44

Смеётся! Он еще и смеётся!

А я почему-то чувствую жар, приливающий к щекам. Легкий такой, невесомый жар.

Самец-то качественный. Более чем. Несмотря на то, что кобелина.

Из серии я бы — да.

Ну, видимо, таков закон долбанной природы. Если мужик в нормальной комплектации, всё при нём, рост, фигура, стать, интеллект, внешка — то обязательно ходок.

Хотя нет, вру, ходоки они есть и такой комплектации, что без слёз не взглянешь.

Да, да, смотреть там не на что, а туда же! Вспоминаю, у тетушки в деревне был такой мужичок, Кузьма Кузьмич, тощий, капшивый — тёткины слова — зимой и летом одним цветом — в труселях семейных по колено и в ватнике. Но всех баб, включая мою тётку оприходовал. И все его привечали, и наливали, и любили. Тётка говорила — греет он хорошо. Да, это они так называли — греет.

Ох, чего не вспомнишь, пока думаешь, вцепиться в нахальную рожу будущему зятю, или принять приглашение на танец?

- Что же вы, Раиса Михайловна так сразу — кобель?

- Не сука, уже хорошо.

Усмехается.

- Да, теща у меня будет что надо.

- Анюта где?

- Дома.

- А ты по милонгам шатаешься, значит, Анатолий?

- Я не шатаюсь, я тут случайно.

- Неужели?

- Да, Аня хотела свадебный танец, я договорился о встрече с педагогом, хотел сам узнать, что и как.

- Что она хотела? — я немного в шоке

- Танец свадебный.

Хм... Так... Это надо... переварить. Ух... ничего ж себе...

- А что, и свадьба будет? Прямо свадьба-свадьба?

- Именно, та, что пела и плясала. А вы, что, против? Ваша дочь ведь выходит замуж первый раз.

- Это ты правильно отметил. Первый.

- Раиса, ну, давайте не будем.

- А давайте будем? Только не в танцзале. Здесь танцуют, а не болтают. Танцуете?

- Что?

- Танго, конечно.

- Конечно, нет.

- Ясно, не повезло Анюте. Выйдем тогда?

Чёрт, куда выходить-то? Там Дворжецкий со своей этой.

Какого хрена вообще потащились на эту милонгу, так хорошо было дома!

Боже, что я вообще натворила? Пригласила, можно сказать, первого встречного домой, и сразу...

НУ, хорошо же было, а, Рай? Хорошо?

- Раиса...

- Пойдёмте со мной.

Тащу будущего зятька в раздевалку. Там налетаю, не давая отдышаться.

- Значит, серьёзно всё, свадьба? Когда?

- Мы заявление только собираемся подавать, наверное, летом.

- Летом...

Я всё еще не могу прийти в себя. Моя дочь увела мужика из семьи, поступила с его женой так же, как её подружка Тина поступила со мной, и собирается за этого старого козла замуж?

Любит, она сказала?

- Анатолий, ты... Ты же понимаешь, что если ты её обидишь я тебя урою?

Усмехается. Смотрит прищуриваясь.

- Не сомневаюсь.

- Это хорошо.

Черт, я сама вызвала его на разговор, и сама же не знаю, что сказать.

Что тут скажешь?

Совет да любовь?

Чёрт. Как это всё... Противно мне. Реально противно, что моя дочь стала для другой женщины тем же, кем стала для меня новая жена моего мужа.

С другой стороны... я же выжила? Очень даже выжила. Да и у бывшей этого Анатолия, Веры, тоже, по моим сведениям, всё тип-топ.

Но всё равно поганенько на душе. Мерзко.

- Раиса... Рая, вы же нормальная женщина, понимающая, я уверен, что я в вас не ошибся. Вы же понимаете, что Ане не легко сейчас.

- Ане не легко? Интересно, а чего это ей и не легко? Совесть что ли мучает? А жене вашей бывшей легко?

- С женой моей бывшей всё в порядке, - он головой качает усмехаясь, - уехала путешествовать, средств у неё достаточно. О ней не беспокойтесь, подумайте о своей дочери.

-А я и думаю. Думаю, что с ней будет, когда ты решишь, что это опять не любовь.

- Почему опять? Я любил Веру.

- Любил... Знаете, Анатолий, моё личное мнение, это слово «любил» можно вот так употреблять только в одном случае, если предмет ваших чувств умер, понимаете?

Умер... его больше нет Тогда да, любил. А вот так... это всё не любовь, получается.

- А вы максималистка.

- Есть немного, да. Или просто идиотка. Хочется ли, знаете, по высшему разряду, а не вот это вот всё.

- А если у меня по высшему? Я люблю вашу дочь,

- Также как Веру?

- Нет По-другому.

-И вы в это верите?

- А вы любили вашего мужа? Бориса?

Любила ли я Бориса? Что он, подловить меня хочет, да?

- Любила.

- Но он же жив?

- Нет. Для меня он умер. Тот Борис, которого любила я — умер. Тот не стал бы мне изменять, врать, предавать. Возможно, я сама его себе придумала, но вот это так.

Для меня. Никому своё мнение не навязываю.

- Так может... может и для меня та Вера умерла? Или так не бывает? Или я априори подлец и сволочь? Подумайте.

- Раиса? — Дворжецкий стоит в дверях раздевалки. - Милонга заканчивается, остался последний танец.

Он протягивает мне руку, я подаю ему свою.

- До свидания, Анатолий.

- Позвоните Анюте, пожалуйста. Она... она сама хотела вам сказать.

Не сказала, да. Мы с ней созваниваемся, но почему-то о предстоящей свадьбе дочь молчала. Боялась мне сказать? Наверное.

Может, я ни не права? Знать бы, в чём именно.

Танго в этот раз с горьким привкусом.

Горечь от прошлого, которое снова накрыло.

Я ведь правду сказала Анатолию. Да, я любила Бориса. И да, тот, которого я любила - умер, а этот... Это другой, чужой, не мой. И пусть живёт как хочет.

И я тоже буду жить как хочу.

- Денис, я могу пригласить вас на завтрак?

- Ты можешь всё, Раиса.