Глава 26

Лиза

Пока парни вытаскивали Лешу, осторожно, стараясь не повредить ещё больше, я прошлась по дому и поняла, почему до бывшего мужа никто не мог дозвониться.

Он кое-что ремонтировал, это верно, даже в чем-то преуспел, но судя по количеству бутылок, он просто бухал.

И не важно, каким дорогим было пойло.

Такое свинство развел… Это едва не стоило ему жизни.

Дальнейшие события происходили будто не со мной и не с Лешей. С кем-то другим, а мы просто — сторонние наблюдатели.

Иногда я ловила его потускневший взгляд и отводила свой, не зная, куда себя девать, не находя места.

Хотелось откреститься от ужаса случившегося…

Это не я и не он, мы бы вот так не спустили свою жизнь на тормоза и не понеслись под откос.

Мой Леша бы не бухал, как последний алкаш.

Его Лиза обязательно бы первой кинулась искать того, о котором нет весточки вот уже несколько дней.

Мы друг для друга уже не те, что были раньше, потратились до донышка.

Потом мы тряслись в машине до самого города.

Лешу разместили в больницу, сразу занялись им. На лицо сложный перелом, ушибы, гематома и ещё он сильно простыл, покашливал всю дорогу.

Но всё-таки он в руках врачей, и за его жизнь уже можно было не опасаться.

Первым делом я позвонила сыну.

— Да, мам. Я уже смотрю билеты. Как назло, прямого рейса нет, только с пересадками…

— Юр, не гони лошадей. Отец был на даче.

— Что?! То есть… На нашей даче? Она же заброшенная год стояла, что он там забыл?

— Порядок хотел навести.

— А почему не отвечал?

— Произошел несчастный случай. Он повредился, когда упал в погреб. Не заметил его в темноте. Это случайность, — говорю я. — Сейчас мы в больнице, его осматривают врачи.

— Жив! Слава богу! — выдыхает. — Чёрт, а…. Уф, как гора с плеч!

— И не говори.

— Леська с тобой? Привет ей.

— Леся? Нет, не со мной. Я одна поехала.

— Мам, ну ты даешь… Давай хоть ты поосторожнее, без лишнего героизма!

— Все в порядке, я буду держать тебя в курсе.

Потом звоню дочери, по голосу чувствую, она мне не рада и говорит неохотно, но мне плевать.

— Послушай сюда, Лесь. В следующий раз, когда ты звонишь… И звонишь по серьёзному делу, начинай с него, ок? А не бросайся в меня своими обидами, как обезьяна — какашками! — жестко выговариваю я. — Ты почему, когда позвонила, сразу не сказала, что отец на несколько дней пропал?!

— А ты сама не в курсе, что ли?! — повышает на меня голос.

— Не ори на меня. На подруг своих орать будешь, на мужика… А я тебе — мать. Мы с Лешей в разводе! И мы не общаемся, если ты ещё не поняла.

— Потому что ты не хочешь с ним общаться.

— Не хочу, конечно. Дай бог, доченька, по тебе твой любимый танком туда-сюда на протяжении года кататься не будет, не будет плевать в твою фотку вместе с друзьями…

— Да что ты выдумываешь?! Папа бы так не сделал.

— Я говорю то, что видела, а если ты не в курсе всех грязных подробностей, то и не надо делать из меня чудовище, поняла?! И ещё раз… — повторяю спокойнее. — Есть проблема, озвучиваешь ее. Ртом, блин!

— Да, отец пропал, а ты и не чешешься!

Смахиваю ледяной пот со лба, рука грязная….

— Не чешусь? А кто из нас не чешется, Леська? Ну, кто? Ты, которая язык в жопу засунула и даже толком объясниться не захотела?! Или я, которая помчалась его искать? Ты ведь сама отца искать не бросилась, верно? Зато брата на уши подняла… Конечно, хороша забота. Очень хороша.

— Да, я позвонила брату. Он мужик, он старше, в конце концов. Что не так-то?

— Все не так, Лесь. Ты, конечно, молодец! Кипиш подняла и в кустики сиганула, в белом пальтишке. Вот только ты и пальцем о палец не ударила, чтобы отца найти.

— Да и ты… — начинает.

— Я с ним в больнице, — остужаю пыл дочери.

— В больнице?! Что стряслось?

— Несчастный случай, — диктую адрес. — Приезжай. Ему бы не помешала поддержка.

Дочь мнется.

— Тут такое дело, мам… Я не в городе. Мы с.… с друзьями, в горы рванули.

Почему мне кажется, что она сейчас врет?

— С друзьями? Или с мужчиной?!

— Да какая тебе разница, мам, с кем?! Опять нотации читать будешь?

— Лесь, дело твое. Но отец твой серьёзно повредился, ему нужна будет помощь на первое время. Будь так добра, приедь.

Тишина.

Частое дыхание дочери, потом тихое «шу-шу-шу», низкий мужской тембр, немного раздраженный.

Я вслушиваюсь так, что даже за ушами ныть начинает и с трудом разбираю слова:

— Ты сама хотела… Никуда не выходим. Тайком. Вот… Что не так? Нет, не поеду. Хочешь вперед? Но тогда забудь…

Дальше уже не разобрать, шушукаются вполголоса, совсем тихо.

