24

Я не держу его. Пусть смотрит. Пусть полюбуется.

Я настолько плоха? Настолько не удовлетворяю его новым, высоким требованиям?

Грудь у меня большая, если провисла — совсем немного. Талия есть, несмотря на лишние килограммы. Попа тоже на месте. Всё у меня есть, всё, чтобы нравится мужчинам. И ноги длинные, хорошие ноги. Да, бёдра тяжеловаты, но это не выглядит ужасно. У меня отличная, шикарная женская фигура. Уберу килограмм пять и будет вообще бомба! С его сушеной воблой мамой не сравнить.

С его Тиной, конечно тоже.

Что я могу противопоставить молодому сочному телу?

Возможно любовь, которую дарила и готова была дарить? Любовь, верность, понимание, уважение. Дружбу, в конце концов?

Мужикам дружба не нужна. Им нужен секс.

- Раиса...

- Что? Всё так плохо? Смотреть не можешь, да?

Смотрит во все глаза, кстати.

Еще как смотрим Вижу всполохи страсти там, в глубине.

- Скажи, так противно было со мной, да?

- Раис... ну что ты как маленькая.

Делает шаг, а я отхожу назад.

- Что тебя не устраивало? Лишний вес? Грудь недостаточно упругая? Кожа не так свежа? Что?

- Рая.

- Почему ты молчал тогда? Почему не сказал? Не отвёл на фитнес, к косметологу, к хирургу?

Он молчит, желваками играет, сжав челюсти.

Сволочь.

Ясно же, что дело не во мне!

Не во мне дело!

И редко, когда дело бывает в том, что женщина выглядит как-то не так. Это всё отмазки голимые. Чтобы прикрыть собственную подлость и трусость.

Как же это больно, мерзко и противно.

Отхожу к гардеробной, веду себя совершенно спокойно, естественно. Что он, меня голой не видел? Видел! Много раз. И ему нравилось.

Нравилось моё тело, моя кожа. Нравилось, когда я по дому ходила в костюме Евы.

Да, да, Борис такой. Ему это было по кайфу. Как и то, что я не отказываю ему в близости, как рассказывают про других женщин. И то, что я готова к экспериментам, раскована, сама люблю страсть и секс.

Что ж... Боренька... Надеюсь та, на которую ты меня променял будет учитывать твои аппетиты и удовлетворит потребности, а я..

- Рая... ты у меня красавица, ты же знаешь. - голос хриплый, какой-то надтреснутый, с ноткой страсти. Неужели? — Ты просто бомба, Рай, я всегда это говорил, и любил. Рай... ну что ты... ну.

Шаг, еще шаг... чувствую его тело совсем близко.

И ещё чувствую, как моё тело на него реагирует. Как всегда. Сразу. Быстро. Как там в книгах пишут? Бутончики затвердели? Пальчики поджались? Лепесточки увлажнились?

Да, твою тригонометрию, да! Всё так и происходит. И низ живота тяжелеет, и скручивает всё от желания.

И хочется! Хочется броситься в омут страсти. Повернуться, прижаться, ощущая контраст своего голого тела и ткани его одежды. Пальцы его почувствовать, руки, губы. Впечататься в такой знакомый, мощный торс, раздевать его быстро, добраться до горячей кожи, до стальных мышц. Целовать, облизывать, упасть ноги раздвигая, выгнуться, принимая готовый, большой, каменный член.

Хочется.

Только не в этой жизни.

В этой жизни меня вырвет, если он посмеет дотронуться до моего тела.

А он смеет.

Чувствую, как на мою талию ложится его ладонь. Большая, горячая...

Чужая.

Отшатываюсь, как от прокажённого.

- Рая!.

- Не смей!

Резко поворачиваюсь, глядя в его разочарованные глаза.

Значит так любимый, да? Хотел и на хер сесть и рыбку съесть? Думал, будешь наслаждаться сексом с молодой попрыгушкой, которая по столам охотно лазает, да еще и старую жену можешь иногда пользовать?

Не уж. Любимый.

Не получится.

Предателям тут не обломится!

- Не трогай. Ты это право потерял

- Райка... Рай…

Чувствую, как глаза наполняются слезами. Не хочу плакать. Не буду. Я сильная. Я справлюсь. У меня всё получится.

Выгоню его, и поплачу потом. Тихо, сама с собой.

Вскидываю подбородок.

- Уходи, Борис.

- Уйти? Ты забываешь, Раиса, это моя квартира. И это я буду решать уходить мне или остаться. Поняла?

- Может и сучку свою малолетнюю сюда приведешь?

- Не называй её так.

- Хорошо, не буду. Может приведешь сюда эту прекрасную молодую девушку, которая раздвигает ноги перед чужими мужьями?

- Что, Рай, завидуешь, да?

- Что? — а вот этой репликой он не меня, он себя унизил! — Чему завидовать, Борис?

Блядству?

- Раньше ты не ругалась.

- Раньше ты не трахал шлюх. Или я ошибаюсь?

- Хватит, Рая.

- Да, Боря, хватит. Извини, но завидовать твоей девке я не буду. Всё-таки у меня есть достоинство. И честь. Чтобы вот так, тратить свою жизнь на случки с чужими мужиками. Не уверена, кстати, что ты у неё первый такой. Ну, да ладно. Мне пофигу.

- Первый. Я у неё вообще первый, Рай.

- Неужели? Поздравляю. И что, надеешься остаться последним? Я бы на это не рассчитывала. И не надо только убеждать меня, что во мне говорит бабская зависть. Это мудрость, Борь. Женская, житейская если хочешь. И здравый смысл.

Он усмехается, глядит исподлобья. А я натягиваю домашнее платье.

- Смейся, Борь, смейся. Только вот хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Счастья желать тебе не буду. Извини. Не научилась лицемерить, несмотря на почти четверть века в твоей семье.

- Да уж, Рая... Не подозревал, что ты такая.

- Какая?

- Какая?

- Завистливая и склочная бабёнка.

- Что ж, радуйся, что избавился от такой. Так что, ты свалишь к своей малолетке?

Или мне свалить?

- Я сказал, это мой дом. И я никуда не уйду. А захочу, могу и её привести.

Да уж.

Закрываю глаза. Выдыхаю.

- Хорошо. Тогда уйду я. Приводи кого хочешь, Борь. Но учти, мой адвокат уже работает.

- Прекрасно, Рай. Мои юристы тоже. Ты отказалась от моей помощи и поддержки сама. Еще прибежишь просить прощения.

- Не прибегу, Борь. Подыхать буду, но не прибегу. Выйди, мне надо одеться.