47

Родила царица в ночь.

Что ж. Поздравьте меня, я стала.

Нет, я никем не стала, слава Богу!

Муж мой снова стал папой. У моих детей появилась сестрёнка.

Что ж.. конечно, я не буду препятствовать их общению. Да разве я могу? Они взрослые уже.

Кое кто даже слишком взрослый, замуж собралась, а мамке ничего не сказала, дурочка.

НУ, что? Зачем мне сейчас информация о том, что у Бориса родилась дочь? Зачем он мне сам об этом сообщает?

Думает, что мне так интересно?

А мне...

Не знаю как мне.

Всё равно? Наверное, я слукавлю, если скажу так.

Нет, не совсем мне всё равно. Мне еще больно и горько. Но это пройдет, я знаю.

С помощью Дворжецкого должно пройти очень быстро.

Он так смотрит.

- Что-то важное, Рай?

- Что может быть важнее нас сейчас? — легкомысленно встряхиваю волосами, произнося такую вот пафосную фразу, ах-ах, хочу быть его королевой сегодня. А может и завтра.

А может.

Может, навсегда не такое уж плохое слово?

Тащу его в душ, вернее, в ванную комнату, душевой кабины в этой квартире нет.

Тут вообще всё очень просто, одна комната, небольшая кухня, один санузел, к счастью, раздельный.

Ремонт был самый простой, но довольно приличный. Меня всё устроило. Мебель и текстиль я сама выбирала, тоже, что называется, без понтов. Не так, как было у нас с Борисом в той квартире.

Опять я вспоминаю.

Но это не потому, что я о чём-то сожалею, на самом деле уже нет.

Уже приучила себя не сожалеть. Уже сама себе всё объяснила и разложила по полочкам.

Кстати, всем женщинам, кто пережил измену советую.

Самое простое — не копаться в себе, пытаясь понять, что ты сделала не так. У нас ведь это в порядке вещей, да? Сразу начинать этот долбанный самоанализ!

Почему я?

Почему изменили мне?

Почему всё это со мной?

Почему меня предали?

Ну и, конечно, коронное — где я допустила ошибку?

И, знаете, в реальности как ответить на вопросы?

Никак.

Не надо на эти вопросы отвечать.

Надо просто признать один факт — этот мужчина, который вам изменил, просто вас недостоин! Вот и всё!

Изменил, потому что трус и тряпка! Потому что нет совести и чести прийти и признаться — хочу другую бабу, нравится другая, или просто хочу чего-то новенького.

Это же так сложно сказать, да?

Естественно, потому что любая женщина на такое заявление устроит скандал, а мужики скандалов ой как боятся! То есть трахаться на стороне не боятся, а скандалов — да!

Ох, опять меня уносит, и Денис Александрович уже смотрит так.

- Прости... задумалась.

- Интересные мысли?

- Так, о ремонте.

- Неужели?

- Да. Знаешь, купила эту квартирку и так мне в ней свободно.

- Мне, кстати, тут тоже нравится.

- Правда?

- Да. Тут всё такое... твоё.

Мне приятно, что он так говорит.

И приятно, что снова берёт всё в свои руки. Раздевает меня, раздевается сам. Воду регулирует.

- Ванна небольшая.

- Да, но мы же не собираемся тут долго сидеть? Поедем завтра ко мне, вот там можно будет и искупаться. М-м-м... вкусный какой у тебя гель для душа.

- Мне тоже нравится.

Он меня моет, очень нежно, смотрит в глаза, смотрит на моё тело. Мне нечего стесняться. Смысл? Он знает, что я не девочка, я знаю, что он не мальчик. В нашем случае это как раз плюс, а не минус.

- Ох... - задевает чувствительную зону, и я подаюсь вперед. Тут неудобно, но мне хочется его чувствовать.

- Ну, хватит... считай, что мы чистые.

Быстро смывает с нас пену, выносит меня на руках завернутую в полотенце, сажает на кровать, а сам присаживается передо мной на корточки и берет мои ступни в свои ладони.

- У тебя очень красивые ноги, такие пальчики крохотные.

Говорит, и подносит их к своим губам.

Это... смело для меня. Я еще не привыкла.

Но я хочу привыкать.

Привыкать к хорошему.

К настоящему отношению мужчины к женщине.

Когда вот так. Когда в глазах восхищение, когда в словах оно же, когда рядом тепло и уютно. А еще очень, очень чувственно.

Никогда не думала, что так приятно, когда мужчина облизывает пальцы ног.

Когда он вообще сидит у твоих ног и так смотрит.

Меня накрывает. Накрывает таким неконтролируемым желанием, что сводит всё внутри. Я его хочу. До боли. Дико. Очень сильно.

Словно мы не занимались сегодня этим! Как будто вообще ничего не было еще между нами.

Дикая жажда. Огненная.

- Денис.

