Глава XLII

42 глава

Прошло совсем немного времени, когда Один наконец почувствовал, что Ева расслабилась. Ее дыхание стало спокойным, и она еще сильнее приникла к нему, прижимаясь щекой к его груди. Он сжал зубы, до безумия желая остаться с ней в комнате и дождаться, когда она проснется, но сейчас этого себе позволить не мог. Он понимал, что она ничего ему не расскажет и это значило, что выяснять ему придется все самому.

Осторожно, стараясь не разбудить спящую девушку в своих руках, он переложил ее на кровать, и накрыл одеялом. Ева нахмурилась, и перевернулась на бок, подтянув к себе подушку. Даже во сне она выглядела скорее озадаченной, чем спокойной. И это не могло не взволновать. В ярком свете дня, он заметил какой изможденной и уставшей она выглядела.

Один подтянул одеяло на плечи Евы, а потом выпрямился. Черт побери, ему не нравилось видеть ее такой беззащитной и уязвимой. Будто именно он сам был в этом виноват. В памяти услужливо всплыли картины тех случаев, когда именно из—за него она переживала и испытывала боль.

От этих воспоминаний, что—то внутри него всколыхнулось. Темное, неприятное и к его удивлению слишком болезненное, чтобы захотеть еще раз задуматься об этом. Нахмурившись, он снова присел на кровать и уставился на камин.  

Пора перестать скрываться и врать самому себе. Он не знал в какой момент, и не знал хотел ли этого, но Ева стала для него дороже, чем всякое желание ей мстить. Ее боль он ощущал, как свою собственную. Теперь, он и помыслить не мог о том, что она может исчезнуть из его жизни.

Один резко выпрямился и обернувшись, изумленно посмотрел на Еву. Она спала и даже не подозревала о тех чувствах, что его одолевали. Может это и к лучше. Он и сам пока не привык к такой перемене в себе.

Вскочив на ноги, он прошелся по комнате, не в силах усидеть на одном месте от этого странного волнения. Что, если после смерти Гаррика, она захочет уйти от него? Сможет ли он удержать ее рядом с собой?

— Черт побери! — прорычал Один. Он найдет ее в любом месте, где бы она не спряталась. И она это прекрасно знала.

От его громкого голоса, Ева беспокойно вздохнула. Один тут же замолчал, и посмотрел на нее. Единственный ее вздох, и его мысли вновь вернулись к происшедшему. Бросив на нее еще один взгляд и удостоверившись в том, что она все еще спит, он вышел из комнаты и направился к Селии. У него не было времени искать ее по всему замку, и он надеялся на то, что она уже вернулась к себе. У нее для этого было достаточно времени.

Толкнув дверь её комнаты, он прошёл внутрь, с удовлетворение отметив, как она испуганно подскочила с кровати, на которой до этого сидела.

— Вы сейчас же расскажете мне, что же произошло между вами, — прорычал Один, приближаясь к ней, — Я оставил ее с вами, убежденный, что Ева будет в безопасности. А теперь, она молчит. Значит, именно вам придется рассказать мне обо всем.

Селия нервно сжала руки. Она едва усидела на месте, ожидая, пока Один появится у нее в комнате. Зная его взрывную натуру, она и не сомневалась в том, что это случится очень скоро. Только вот как ответить на его вопрос?

— Я была не права в своем мнение о Еве. Я думала, что она использует тебя, и хотела отгородить от этого.

— Не смейте увиливать. Если не хотите получить врага в моем лице, советую рассказать все, как есть, — прорычал Один, с трудом сдерживая желание хорошенько встряхнуть Селию. Он понимал, что не может так поступить с той, которая так много для него сделала.

Селия еще сильнее сжала руки, стараясь не показывать, как сильно испугалась. И не потому, что боялась Одина. Вовсе нет. Ее охватило сожаление и понимание своей ошибки. Отношения между Евой и Одином, оказались совсем не таким, какими она их себе представляла. И то, как он вел себя сейчас, больше напоминало мужчину, который защищал свою женщину.

