безнаказанной. После всего, что я сделал для нее в юности. У нее не было ни работы, ни дома, а я взял ее к себе. Думаешь, мне охота оставаться в этом чертовом городе? Я не могу вернуться в Огайо без картины. Она заслужила!

Его тон повышался с каждым словом, пока изо рта не пошла пена. Меня обдало кислым дыханием с привкусом виски, и желудок скрутило от отвращения.

– Похоже на твою личную проблему. Ты связался не с теми людьми и расплачиваешься за последствия. Единственное, что меня волнует… – Я схватил его за плечо и так впился пальцами, что он заскулил от боли. – То, что ты причинил ей боль. Это большая ошибка, Макс.

– Надо же, даже после всего, что она сделала, ты по-прежнему на ее стороне, – выдохнул Макс. Злоба в его взгляде смешалась с негодованием. – Она скорее навредила, чем помогла, вернув тебе картину. Теперь за тобой придут мои друзья, а они вовсе не такие милые, как я.

Я не идиот. Я уже принял меры, чтобы минимизировать вероятность, но Максу об этом знать необязательно.

– Я не собирался ее убивать. Просто хотел припугнуть. Чтобы она снова мне помогла. – Взгляд Макса метался по комнате в поисках несуществующей помощи. – Несправедливо, что ей постоянно все сходит с рук. Я сидел за наш совместный проступок в тюрьме, а она училась в крутом университете и заводила крутых друзей. Это нечестно. Она мне должна!

Он напоминал капризного ребенка, закатившего истерику.

– Она пришла к этому образу жизни только из-за тебя. – Я сильнее сжал его плечо. – Не строй из себя невинного мученика.

– Продолжаешь защищать ее даже после того, как она солгала и тебя обокрала. – Губы Макса скривились, тяга к дешевым манипуляциям перевешивала любое чувство самосохранения. – В чем же дело? В ее вагине? Помню, она была хороша, особенно в первый раз, когда залила кровью весь мой член. Нет ничего лучше девственницы. Но она наверняка износилась…

Фраза оборвалась сдавленным криком, когда я ударил его кулаком в лицо.

В глазах потемнело от ярости. Мир сузился до одной-единственной дикой, всепоглощающей потребности причинить мужчине передо мной как можно больше боли.

Но я хотел, чтобы бой был честным. Тогда я смогу расслабиться, не отвлекаясь на чувство вины.

Я протянул руку. Алекс вложил в мою ладонь нож, и я перерезал связывающие Макса веревки.

Он вскочил со стула, но не успел сделать и пары шагов – я схватил его за воротник и снова ударил.

Послышался удовлетворительный хруст костей, а потом – вой от боли.

Макс схватился за сломанный нос и замахнулся на меня другой рукой. Я без особых усилий увернулся от неуклюжего маневра и услышал новый хруст, когда мой кулак коснулся его челюсти.

Кровь запела от восторга – буря внутри меня наконец нашла выход. Каждый удар, каждая струйка крови на его лице понемногу ослабляли давление в груди.

Воздух потрескивал от агрессии, и вскоре хруст костей сменился хлюпаньем окровавленной плоти.

Пот и кровь затуманили зрение, но я продолжал наносить удары, взбешенный воспоминаниями о травмах Джулс и насмешках Макса.

Я не хотела. Он шантажировал меня…

Толкнул, когда я попыталась уйти…

В ее вагине? Помню, она была хороша, особенно в первый раз, когда залила кровью весь мой член.

Меня охватила новая волна ярости, и я ударил Макса так сильно, что он рухнул на пол. Он царапал руками асфальт, пытаясь уползти, но бежать было некуда.

– Пожалуйста, – выдохнул он влажную, булькающую мольбу. – Хватит. Пожалуйста…

Я едва его слышал.

Это касалось не только Джулс. Но и Майкла, Алекса и всех пациентов, которых я потерял в отделении экстренной помощи. Каждой боли, разочарования и печали за все последние годы. Я обрушивал их на Макса, пока его мольбы не утихли, а тело не обмякло.

Сердце колотилось от адреналина. Следовало сделать это раньше. Мне требовалась именно такая завершенность.

Я занес кулак для очередного удара, но крепкие руки сомкнулись на моих бицепсах и потянули назад.

– Джош. – Голос Алекса окатил ледяной водой охватившее меня пламя. – Достаточно.

– Отстань, – выдавил я. Я напрягся, пытаясь вырваться из его хватки, отчаянно нуждаясь в продолжении. В еще большем облегчении. – Я еще не закончил.

– Закончил. Еще немного, и ты его убьешь. – Алекс развернул меня, не отпуская рук, и пронзил взглядом: – Если тебе хочется, то ладно. Но мне так не кажется.

– Ты не знаешь.

Мое прерывистое дыхание эхом разносилось по пустому помещению. В подвале не было никакой мебели, кроме стула, стола, железной раковины и холодильника. Я предпочел не думать, чем здесь занимается Алекс. Наверное, чем-то похожим.