- Тихо... подожди... потерпи.

Его губы выше, на тонких щиколотках.

Они у меня узкие, красивые, вообще ноги красивые и я ими всегда гордилась, длинные, хорошей формы, и коленки несмотря на возраст тоже очень даже хороши.

Мне нравится смотреть как Дворжецкий целует мои ноги. Как нежно меня ласкает.

Но терпеть я уже почти не в состоянии.

- Пожалуйста.

- Что?

- Давай уже.

- Что? — он улыбается хитро и нагло, всё понимает. — Кто тут такой нетерпеливый, а?

- Ну, Денис.

- Еще немного, девочка моя... совсем чуть-чуть осталось.

Совсем? Колени, бёдра, и... он же не собирается? Конечно, собирается! Он уже это делал. И сделает еще.

Боже...

Просто падаю назад, раздвигая ноги. Просто отдаюсь в его власть.

Мне хорошо.

Нет.

Мне отлично! Шикарно! Я на седьмом небе. На двадцать пятом!

Я кайфую.

Получаю самое сладкое удовольствие. Моё десерт.

И его десерт тоже.

- Охренеть, какая вкусная и красивая.

Да, соглашусь. Не буду спорить.

Кто я такая, чтобы спорить с мужчиной? С ресторатором? Ему виднее! Он опытный дегустатор, явно.

Чёрт, почему-то от этой мысли немного смешно, хотя должно быть наоборот:

Это что я, начинаю думать сколько было у Дворжецкого женщин?

НУ, явно он не в монастыре обитал все эти годы.

Катюху его я уже знаю, господи прости, бывает же, выбирают же мужики такое вот чудо! Хотя, вполне себе понимаю, что наверняка она раньше вела себя совсем не так. А тут... ну, крышу снесло, когда поняла, что такой мужчина с крючка сорвался.

Еще я в курсе, что у Дворжецкого была большая любовь. Но подробностей не знаю, а... хотелось бы. Да, наверное, хотелось бы.

Если думать о том, что это у нас не разовое мероприятие - я про секс — тогда, да, я хотела бы узнать о нём больше.

- Опять о чём-то думаешь?

- О тебе...

- Наконец-то! Надеюсь, хорошее?

- Да... думаю, где ты научился так... так... - как же это назвать-то? Только пошлости на уме. Лизать? Сосать? О, боже... целовать? Да, просто целовать, целовать так, что сносит голову...

- Это природный дар, Раиса...

- Я поняла_. - хитрец! До чего же он_ боже._

- НУ, всё... иди ко мне, хочу, чтобы вот так.

Вытирает губы рукой, глаза блестят свет я специально оставила неяркий, приглушенный, чтобы не мешал и в то же время чтобы видеть. Видеть его, показывать себя.

Хочу его поцеловать. Хочу чувствовать свой вкус на его губах.

Всё хочу.

Хочу того, чего когда-то стыдилась, стеснялась, боялась, того, что раньше казалось пошлым и развратным. Хочу раскрываться в его руках.

Всё с ним хочу.

- Рая... ты

- Что?

- Ты необыкновенная.

- Ты тоже. Целуй меня. И люби уже давай на всю катушку.

- Разрешаешь?

- Да.

- Спасибо.

Он говорит это как-то так очень серьёзно. И целует потом так... глубоко, чувственно.

И любит. Как в последний раз.

Но я не хочу, чтобы в последний!

Я хочу, чтобы навсегда.

Хочу летать с ним, долго и счастливо.

Хочу чувствовать эту наполненность, ощущать себя с ним одним целым, связанной, спаянной. Эти острые движения, толчки глубокие, его дыхание, его горячее, сильное тело на мне, такое настоящее, мужское, крепкое. Всё, что делает меня слабой, всё что заставляет растечься, раствориться, расплавится в нём. Обвить его как лиана или вьюнок обвивает большой, могучий ствол. Сплестись воедино.

Жадно впитывая каждый его выдох.

Чувствовать его член и не бояться этого! И слова не бояться! Член, да. Член! Его огромный, офигенный, вкусный член!

- Сильнее... боже... пожалуйста... еще.

Забыть себя. Полностью переродиться. Пропасть в этой безумной горячей гонке.

Сжимать, вцепившись ногтями в плоть. Сжигать мосты...

Только он.

Только я.

Только мы.

- Ты охрененная, Рая, ты просто невероятная, чёрт... я не могу... скажешь, если слишком.

- Я хочу слишком. Я хочу!

Мне надо слишком. До боли, до вскрика. Его хриплые стоны, его сбивчивый пошлый шепот. Кто бы знал, что господа рестораторы вот так изъясняются! Кто бы знал, что мне это понравится! Быть его женщиной, его самкой, его сучкой. Быть его.

Хочу.

Хочу быть его.

А как же свобода, Рая?

Как же твоя свобода?

Может... ну её нахер?