— Я хотела, чтобы она ушла отсюда. И поэтому, давала ей любую работу, — тихо сказала она, собравшись с силами, — Каждый раз я думала, что она тут же бросится к тебе чтобы пожаловаться. Но она упрямо делала все, чтобы я ей не приказала. И сегодня, она просто потеряла сознание на улице.

Один злобно посмотрел Селию.

— Что вы говорите? — прорычал он. Ее слова не укладывались у него в голове. Разве можно было просто так, взять и упасть в обморок, когда еще утром, Ева чувствовала себя хорошо. Ведь не мог же он упустить что—то очень важное?

— Она не ела сегодня, — выдавила Селия, — Я думаю, именно поэтому это случилось. — она сама слишком много раздумывала о случившемся, и только потом вспомнила, что не разу ни видела, как Ева ест. Ведь она сама запретила ей. Но, она и подумать не могла, что Ева сделает именно так, как она ей приказала.

Один посмотрел на нее, удивленный ее словами. Неужели, он так сильно ошибся в Селии?

— Чёрт побери, я надеялся, что вы позаботитесь о ней, — он гневно взмахнул рукой, — Я запрещаю вам подходить к ней. После того, как мы покончим с Гарриком, вы уедете отсюда и больше я вас здесь видеть не хочу. Дерек всегда будет здесь желанным гостем, но не вы.

Он больше не смотрел на нее, просто вышел из комнаты, едва сдерживая себе от гнева. Он злился на всех. На себя, на Селию и даже на Еву. Она должна была прийти к нему, сразу же, как только ей стало плохо. Так почему же она этого не сделала? Почему терпела до последнего?

Пусть ему даже придется разбудить ее, но он получит ответы на свои вопросы. Даже если придется ее заставить. Этого ей не избежать.

Ева только открыла глаза, как на нее тут же нахлынули неприятные воспоминания. Буквально подскочив на кровати, она испуганно посмотрел по сторонам, в поисках Одина. Но его не было.

Где же он? Пусть ее голова и продолжала болеть, но она хорошо помнила, что сидела у него на коленях, прежде чем уснуть. Именно окруженная его теплом и силой, она смогла расслабиться, и наконец согрелась. Сейчас, ей этого очень не хватало. Даже теплое одеяло не помогало. Ей хотелось снова прижаться к Одину и почувствовать, как боль наконец проходит.

Но, неужели, Один пошел к Селии? И прямо сейчас, они разговаривают о том, что произошло.

Запустив руки в волосы, Ева застонала. Если это действительно так, то она уже сейчас могла предсказать, что произойдет, когда он вернется. Задрожав от страшного предчувствия, она легла обратно на кровать и вновь накрылась одеялом. Ей хотелось снова уснуть, чтобы не встречаться с Одином.

Но, ничего не вышло. Пока она размышляла, дверь открылась и в комнату вошел Один. В руках он нес тяжелый поднос, заставленные несколькими чашками. Ева с напряжением наблюдала за тем, как он спокойно поставил поднос на стол, и принялся расставлять тарелки. Все это он делал в абсолютной тишине. Он не произнес ни единого слова и даже не посмотрел на нее.

 Тяжело вздохнув, Ева уже собиралась встать с кровати, но вдруг, Один повернулся в ее сторону и сказал:

— Лежи и не двигайся.

Удивленно заморгав, она откинулась на подушку, ожидая того, что он будет делать дальше. Молча, он взял одну из чашек и ложку, и сел рядом с ней, сдвинув при этом котенка, который уже успел прижаться к её ноге.

— Ешь, — Один кивнул на чашку, наполненную мясом.

— Я не голодна, — Ева посмотрела на чашку, испытывая ужасное чувство голода.

— Не смей мне врать. Я все знаю, — резко бросил Один, подталкивая к ней тарелку.

Ева изумленно посмотрела на него. Если он все знает, то почему так спокойно себя ведет? Такое поведение на него не похоже. Она очень хорошо помнила, как он обвинял ее после того случая с руками.

— Ешь.

Тяжело глотнув, Ева трясущимися руками взяла ложку, и медленно, тратя все силы на то, чтобы не наброситься на еду, начала есть.

— Ты должна была рассказать мне.