– Я знаю – ты не хочешь, чтобы на твоих руках была чужая смерть, – спокойно сказал он. – Ты не убийца, Джош. И посмотри на него. Ты объяснил все вполне доходчиво.

Я уставился на обмякшее тело на полу. Лицо Макса превратилось в беспорядочную массу крови и плоти. Вокруг его тела растекалась липкая темная жидкость, и если бы не слабое колыхание груди, я бы подумал, что он уже мертв.

Это сделал я. Я.

Алекс его и пальцем не тронул.

Чем дольше я смотрел на Макса, тем медленнее становился пульс. Звук мягких капель из крана в углу напомнил мне капанье крови, и я вдруг осознал, что за жидкость покрывает мое лицо и одежду.

Я избил его до полусмерти.

К горлу подступила желчь.

Я вырвался из хватки Алекса и побрел к раковине, где меня рвало, пока в горле не пересохло, а глаза не обожгла влага.

Я не ел с начала смены, поэтому ничего не вышло, но это не помешало тошноте скрутить желудок.

Черт подери, что я натворил?

Похищение. Нападение и избиение. И вероятно, дюжина других преступлений, которые положат конец моей карьере, если кто-нибудь узнает.

Я хотел заставить Макса заплатить за содеянное с Джулс, а в итоге использовал его как боксерскую грушу.

Твою мать.

Я открыл кран и плеснул себе в лицо воды, надеясь смыть кровь, но пятно осталось даже после того, как розоватые струи стали прозрачными.

Кожа онемела от ледяной воды, когда я наконец поднял голову и увидел рядом Алекса. Он прислонился к раковине с нечитаемым выражением лица.

– Тебе лучше?

– Да. Нет. Не знаю. – Я провел рукой по мокрому лицу и взглянул на Макса, который по-прежнему был без сознания. Желудок снова свело. – Что теперь с ним делать?

– Не волнуйся. В полицию он не пойдет. – Алекс подошел и с презрением пнул лежащее тело. – Это принесет больше проблем, чем пользы.

Действительно. Макс вышел из тюрьмы всего несколько месяцев назад и уже совершил нападение с отягчающими обстоятельствами и оказался вовлечен в заговор с целью совершения кражи в особо крупном размере. Если полиция проверит его биографию, ему конец.

– А если он захочет отомстить?

– Умоляю тебя. Он обычный вор, который пытается претендовать на нечто большее. – Похоже, Алекс не впечатлен. – К тому же, если он сказал правду, у него достаточно других проблем, кроме мести. Им займутся те, кому понадобилась твоя жуткая картина.

– Она не жуткая, – прорычал я. – Она необычная и стоит больших денег.

Я решил продать картину после признания Джулс. Теперь она навевала плохие воспоминания, и, как сказал Макс, ко мне могли прийти. Мне повезло, что этого еще не случилось. Думаю, они недостаточно доверяли Максу, чтобы поручить ему работу, начатую Джулс.

Единственный способ избавиться от загадочных «друзей» Макса и не подставить следующего владельца – продать картину тому, у кого никто не посмеет красть.

Вчера я наконец нашел подходящего покупателя, и мы планировали подписать договор через два дня, когда он вернется из командировки.

Вероятно, тот, кто отслеживал предмет, узнает, что я ее продал, но покупатель пообещал на всякий случай объявить о приобретении.

– Хватит о картине. Даже если Макс не обратится в полицию, мы не можем просто оставить его здесь. – Иначе он рискует умереть от потери крови, а Алекс прав. Я не убийца. Я не смогу спокойно жить, если кто-нибудь погибнет от моей руки.

Позывы к рвоте вернулись.

– Ему нужна медицинская помощь.

Алекс раздраженно вздохнул:

– Ты и Ава. Такие совестливые. Неудивительно, что вы брат и сестра, – пробормотал он. – Хорошо. Я пришлю кого-нибудь о нем позаботиться.

– Позаботиться, в смысле…

Еще один, более глубокий вздох.

– Оказать медицинскую помощь, Джош. Я не собираюсь его убивать. Я едва его знаю.

– Верно.

С Алексом всегда лучше перепроверить.

Он предложил мне принять наверху душ и переодеться в один из его запасных комплектов, пока он разберется с ситуацией.

Когда я вышел, Макса уже не было, а Алекс сидел в гостиной, уткнувшись в телефон.

– Какого черта? У тебя есть волшебные домашние эльфы?

Я опустился рядом с ним на диван.

После душа я почувствовал себя лучше. Не хорошо, но лучше, хотя воспоминания об окровавленном теле Макса будут преследовать меня еще долго.

Я проглотил застрявший в горле комок вины.

– Нет. У меня есть очень компетентная и высокооплачиваемая команда. – Алекс не отрывался от телефона. – Кроме того, ты провел в душе целый час. За это время о Максе успела бы позаботиться и дряхлая старушка.

– Бред. Я был там максимум минут десять.

– Часы говорят иначе.

Я глянул на напольные часы в углу. Он прав. Прошло больше часа.

Я мысленно добавил чувство времени к длинному списку дерьма, о котором следует побеспокоиться.

