Глава 24

Лиза

— Для начала продемонстрируй мне свое мастерство. Вдруг дальше пустого бахвальства оно не распространяется? — спрашиваю я.

— Останешься довольно. Только если из вредности не обманешь насчет итоговой оценки, — уверенно произносит Кочетков.

В доме царит идеальный порядок, но атмосфера неожиданно теплая и располагающая к себе. На стенах есть семейные фотографии, замечаю среди них маленького Арта. Оказывается, в детстве он был немного лопоухим мальчишкой, а взгляд — озорной и любопытный, остался до сих пор.

Дом обставлен со вкусом. Кочетков передвигается по нему легко, без скованности. Заметно, что он любит это пространство и становится даже намного дружелюбнее в общении.

У нас складывается разговор, кстати, намного проще, чем с Артом. Всё-таки разница поколений дает о себе знать, когда общаешься с мальчшкой, годящейся в сыновья. Задумываешься о том, чего говорить не стоит.

С Денисом таких сложностей не возникает, мы из одной эпохи, во многих вопросах мысли сходятся.

Словом, за ним приятно наблюдать, и я провожу время с удовольствием, даже не заглядываясь на часы. Пока Денис колдует на кофе, я берусь за тонкие блинчики, сделав небольшую порцию.

— Вообще-то я не разрешаю посторонним женщинам хозяйничать на моей кухне, но ты уже залезла, так что валяй. Но учти, уборка — на тебе! — заявляет строго.

— У тебя на этот счет какие-то особенные пунктики?

— Была одна, — морщится. — Обычно я не оставляю девушек на ночь, сразу отправляю их к себе. В тот раз забылся и заснул. Утром эта мадам решила удивить меня завтраком. Отвлеклась на перепих. Все нафиг сгорело! Загадила плиту, рабочку…. Запах горящей рыбы выветривался непростительно долго, — делится охотно.

Я невольно вспоминаю, сколько раз мы с Лешей подобным образом что-нибудь портили. Но никогда не обижались на это, шутили…

Становится немного грустно, что такие шалости остались давно в прошлом.

Так, не раскисай, Лиза.

Это просто привычка.

Нужно время, чтобы от этой дурной привычки избавиться.

***

Вынуждена признать, кофе у Дениса получается отменный.

Поэтому я не стала лукавить и от души его похвалила.

— Моя первая работа — бариста, — сообщает мужчина. — Первый бизнес — кофейная забегаловка с десертами. Люди всегда будут хотеть есть.… Я сделал ставку на недорогой бизнес, он окупился. Потом были другие, но самый первый…. — усмехается. — Как первый мужчина для невинной девицы, не забываешь никогда.

Я опять думаю о Леше.

Он был моим первым и оставался единственным, а теперь, что…

Теперь будет кто-то другой или другие.

Боже! Это же к каждому найти подход, совпасть по темпераменту.

А вдруг этот некто будет отвратительным партнером в сексе?

К хорошему же быстро привыкаешь.

У нас с Лешей были, без преувеличения, больше двух десятилетий, чтобы узнать друг друга до точечки и понимать, как нам нравится больше всего и как делать точно не стоит.

Опять притираться к другим?

Боже, как не хочется.…

Возвращаюсь к нашей с Денисом беседе. Он тоже не стал скупиться на похвалу и заявил, что я — отличная хозяйка.

— Может быть, блинчики — это единственное, что я умею делать!

— Не прибедняйся.

Общаться с ним, на удивление, приятно.

Даже уходить никуда не хочется. Я откидываюсь на спинку стула и поднимаю ноги, чувствуя блаженство после вкусного перекуса.

— У тебя здесь классно, — говорю я и неожиданно признаюсь.

Даже не Денису, а самой себе.

— Кухня дома, где я жила раньше, в похожем стиле оформлена.

— Да неужели?

— Ага, вот….

Показываю несколько фото, Денис соглашается, что похоже.

Может быть, поэтому мне так понравилась эта кухня?

Она напоминает мне мою, напоминает то место, где я была счастлива долгое время.

— Но живешь ты в квартире.

— Так получилось.

— Скучаешь по дому.

Я немного нервно растираю безымянный палец, там, где было обручальное кольцо.

— Да, наверное. Немного скучаю.

— Муж отсудил дом при разводе?

— Нет. Он предлагал мне его оставить, но я сама не захотела. Я давно там не была…

— Почему?

— Последний раз там была разнузданная грязная вечеринка. В мое фото метали дротики, плевались жвачками или чем-то похуже, я точно не знаю. После такого мне ничего не хотелось. Абсолютно.