Один смотрел на нее, еще больше раздражаясь от вида ее дрожащих рук и бледного лица. Черт побери, если она так сильно хотела есть, то почему она не пришла к нему? Почему не рассказала?

— О чем? — Ева остановилась, и посмотрела на Одина, ища в его лице злость или недовольство. Но, ничего из этого там не оказалось.

— О том, что ты голодная. — сдержанно произнес он, — Ты принадлежишь мне, и все, что происходит с тобой, я должен знать.

— Я поела, — она посмотрела на мясо, по—прежнему ощущая неимоверное чувство голода. Если бы Один не сидел здесь, она, наверное, съела бы все, но сейчас ей пришлось отставить ложку в сторону. — Спасибо.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что произошло между тобой и Селией. Сама, — Один выделил последнее слова, напоминая Еве о ее обещании. Он конечно мог бы ее принудить, но не стал этого делать.

— Ничего страшно не произошло, —  она тяжело вздохнула и отвела взгляд от Одина. Ей было тяжело подбирать слова, так чтобы, он не подумал, что она идет против него, — Я делала лишь то, что вы приказывали. Вы сказали, что я должна быть рядом с госпожой. Так что я сделала не так?

— Ты могла прийти ко мне, могла отказаться делать то, что тебе не нравится. Я не говорил тебе быть безропотной с другими, — Один поставил тарелку на пол и наклонился к Еве, впиваясь в нее гневным взглядом, — Ты должна была мне все рассказать, — именно этого он хотел, чтобы, как только ей становилось плохо, она сразу же шла к нему, а не закрывалась в себе, упрямо сохраняя молчание.

— А какой вы хотите видеть меня? — Ева устало вздохнула. — Вы сами сказали, что я никто, вас не волнуют мои проблемы, а я не должна пользоваться положением вашей шлюхи, — ей было сложно вспоминать и повторять его слова, впечатавшихся в ее память раз и навсегда, но она все—таки заставила себя сделать это, — Так какое право я имею говорить, что—то против Селии? Той, что потеряла по моей вине дочь? Вы ведь тоже так думаете? — она внимательно посмотрела на него, но он поднялся с кровати и подошел к столу.

От громкого звука, с которым тарелка звякнула, ударившись об стол, Ева съежилась от страха. Она понимала, что своими словами разозлила его, но разве она сказала не правду? Он не раз повторял ей это, слово в слово. Почему же она должна думать по-другому?

— Я уже давно поняла, какое место занимаю в этой жизни. Мне ни к чему тешить себя напрасными надеждами. — она посмотрела на свои руки и крепко сжала кулаки. —Я хочу лишь одного. Чтобы мой ребенок жил другой жизнью. И я хорошо помню о своем обещании, и о вашем тоже.

— Значит ребенок, вот что тебе важно? — недовольно спросил Один. Ему совершенно точно не понравилось то, что сказала Ева. И то, что она на первое место поставила ребенка, вызвало в нем странное чувство, очень похожее на ревность. — Но, ведь это мой ребенок. Того, кто как ты думаешь, ненавидит тебя. Зачем он тебе? — продолжил он, посмотрев на нее. Он специально сказал это, чтобы увидеть ее настоящее отношение к ребенку.

— Потому что он мой, а не только ваш, — Ева резко выпрямилась, и посмотрела на Одина. — Как я могу ненавидеть маленького ребенка, который еще даже не родился?

Ева отвела взгляд, надеясь, что он не догадается, о том, что сейчас она сказала не всю правду. Остальное останется лишь в ее душе, никто и никогда не узнает ее настоящих чувствах. Особенно Один. Ему ни к чему знать о том, что ребенок для нее значил намного больше, чем даже ее собственная жизнь.

С самого того момента, как она узнала о его скором появлении, она не на мгновение ни почувствовала к нему чего—то иного, кроме любви. Она точно знала, что он появился не от ненависти. В нем была частичка той доброты, которая была в Одине, пусть в другое время он был жестоким и грубым. И она сделает все, чтобы сохранить их ребенка. Она будет бороться за него до последнего, даже если кроме нее, он был никому не нужен.

