12
- Ты понимаешь, что это всё из-за тебя, Раиса?
Муж стоит передо мной, брызжет ядом, глаза кровью налились, из ноздрей идётпар. Он не просто злится, он в ярости
.Всё из-за меня, конечно. Это же устроила репетицию съемок фильма для этих, как его, что-то связано с братьями... Браззерс? Порнхаб? Не сильна, не смотрю, не интересуюсь, так, где-то краем уха слышала, наверное, зря. То есть не слышала зря — не смотрела зря.
Наверное, если бы смотрела и интересовалась, было бы лучше, может быть тоже смогла бы предложить своему благоверному какие-нибудь фееричные утехи. А так, увы... видимо годы со мной были слишком скучны.
- Всё из-за тебя, ты понимаешь? — повторяет он хриплым от злобы голосом, а я отвечаю просто.
- Да.
- Что?
- Да, Боря, да. Всё из-за меня
-ты…
-Я.
-ты…
- Я, я... Еще вопросы есть? Спать хочу, ты меня разбудил.
- Ты... ты.
Сложно ему, так сложно, что он даже слов подобрать не может. Устал бедняжка.
Конечно, сначала пришлось трахаться на столе, потом жена, мразь последняя, устроила грязный скандал на юбилее всех обругав и оболгав, потом скандал продолжился уже без жены, прилетело ему в первую очередь.
А потом его маман искусно изобразила сердечный приступ.
«Скорая», «Склиф», интенсивная терапия.
Скажете, как это изобразить? Там же приборы и они всё покажут? О, вы не знаете эту хитрую лису. Если ей надо, тонометр ей такое давление нарисует — мама не горюй, доктор будет думать, что она уже умирает.
Сколько раз так было. И бедные доктора и фельдшера «неотложки» не знали что делать, проще было её забрать в клинику.
Один только врач на моей памяти пошёл в отказ и твёрдо сказал ей, что она симулянтка, и сердце у неё такое, что она всех нас переживет.
Было дело, было. Еще в самом начале наших отношений. Ну, как в начале —несколько лет мы уже с Борисом прожили, уже и дочка была и сын на подходе.
Квартиру купили, ждали пока ремонт доделают и летом жили на даче у свёкров.
Холодное лето две тысячи пятого — так я назвала это время.
Жесть.
Как я тогда с Борисом не развелась — не знаю.
Любила. Да и он любил.
Видела я, как он мечется меж трех огней. Между мной, маман своей и отцом. Всех любит, никого не хочет обидеть и всех обижает в итоге. Потому что с его родителями так было всегда. Или ты на их стороне, или ты враг народа.
Зачем они это делали? Зачем делают сейчас?
Я не знаю.
Да и бог им судья.
И ему.
- Раиса, нам нужно серьёзно поговорить.
-Серьёзно?
- Не ёрничай.
- Ах, извините.
- Рая!
- Не ори, Борис, два часа ночи.
- Именно! Два часа ночи! А я тут... из-за тебя.
- Да, кстати, ты зачем приехал? Отправился бы к этой своей, властительнице столешниц. Получил бы удовольствие.
- Ты... ты соображаешь, что говоришь, Раиса?
- Я соображаю, что говорю, Борис. Еще есть вопросы?
-ты…
- Хватит уже тыкать. Я иду спать. В нашу спальню, которая теперь моя. Дверь закрываю, а ты... ты спи где хочешь.
Морда у него перекошенная, а мне плевать. Хотя нет, не плевать. Смотрю и зависть берёт.
Вот почему так, а? Почему мужик за сорок — как огурец? Ну да, виски серебрятся, но это его, наоборот, украшает, а у меня окрашивание каждые четыре недели и то, последняя неделя уже на грани фола — торчит седая прядь. У него кожа почти без морщин, а те, что на лбу и в уголках глаз делают его еще интереснее, брутальнее, что ли. Такой вариант голливудского красавчика. Типа Джорджа Клуни или Джо Манганьелло. Зараза.
Несправедливо, господи! Ну зачем им на старости лет красота? И почему ты у нас отнимаешь, а им даешь?
Он ведь и в молодости был очень хорош, а сейчас.
Даже такой, кипящий от гнева, прожигающий меня ненавидящим взглядом
- Ты... ты в своём уме, Раиса?
- В своём, знаешь. В кои-то веки в своём.
- Охренела совсем. Устроила какой-то пиздец в ресторане! Просто как... как дура малолетняя. Что тебе это дало? Самоудовлетворилась? — выплёвывает гадкие слова. И это мой муж. Которого я люблю! Боже.
- Представь - да! От тебя-то никакого удовлетворения давно. Ты у нас, оказывается, с малолетками удовлетворяешься. Постеснялся бы! Это же родственница! Ровесница твоей дочери! Подруга её... как... как ты мог вообще?
- Прекрасно! Прекрасно мог, знаешь. Ты...ты еще спроси, почему!
- А я спрошу! Спрошу, Борь. Почему? Что тебе было не так? Почему ты спустил нашу жизнь в унитаз? Наши чувства? Любовь нашу?
- Какую любовь, Раиса? Какую? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Ты...
Вот это совсем ниже пояса. Совсем.
В зеркало, значит? Да? Я ему покажу зеркало.
Леплю такую пощечину, что у него голова отлетает. Рука у меня тяжёлая, это все знают. Леплю, и толкаю его от себя.
- Ты мерзавец, Иноземцев. Предатель, лжец и трус. Главное — трус. Потому что вместо того, чтобы честно признаться, что я тебя не устраиваю и тебе со мной плохо ты врал. Врал и предавал меня. И не надо себя оправдывать тем, что я недостаточно хороша, молода и красива, понял? Мне сорок три! Я с тобой двадцать пять лет почти прожила! А ты... Сволочь, подлец. Думаешь мне не нравятся молодые мужики, которым двадцать пять, тридцать? Еще как нравятся.
- Что?
Удивлён, да? Не ожидал?
- Думаешь я не считаю тебя постаревшим и подурневшим? Может быть еще как считаю. Но я никогда бы не опустилась так, как опустился ты...
- Дура ты, Рая.
- Да, я дура, Боря... дура... Прости, что все эти годы старалась быть хорошей женой. Прости, что любила. Дура.
Разворачиваюсь, иду в спальню. Закрываю дверь. На ключ.
Всё
Моя семья на этом закончилась.
Это финиш.
Если бы я только знала, какая война ждёт меня впереди.