Глава 9

Глава 9

Злата

Сколько раз я повторяла себе, что мерзавец Курбанов был и всегда останется опасным кавказским хищником…

Он затаился, выждал время, когда я чуть расслаблюсь, потеряю контроль и решил добить вопросом, от которого всё внутри обрывается.

— Скажи мне честно, Агата – это моя дочь.

По телу тут же прокатывается волна жара.

А в голове испуганной птицей бьётся всего одна мысль: мне конец!

С чего Курбанов вообще задаёт такие вопросы?

Он ведь, как и я, в тот день был в палате.

Слышал неутешительный диагноз врача и…

— Нет, Аслан, — стараюсь говорить как можно твёрже, — это не твоя дочь… ты ведь помнишь слова врача, которые он сказал пять лет назад…

— О том, что ты потеряла нашего ребёнка, — едва заметно кивает Курбанов, — веришь или нет, но эти слова я вспоминаю каждый день. Но, как и любой другой врач, он мог ошибиться.

— Нет, — отрезаю я, — никакой ошибки, ты видел анализы, а потом я ещё раз проходила осмотр, врач сказал, что шанс забеременеть минимальный.

— Но ты родила, — усмехается Аслан, — и теперь твоему минимальному шансу уже четыре года.

Я не выдерживаю, начинаю злиться:

— И этот минимальный шанс не твой ребёнок, Аслан. Между нами всё кончено с того самого момента, как…

Закончить не успеваю.

Щенок в углу звонко гавкает, а малышка Агата ему отвечает:

— Я с вами полностью согласна, мадмуазель Анфиса.

Мы с Курбановым переглядываемся.

— Ты ему уже и кличку придумала, — усмехается Аслан.

— А то, — с гордостью отвечает Агата, — без имени низя, особенно такой вот класавице.

— И то верно, — кивает Аслан, после чего переводит взгляд на меня.

Я догадываюсь, что он хочет сказать.

Наверняка попросить быть честной с ним, поэтому говорю первой:

— Мы ведь поставили точку в тех отношениях и той жизни, Аслан. Всё кончено, не заставляй меня переживать ту боль заново.

Он внимательно слушает, после чего отвечает:

— Там, где стоит точка, всегда может появиться многоточие, Злата, и ты отлично об этом знаешь. Я всегда был на твоей стороне, и даже спустя годы я проклинаю себя в том, что в то утро был на сделке, а не с тобой. Тётки уже давно нет в живых, а охранник Рахим ближайшие десять лет за решёткой.

— Это здорово, что возмездие нашло своих героев, — говорю шёпотом, — но твой мир, Аслан, меня не принял и не примет никогда, для вас всех я белая ворона, чужой человек из чужого мира… умоляю, Аслан, давай оставим эту тему, я не хочу снова потерять…

На этот раз меня прерывает телефонный звонок.

Курбанов достаёт телефон, принимает вызов.

Молча слушает своего собеседника, после чего говорит:

— Хорошо, я приеду.

Убирает телефон, одним залпом допивает чай.

— Срочные дела в офисе, надо разобраться с капризным клиентом.

Агата, услышав это, подходит к нему и с надеждой спрашивает:

— А ты ведь ещё плиедешь? Мы тебе пирожков плиготовим.

Курбанов устало вздыхает.

— Пирожки просто волшебные, вы туда явно что-то добавляете.

— Пливолотик делаем, — улыбается малышка Агата, — чтобы ты не ругался и не рычал на нас.

Курбанов усмехается.

— Я ещё загляну к вам в гости, но не сегодня. Заур останется с вами, подежурит около пекарни. Чуть позже пришлю к нему подмогу.

Агата кивает.

— Енто хорошо, мы вам потом счёт за еду выставим.

Аслан смотрит на меня с улыбкой.

— Бизнесменка в колготках растёт, не иначе. Поэтому я и спросил у тебя насчёт отцовства…

— Аслан, не начинай. Но за помощь спасибо. И за то, что не выгнал нас из пекарни… тоже спасибо, серьёзно.

— Попробуй выгони вас, — морщится бывший, — порчу наведёте.

Агата, пока мы разговариваем, суетится на кухне.

А через минуту выходит с маленьким кульком.

— Енто тебе, дядя Аслан. В дорожку.

— Спасибо, добрая душа, — смеётся Курбанов, — не дашь умереть честному бизнесмену от голода.

Прежде, чем уйти, он вызывает водителя из офиса.

Пока ждёт машину, даёт мне свой личный номер телефона.

— Если хоть что-то случится, сразу звоните, Злата. Завтра вместе решим, что делать с вами и с пекарней. А сегодня… берегите себя.

Он ещё о чём-то разговаривает с Зауром на улице.

Наверное, даёт ему указания.

Агата же подходит ко мне, смотрит в окно.

— Начал уже перевоспитываться.

Эх, моя хорошая, знала бы ты, что этого кавказского мужчину уже поздно перевоспитывать…

Через пять минут смена на ближайшем предприятии заканчивается, и в пекарню заглядывают посетители, я едва успеваю отбивать товар.

Тётя Роза и Агата помогают мне, как могут.

К счастью, кран, который починил Заур, больше не ломается.

С ним процесс готовки проходит гораздо быстрее.

Следующие два часа пролетают для меня незаметно.

Не успеваю оглянуться, а за окном уже темнеет.

— Златочка, — заглядывает ко мне на кухню тётя Роза, — может, вы сегодня у меня переночуете, не хочется оставлять вас тут одних… даже с охраной… а дома спокойнее.

— Хорошо, тёть Роза, я позвоню, как мы закончим.

Ещё час уходит на то, чтобы обслужить последних клиентов и навести порядок в пекарне.

Маленькая Анфиса, которой Агата устроила спальное место в подсобке, уже давно спит, лишь тихо поскуливает во сне.

Я помогаю дочери сделать собаке небольшой наполнитель, чтобы Анфиса, когда проснётся, могла справить нужду.

Часть оставшихся пирожков я сворачиваю с собой, чтобы унести на утро к тёте Розе.

Оставшиеся Агата решает унести Зауру.

— А то ему тут всю ночь куковать, — вздыхает малышка, — дам ему ещё свою раскласку, пусть отлывается.

Пока дочь уносит пирожки, я заканчиваю последние дела на кухне.

Убираю посуду, выключаю свет, уже накидываю пальто…

И в этот момент испуганная Агата буквально залетает на кухню.

— Доча, что случилось?

— Там дядя Заур, — бормочет малышка, — на него напали…