В комнате повисла гнетущая тишина. Один отвернулся к окну, и задумчиво посмотрел на улицу. Назад пути не было. Он уже не мог отказаться от Евы, не мог ее отпустить. Наступил тот момент, когда пришла пора расставить все на свои места. Теперь, он это понимал.

— Если ты, когда—нибудь сбежишь от меня, понимаешь же, что я везде найду тебя? — он опять повернулся к ней, и прищурившись посмотрел на нее.

— Да, понимаю и всегда это понимала. — ответила Ева. Она и правда понимала это так же хорошо, как и то, что теперь и сама не сможет от него уйти. Но зачем он задает этот вопрос, ведь он уже давно знал об этом.

— Не возненавидишь ли ты потом этого ребенка, зная, что только из—за него ты будешь рядом со мной? — Один подошел к кровати и навис нас над Евой и ощущая странную ревность от того, что Ева думала лишь о ребенке. — С тем, кого ты ненавидишь.

Ева удивленно приподняла брови, даже позабыв на мгновение о своем страхе и головной боли, продолжающей стучать в висках.

— Мне не за что вас ненавидеть.  — теперь она заметила удивление уже на его лице. Она действительно уже давно поняла, что не чувствует к нему никакой ненависти. Прежде был одуряющий страх, а потом ему на замену пришли совсем другие чувства. Она знала, что в Одине есть нечто совершенно другое, чем он и отличался от Гаррика, жестокого и беспринципного.

— Уверенна? —  Один присел рядом с ней, и протянув руку, погладил по голове. Медленно, он провел рукой по всей длине волос, наслаждаясь тем, как приятно льнули они к его загрубевшим пальцам.

Ева несмело кивнула на его вопрос, нисколько не сомневаясь в своих словах.

— Я не испытываю к вам ненависти, — повторила она, — Но, я вас боюсь, — замерев, прошептала она, — я не понимаю вас, не понимаю, чего вы от меня хотите.

— Посмотри на меня, — приказ он. Дождавшись, пока она сделает так, как он сказал, Один продолжил, — Я хочу тебя. Мне не нужен ребенок, никто не нужен. Только ты. И если этот ребенок, привяжет тебя ко мне, то он будет жить. Как только ты посмеешь уйти от меня, ему не жить.

Ева испуганно смотрела на него, не зная, как отреагировать на эти слова. Они до ужаса напугали ее.

— Значит, вы позволите мне остаться с ним? — прошептала она, отказываясь в это верить. Нет, такого быть не могло. Наверное, она просто его не верно поняла. Он никогда не позволит ей остаться с ребенком. Ведь он сам так говорил.

Один согласно кивнул.

— Только если ты станешь моей. Если согласна на это, то будешь с ребенком. Я позволю тебе его растить. — пояснил он. Он понимал, что может быть делает неправильно, манипулирую ребенком, но как по—другому удержать Еву возле себя он не знал.

— Но, ведь вы сами сказали, что совсем скоро я вам надоем, — Ева покачала головой, — Что будет с ребенком, когда это произойдет?

Один подался вперед, и притянул ее к себе, крепко удерживая за волосы. Он видел, что слезы в ее глазах, и хотел, чтобы они как можно скорее исчезли оттуда.

— Никогда. Не рассчитывай на это. — прорычал он, — Я никогда тебя не отпущу.

— Я ничего не понимаю, — простонала Ева, с болью в голосе. Вцепившись ему в рубашку, она теперь уже сама прижалась к нему, — Зачем вы играете со мной? Зачем предлагаете верить в то, что потом у меня отберете у меня? Неужели вы еще не за все мне отомстили?

— Сейчас, все наоборот. Моя месть к тебе закончилась. Но, если хочешь получить ребенка, придется стать моей, раз и навсегда, — прорычал Один, вглядываясь ее в глаза, — Согласна?

Ева не могла избавиться от изумления и ужаса. Неужели она не ослышалась? Она смотрела на Одина, пытаясь понять шутит он или нет. Но он был очень серьезен. Он и правда предлагает ей остаться рядом с ним, жить той жизнью что и сейчас, но иметь возможность растить своего ребенка.