– Я схожу с ума. – Я закрыл глаза и прижал ко лбу кулак. – Что, черт подери, со мной происходит?

Я чувствовал себя пассажиром, который не знал, что поезд сошел с рельсов, пока не выглянул в окно и не увидел приближающуюся землю.

Я вел прекрасную жизнь – популярный и успешный, с отличной семьей и замечательными друзьями. А потом все вдруг загорелось и остался лишь пепел.

– Если дело в Максе, переживать не стоит. Он кусок дерьма, и виноват сам. Но он выживет. – Алекс глянул в мою сторону. – Ты так и не ответил на вопрос. Тебе лучше?

Мне не хотелось этого признавать, но…

– Да.

Темное облако, которое преследовало меня два года, еще не исчезло, но стало светлее.

– Хорошо. А теперь расскажи про Джулс.

– Господи Иисусе. – Я открыл глаза и мрачно глянул на Алекса. Напряжение вернулось, пронеслось по позвоночнику и превратило мышцы в камень. – Рассказывать нечего, но если тебе интересно, она среднего роста, рыжие волосы, карие глаза…

– Ты чуть не убил человека, потому что он причинил ей боль, – сказал Алекс. – Не оскорбляй меня, делая вид, будто она ничего для тебя не значит.

Я схватился за переносицу, не в первый раз сожалея о своем давнем решении подружиться с сидящим рядом мужчиной.

Но я так долго хранил в секрете свои отношения – прежние отношения – с Джулс, что было бы неплохо это с кем-нибудь обсудить… даже если у него эмоциональный спектр чайной ложки.

– Пообещаешь не рассказывать Аве?

Я еще не готов к этому разговору.

– Обещаю не поднимать этот вопрос, но если она спросит напрямую, я скажу правду. – Алекс пожал плечами. – Извини.

Шансы, что Ава станет спрашивать обо мне и Джулс, крайне низки; она по-прежнему считает, что мы друг друга ненавидим.

Недолго думая, я рассказал Алексу всю историю – от перемирия в клинике и до визита Джулс в отделение экстренной помощи. Когда я закончил, давление в груди успокоилось, а Алекс уставился на меня с недоверием.

– Что?

– Девяносто девять процентов людей – идиоты, – сказал он. – С прискорбием сообщаю: ты один из них.

Я нахмурился:

– Похоже, ты действительно больше не хочешь быть моим другом.

Где поддержка? Утешение? Он бросил ради Авы свою компанию и улетел в чертов Лондон, а я не получил даже сочувствия.

– Если ты так расстроен, могу прислать тебе цветы, – сухо сказал Алекс. – Но сначала вдумайся. Ты – бог знает почему – влюбился в Джулс и обиделся, когда она призналась тебе в собственной лжи?

Я напряг плечи.

– Я в нее не влюбился.

– Ты чуть не убил из-за нее.

– И? Ты убиваешь почти каждый день. В этом нет ничего особенного.

– Не пытайся сменить тему. У тебя получается плохо. – Алекс стряхнул ворс со штанов. – Говоришь, я больше не хочу быть твоим другом? Тогда я дам тебе то, чего ты, по твоим же словам, так жаждешь. Правду.

– Какую?

– Что ты упрямый придурок, который не замечает очевидных вещей.

Напряжение переросло в мигрень.

– Я передумал. Мне не нужна правда.

Алекс продолжил, будто меня и не слышал:

– Возможно, Джулс солгала, но ведь она сама захотела во всем признаться. Если бы она держала рот на замке, вероятно, ты никогда бы не узнал о ее поступке. Единственная причина для подобного признания – желание начать все сначала, а единственная причина начинать все сначала при хороших отношениях – некое осознание.

Проваливай.

Я лю…

Не смей этого говорить. Я сказал, уходи, Джулс. Убирайся к черту!

Сердце колотилось в груди, болезненно стучась о ребра.

– Не буду говорить, в чем заключалось осознание, – сказал Алекс. – Ты достаточно умен, чтобы понять. Но ты сказал, она не признавалась раньше, потому что боялась твоей реакции. Сомневалась, что ты примешь ее сторону. А теперь ответь. Как ты отреагировал, когда она наконец рассказала?

Из комнаты резко пропал кислород.

Забудьте о боли. Каждый вдох превратился в пытку.

– Я не в восторге от Джулс, но ты мой лучший друг. Я хочу, чтобы ты был счастлив. – Лицо Алекса немного смягчилось, но это не смягчило резкости его слов. – Ты не сможешь быть счастлив, если твоя голова зарыта в песок настолько глубоко, что ты думаешь, будто сможешь просто уйти и забыть ее. Послушай того, кто однажды пытался поступить так же. Ты будешь страдать, пока не разрешишь ситуацию.

Я никогда не слышал, чтобы Алекс произнес столько слов за такое короткое время. И изумился бы еще сильнее, если бы не прокручивал их в голове.

Она не признавалась раньше, потому что боялась твоей реакции. А теперь ответь. Как ты отреагировал?

Я откинул голову назад и снова зажмурился:

– Ох, черт.

Что я наделал?