Глава 22

Лиза

— Так, подожди, — вмешивается Кочетков. — Это не тот мужик, который приставал?

— Ну, как видишь, этот тоже… не отлипает! Несмотря на развод! — подчеркиваю, зло зыркнув в сторону Леши. — Но нет, это не тот. Это просто мой бывший муж.

— Так не делают, Лиза, — тихим голосом сообщает Леша. — Я разберусь с Баженовым.

— Ой да пожалуйста! Меня только в покое оставь!

— Ты меня, похоже, не слышишь, да?! ТАК, МАТЬ-ПЕРЕМАТЬ, ЛИЗА, НЕ ДЕЛАЮТ! Ты звонишь, в панике, с криками…. Трубки бросаешь! Телефон выключен. Я, млять, срываюсь! Лечу! Да я чуть в штаны не навалил от страха, что с тобой что-то дурное случилось! А ты сейчас… физиономию.… козой! И с мужиком каким-то! С ХАХАЛЕМ!

Леша несколько раз сердито пинает дверь ногой.

— Вообще-то я не хахаль. Хахаль у Елизаветы, предположительно, мой младший брат, — подливает масла в огонь Кочетков. — А я просто так. Мимо проходил.

— Заткнись!

— Алексей, это уже ни в какие ворота. Да, я тебе позвонила! Потому что ты поступил, как мудак. В принципе, не ново… Ты всегда вел себя как мудак в отношении меня, а я этого не замечала. Но благодаря нашему разводу, прозрела!

— В чем?!

— В том, что ты никогда в меня не верил! Никогда! Ты считал меня достойной только заниматься хозяйством, быть женушкой и мамой, ещё помогать тебе — разумеется! Но ты в меня не верил настолько, что, когда я решилась пойти на работу, ты, оказывается, договорился за моей спиной. По твоему мнению я недостаточно умна, недостаточно хороша собой? Что же ты со мной, такой дурой некрасивой, столько лет прожил?! Чего ждал?! Ах, прости… Для домашних дел твои курицы не сгодились бы… Пошел ты, Алексей. На хрен. Колбаской! Под горку катись! Мы в разводе. И если ты пришел закатить мне скандал за один несчастный звонок, то вспомни о том, сколько раз за этот год скандалы закатывал ты! Сколько раз.… — выдыхаюсь. — Все! Вот это все… А теперь!

Я швырнула в него упаковкой салфеток.

— Протри мою дверь!

— Что?!

— Что слышал! Ты отпинал мою дверь, она была идеально чистой, теперь грязная, как будто в нее вонючий бомж долбился!

— Да пошла ты! — рычит Леша.

— Сам пошел! Козёл! И дорогу сюда забудь!

— И забуду! — гаркает, скривившись. — Быстро же ты по рукам пошла.

— А я ещё не ходила… И не пыталась. Но мужики, видишь… Вьются! Сами!

Выматерившись, Леша уходит.

Хер он клал на мое требование почистить за собой дверь, конечно.

Приходится делать это самой, шмыгая носом. Сажусь на корточки и оттираю пятна грязи.

— Далась тебе эта дверь, — буднично замечает Кочетков. — Открой дверь, я все проверю и пойду уже, а?

— Да господи, прямо сейчас можешь уйти.

— Нет, а вдруг….

— Душнила.

— Но не мудак, — замечает для чего-то.

***

Немного позднее

— Ну, что, убедился? Никого. Все, спокойной ночи, Кочетков.

— Постой, — складывает руки под грудью. — Мы ещё не поговорили.

— Да о чем с тобой можно разговаривать?

Кочетков, аккуратно сдвинув свои туфли на полочку, нагло проходит на мою кухню.

— Предлагаю тебе сделать нам по чашечке кофе. Поговорим.

— Ты хуже таракана, в курсе?!

Прилип…. Как банный лист к мокрой заднице!

— Я предпочитаю американо, — тем временем распоряжается Кочетков.

Бурчу себе под нос, но всё-таки делаю. Да, может быть, взбодриться не помешает, а?

После такого-то дня…

— Итак. Поговорим о брате. После увиденного и услышанного я настаиваю, что с твоей стороны будет бессовестно использовать Артемия в качестве раздражающего средства в войне с бывшим мужем. Вы-то полаетесь-полаетесь, да и сойдетесь снова, — заявляет он. — Но в процессе можете перемолоть пацана в фарш. Есть же у тебя совесть, Елизавета?