Она и до этого знала, что ей придется провести всю жизнь рядом с Одином, но прежде, он четко и ясно сказал ей, что запретит видеть своего ребенка. Теперь же, он говорил совсем другие вещи. Она не могла понять, что поменялось за это время.

— Зачем вам это? Ведь совсем недавно, вы собирались забрать у меня ребенка. Я бы и так никуда не ушла, — она быстро покачала головой, — Я не верю вам. Не верю. — Слезы потекли по лицу, и остановить их она не могла. Зачем он играет с ней? Зачем?

Один зарычал, и оттолкнув ее руки, тесно прижал к своей груди. Ева наклонила голову, пряча лицо за завесой своих волос. Она не хотела, чтобы он видел, сколько боли ей причинили его слова. И как сильно она хотела верить в их правдивость. Если бы хоть на мгновение она могла предположить, что Один покончил со своей местью к ней. О таком она только мечтала.

— Прекрати плакать, сейчас же, — Один слегка встряхнул ее, — Посмотри на меня, — приказал он, не ожидая от нее такой реакции.

Ева покачала головой. Она не могла сделать этого. Только не сейчас, когда он вновь проник в ее оборону, в ее защиту, которую она так долго выстраивала.

 — Я предложил тебе совершенно другую жизнь, но ты плачешь. Почему?  — грубо спросил он.

— Потому что я не хочу верить в то, что невыполнимо. Вы никогда не сделаете то, что сейчас сказали. Вы хотите, чтобы я поверила вам, а потом заберете это у меня, — она пыталась отбросить его руки, но он помешал ее и еще сильнее встряхнул ее.

— Никогда не смей ставить под сомнение мои слова. Все будет так, как я сказал, и никак иначе. Мои слова для тебя всегда закон.

Ева покачала головой. Она не могла поверить.

— Нет, вы хотите сделать мне больно. Я ничего не сделала, чтобы заслужить такое. Если бы не этот обморок, вы бы никогда ни о чем не узнали. Вы наказываете меня за то, что произошло с госпожой?

— Посмотри на меня!

Ева вздрогнула от гневного крика Одина. Собравшись с силами, она посмотрела на него, ожидая увидеть злорадство на его лице. Но увидела лишь гнев. Его пальцы еще сильнее впились в ее плечи, отчего она поморщилась.

— Ты больше ничего и не когда не посмеешь скрыть от меня. Все, что с тобой происходит, я должен знать. Селия больше не подойдет к тебе.

Голова Ева пошла кругом.

— Я хочу услышать твой ответ, — сказал Один, все так же удерживая ее рядом с собой.

— Я не знаю, что вам ответить. Еще утром вы ненавидите меня, а теперь, говорите, что я должна остаться с вами навсегда. Что из этого правда?

Один нахмурился.

— Я не повторяю дважды. Я уже все объяснил тебе, теперь мне нужен твой ответ.

Ева отвела от него взгляд и посмотрела в сторону. Казалось ее жизнь перевернулось перевернулась с ног на голову. Еще совсем недавно, она со страхом ждала, когда он придет к ней после разговора с Селией. Теперь же она совершенно не понимала, что ответить ему. Подозрения разрывали и без того истерзанную душу.

— Я не понимаю зачем вам это? Ведь я и так принадлежу вам, — прошептала она.

— Теперь, мне этого мало. Я хочу владеть тобой целиком и полностью. Как своей женщиной.

Ева изумленно посмотрела на него.

— Но ребенок останется со мной? — с болью в голосе проговорила она.

Один нахмурился. Ревность вновь поднялась в нем удушающей волной. Но он смог совладать с собой.

— Да, именно так.

— Тогда, я согласна, — выдавила Ева, отгоняя прочь мысль о том, что сделала большую ошибку, согласившись с Одином.

Победа засветилась в глазах Одина. Притянув ее к себе, он поцеловал так грубо, будто ставя на ней свое клеймо.

******

— Что произошло? — серьезный голос Джеймса, раздался позади Лиры, которая беспокойно смотрела вслед ушедшему Одину.

Нахмурившись, она развернулась к нему.