— Что за треш? — удивляется Кочетков. — А я бы из принципа дом себе оставил, — постукивает пальцами по столу. — Иногда мне кажется, что я вижу тени. Тени на полу от переплетенных тел, одна из них принадлежит моей бывшей неверной женушке. Память иногда играет с нами в злую игру, усердно сохраняя то, от чего хотел бы избавиться. Но это не помешало мне сохранить то, во что я вкладывал силы и время. Избавлять от дома только потому, что здесь произошло то, что мне не по вкусу? Говорю себе: да пошло оно все, и тебе советую. Если бы дом мне нравился, я бы его отсудил.

— Да пошло оно все, — повторяю. — хороший лозунг.

Кочетков собирает грязные чашки и переставляет их на рабочий стол.

Потом мужчина оказывается близко от меня, тянется к грязной тарелке.

Он рядом.

Пожалуй, даже слишком.

Чувствую на своем лице его тяжелый, нечитаемый взгляд, скользящий к губам.

У меня на душе состояние блаженной лени и любопытства, интересно, что будет дальше.

Сердце бьется ровно, дыхание не сбивается.

Просто наблюдаю, будто со стороны, как мужчина приближается ко мне по миллиметру, тоже никуда не спеша.

Это так странно: я будто чужая себе в этот момент.

Помню, как с Лешей мое сердце выплясывало кульбиты в груди, пульс сходил с ума, я покрывалась алым цветом, у меня даже кончики ушей полыхали.

Сейчас ничего из этого нет.

Ленивое сближение прерывает тревожный звонок телефона.

Я ещё не ответила, но нехорошее чувствую каждой порой кожи.

Звонит сын.

Отвечаю.

— Мам! — говорит напористо.

— Слушаю.

— Леська до отца дозвониться не может, — сын не дает и слова вставить.

— Алексей — взрослый человек, он может быть занят.

— Уже три дня не может дозвониться, мам! И она не знает, где он. Тебе позвонила, говорит, вы поцапались?

— Надо же.… Мы поцапались? А Леська не сказала, что принялась мне морали читать? То не трогай вас, оставь в покое и не названивай, то визгливые претензии, «почему ты не звонишь, мама?!» Она бы определилась, что ли…

— Мам, Леся просто за отца переживает. Она говорит, что он в последнее время сам не свой. Закусился с кем-то.

Сердце пропускает удар.

— С кем?

— Да я откуда знаю, мам? Он и со мной толком не общается после того, как я на него наехал.

— Юра, ты просто зря беспокоишься. Думаю, с вашим отцом все в порядке.

— Я не знаю, мам. Три дня от человека нет новостей. В такой ситуации вообще-то в розыск подают… — говорит сын дрогнувшим голосом. — Леська в панике.

— Не паникуй, Юр. Сам не паникуй и сестру успокой. Я попробую до него дозвониться и достучаться.

— Да без толку, мам. Мы уже пробовали. Короч, я иду смотреть билеты. Вылечу первым же рейсом. Вы, походу, там все с ума посходили, зарывшись в свои обиды!

— Вот только не надо винить во всем меня!

— А я не виню, мам… Просто никак не могу привыкнуть, что семьи больше нет, и что каждый теперь сам за себя. Ладно, не бери в голову. Люблю тебя…

Сын отключается, я застываю с телефоном в руках.

От умиротворения не осталось ни следа.

Кажется, пора действовать.

Звоню Леше, конечно, никакого результата.

Чёрт, а.…

Умудряется испортить мне отдых даже на расстоянии. Будто взял целью всей своей жизни отравлять мне существование!

— Что стряслось?

— Бывший пропал. Чёрт, а…. — подношу ко лбу сжатый кулак, словно собирая в него все напряжение.

— В полицию оставь заявление.

— Рано. Надо проверить дом. Ладно, спасибо за кофе, Денис.

Небольшое разочарование читается на лице мужчины, а мне не до его чувств.

Вообще нет дела ни до чего.

Во мне потихоньку разгорается паника, потому что сын прав: три дня не выходить на связь — это вообще не в характере Леши.

Ладно, мы с ним разбежались и не общаться можем месяцами, но с детьми он связь поддерживает, даже если они не очень довольны плотной родительской опекой, всё равно потерпят его звонок и вопросы: «Рассказывайте, как у вас делишки?»

***

Вызвав такси, сначала я заехала к себе на квартиру, перетрясла ящик с мелочевкой, нашла свои ключи от дома.

Может быть, Леша сменил замки, конечно.

Но стоит проверить на деле.

Еду.

Еду, к нам домой, усердно пытаясь избавиться даже мысленно от всего, что несет смысл: мы, наше, вдвоем…

Я прикладываю ключ к домофонной панели, срабатывает звуковой сигнал.

Вхожу.

У крыльца трясет так, что, мама не горюй.…

Пальцы дрожат, когда я вставлю ключ в замочную скважину.

Проворачиваю.

Скользит, как надо.

Два щелчка, и я вхожу в дом, в котором на каждом шагу оживают воспоминания….