— Ты ошибаешься. Мы не сойдемся.

— Ага.

— Не сойдемся, я сказала! Он мне изменял…. Он год… Год баб передо мной водил, добивал… Он мне жизни не давал!

— И ты решила делать в отместку то же самое? Ну-ну… Муж и жена — одна сатана. У вас это четко прослеживаетесь.

— Нет!

— Ага. Вы даже сретесь одинаково… И так яро, что ничего вокруг себя не замечаете, — отпив, он скривился. — Думаю, этот мужик тебя любит.

— С чего вдруг такие выводы?

— Кофе ему ты варила?

— Да, а что?! Причем здесь это?

— Да при том, что кофе — парашный. Такой кофе можно пить годами, но… только из рук любимой женщины. Может быть, и готовишь ты не так уж потрясно? И во всем другом не такая уж незаменимая, как тебе казалось?!

— Я тебя ненавижу, Кочетков. Ты человек-дрянь, так и знай. А теперь поставь на место мой невкусный кофе и проваливай.

— Оставь в покое Арта. Будет клеиться, отшей. Уверен, ты это умеешь.

***

Потом я долго не могу уснуть.

Ворочаюсь с боку на бок.

Уже и мелатонин выпила, и телефон убрала, телек тоже выключен, свет погашен, но…

Я никак не могу уснуть!

Потом звоню Леше.

Матерю себя: дура, Лизка. Дура!

— Чего тебе?

— Перминов, скажи….

В ответ он матерится и затягивается.

— Ну? — подгоняет.

— Ты там, спешишь, что ли? К очередной телке?

— Если только к бабке-соседке, — отвечает он. — Я на даче.

— Что?

— Я на нашей, блин, даче.

— Что ты там забыл?

— Вот так…. Порядок навожу, — отвечает нехотя. — Так что ты хотела?

— Скажи, Перминов, я правда варю паршивый кофе?

— Господи, Лиз. Половина второго ночи! Тебе заняться нечем?

— А тебе? Какой порядок можно наводить в такое время?!

— В домике пыльно, мыши насрали везде, даже на столе. Хочу хоть одну комнату привести в божеский вид.

— Ясно…

Я немного помолчала и не могла не съязвить:

— То есть в браке, тебе было накласть на эту дачу! Большой и толстый накласть.… На покосившийся забор, заросшие грядки и домик, который требовал мужской руки! Мы развелись и ты вдруг решил этим заняться?

— Да. Именно так. Я тут подумал… Может быть, мы не тем занимались, а? И ты, и я… Не туда смотрели, не того желали. Миражи, знаешь ли… заводят путников ещё дальше в пустыню. Прямиком в пески, в объятия смерти. Так и мы… А надо было заниматься простыми вещами. Простыми и понятными.

Признаться, я заслушалась.

И поймала себя мысли, что тихо пустила слезу.

Эта дача мне очень понравилась, и мы там часто бывали. Ну, как часто.… Когда Леша был свободен от работы. Он не хотел там ничего делать своими руками… Думал, нанять, а мне казалось, надо иногда отдыхать от привычного уклада и делать что-то иначе.

Теперь он понял, что я была права, но слишком поздно.

После развода дача осталась Леше.

А я бы там побывала…. Наверное, там за год просто ужас что творится… Даже представить страшно!

— Так что там с кофе? — спрашиваю я.

— Честно?

— Конечно! Мы в разводе. Мы можем быть честными.

— Ты варишь помои, а не кофе! — жестко говорит Леша. — Особенно мерзко у тебя получается латте. Моча с молоком.

— Вот козёл. И ты молчал!

— Молчал, ты же с любовью делала… И сердечки рисовала на молочной пенке, — хмыкает. — Кривые.

— Наверное, теперь ты пьешь вкусный кофе. С ровными сердечками!

— Ага. Охеренный. Покупаю по утрам в кофейне… Мне бариста, симпатичная девица с пирсингом в губе, строит глазки. Титьки поджимает кверху и так смотрит… Как будто уже отсасывает. Она сердечки рисует ровнее, чем ты. И все, по факту, можно получить в другом месте, с другими людьми. Будет лучше, красивее, вкуснее, без заморочек, но.… Не то. Я бы до конца жизни твой помойный кофе пил. С кривым сердечком на молочной пенке. Спокойной ночи, Лиз.