— Твоя мама ненавидит Еву. Она сделала все, чтобы ей стало плохо. И теперь, она потеряла сознание прямо в саду.

Джеймс тяжело вздохнул. Он подозревал, что такое может случится. И сейчас все подтвердилось. Как к этому отнесется Один, он не знал.

 — Что с ней? — не то чтобы его сильно заботило ее состояние, но ему не хотелось, чтобы из—за нее, пострадала его мать. Он знал, что Один чувствует к Еве, даже если и друг сам этого не замечал.

— Она беременна и истощена. Она всего боится. Но каждый норовит сделать ей еще больнее, — резко бросила Лира, сложив руки на груди.

Джеймс схватил ее за руку, и притянул к себе.

— Поосторожнее девчонка, последи за своими словами.

Лира отшатнулась, и гневно посмотрела на него.

— А кто поможет Еве? Особенно тогда, когда вы все ополчились против нее?

Джеймс снова схватил ее за руку, и потащил за собой.

— Мы поговорим с тобой, но не здесь.

Лира не стала упираться. Если он согласен поговорить, то и она не прочь. Вместе, они поднялись на второй этаж и зашли в комнату. Только усадив ее на кровать, Джеймс отошел в сторону.

— Вот теперь мы поговорим, — сказал он, не отрывая от нее взгляда.

— О чем?  — Лира невольно потерла запястье, все еще хранившее на себе его прикосновение.

— Хочу, чтобы ты рассказала мне все о своих снах.

Лира удивленно посмотрела на Джеймса, а потом вздохнула. Неужели, она наконец добилась своего, и теперь, он готов ее выслушать? Но будет ли он готов принять то, что услышит?

— Вы точно хотите это знать? Мне очень тяжело все это вспоминать. Но еще тяжелее понимать, что даже если я расскажу, вы можете мне не поверить.

Джеймс прислонился к стене, и сложив руки на груди, знаком показал, что он готов ее слушать.

— Я видела озеро, зимой. Было очень холодно, — начала Лира, обхватив себя руками, и чувствуя, что рассказ отнимет у нее все силы. — Ева лежала на снегу, на руках у Одина. Она истекала кровью, а он кричал, очень сильно, — она сделала небольшую паузу, чтобы овладеть собой, и не плакать, — Ева умерла.

— Может быть для Одина так будет лучше? — спросил Джеймс, внимательно слушая Лиру. — Она слишком сильно завладела им, даже я это вижу. Но, он никогда не сможет ее принять.

— Нет, — закричала Лира, — Если Ева умрет, Один не сможет пережить это. Как же ты не понимаешь. Они связанны друг с другом. Так же, как и мы с тобой.

— Почему я должен тебе верить? — Джеймс пожал плечами, — пока не произошло ничего, чтобы я доверился твоим видениям.

— А ты поверишь мне, только тогда, когда Ева уже умрет? — Лира, прищурившись, посмотрела на мужчину. — Это тебе надо?

— Нет, но мне нужно хоть какое—то подтверждение, — в отличие от Лиры, Джеймс говорил очень спокойно. Но это была показное. Внутренне он метался между верой и неверием в слова девушки. 1439f7c

Лира задумалась. Что она могла сказать ему? Было ли у не хоть что—то, что она могла рассказать ему и сделать так, чтобы он мог ей поверить?

— Я уже говорила тебе, что знала, что ты придешь. Я также видела это во сне. Именно поэтому, я так легко позволила тебе предъявить на себя права. Никто не посмел бы притронуться ко мне, без моего желания. Ты, мой мужчина.

Джеймс весело хмыкнул, поражаясь такой наивности Лиры.

— Я захотел тебя, и поэтому ты теперь моя. Только поэтому. Не было никаких других причин.

Лира засмеялась, но совсем не так весело, как Джеймс.

— Я бы боролась до последнего. Поверь мне. До тебя никто не смел ко мне прикасаться.

— Мне надо подумать об всем, что ты сказала, — Джеймс оттолкнулся от стены, — Больше никому это не рассказывай. Я сам решу, что с этим делать.

Джеймс вышел из комнаты, оставив Лиру раздумывать над тем, помогла она Еве или сделала только хуже.