Шорохи становятся громче, дочь снова берет телефон в руки и произносит твердо:

— Не могу, мам. Давай ты сама, ок? Я через три дня вернусь и сразу к папе.

Оторопело опускаю телефон, потом поднимаю, вызов уже сброшен.

Вдогон смска от дочери:

«Поцелуй папу за меня, пусть поправляется!»

***

Вхожу в палату, где разместили бывшего мужа, с ним разговаривает доктор.

— Воспаление легких подхватили, в этом ничего хорошего нет. Но есть и положительные моменты! Именно то, что вы в холоде провалялись, не позволило воспалению в открытом переломе распространиться далеко. Иначе бы с вами сейчас, голубчик, говорили иначе. Не о восстановлении перелома, а об ампутации конечности, — разводит руками, посмеиваясь.

К чему я никак не привыкну, так это к чёрному юмору врачей: ногу сломал, так скажи спасибо, что не отрежем, бу-га-га!

Мое появление Леша замечает первым, сказав хрипло:

— Ладно, достаточно. Вы напугали мою жену, — спустя несколько секунд добавляет. — Бывшую. Оставьте нас.

Может быть, даже в присутствии врача было легче обмениваться фразами, а так дверь закрывается, и мне резко становится нечем дышать.

Страх плещется в горле.

Я действовала на автомате, не думая, сейчас накатывает, мурашки по всему телу.

Ещё и так тоскливо от понимания, что мы можем оказаться не нужны даже собственным детям. Они не всегда будут рядом. В такие моменты, когда остро нуждаешься в чьей-либо помощи, но оказываешься один-на-один со своими проблемами, остро чувствуется одиночество и понимаешь, что ты приходишь в этот мир в одиночку и в обратный путь отправишься тоже один. С пустыми руками, храня в сердце только воспоминания. Если повезет, они будут хорошие… А если не повезет…

— Думал, сдохну там. Один, — вторит моим невеселым мыслям бывший муж. — Спасибо тебе, Лиз. Я, кажется, уже забыл, как это звучит, не помню, когда в последний раз от души говорил спасибо. Мне кажется, мы разучились быть благодарными от всего сердца, принимая близость друг друга, как данность. Это неправильно, — кашляет. — Я тебе благодарен.

Заставляю себя подойти к его кровати и вкратце пересказываю, что сын прилетит, что дочь приедет позднее. В подробности не вдаюсь, это Леше ни к чему сейчас знать. Не стоит пугать человека, который едва выкарабкался из смертельной ловушки. Ему ведь ещё восстанавливаться и восстанавливаться, душевные силы ему понадобятся.

Чтобы не думать о плохом, суечусь:

— Телефон твой на зарядку поставила, сможешь позвонить, кому-нибудь.

— Кому, Лиз? — спрашивает в упор.

— Да хоть кому. Даме сердца, например. Вдруг тебе что-то понадобится…

Он отрицательно качает головой.

— Леш, ты совсем не желаешь облегчить ситуацию ни себе, ни мне. Сам не хочешь звонить, давай я позвоню…

— Да б…! Нет у меня никого! Спасибо, что помогла, но дальше… Я САМ! Не надо меня жалеть! Слава богу, могу позвонить и нанять, купить… Да твою же мать, не надо на меня так смотреть, я не хочу, чтобы ты видела меня беспомощным и тыкала носом в ошибки, которые не исправить!

— Хотела сказать, что ты.… козёл, Леша. И в здравии, и в болезни! Но не стану… Я тоже поблагодарю тебя за науку…

— За что?!

— За науку, Леш. Ты наглядно продемонстрировал, что любовь ничего не значит, что она может стать чем-то уродливым, что она может испариться так, будто ее и не было. Ты показал, что даже память о когда-то счастливом времени ничего не стоит, что можно методично долго и целенаправленно уничтожать когда-то любимого человека. Ну, любил же ты меня когда-то, и я это чувствовала, а потом… все. Я наш дурацкий спор вспоминаю и понимаю, что обречена на проигрыш, Леш. Потому что я на других мужиков всерьёз смотреть опасаюсь. Ведь если когда-то любящий человек способен как живодер, изуродовать душу, то чего ждать от тех, со стороны которых есть, максимум, легкая симпатия и сексуальный интерес? Ничего хорошего, верно? — смеюсь. — Так что вот тебе, Леша.

Кланяюсь ему в пояс.

— Твоя победа в споре. Ты снова оказался прав. Мужика я себе не найду, я вообще на них серьёзно смотреть не могу, не хочу! Можешь считать, что я досрочно сошла с дистанции. Техническая, так сказать, победа! Вот только к тебе я возвращаться не стану. И, если ты задумаешь ткнуть меня носом в устный спор, то я… Женщина! Хозяйка своего слова. Захотела — дала, захотела — забрала обратно. Так вот я забираю свои обещания! И что теперь ты мне сделаешь? Снова будешь преследовать? Отравлять мне жизнь? Самому-то не надоело?

Молчит.

— Вот теперь.… Это конец, Леша. Выздоравливай.