Глава 8

Лиза

Я застыла в шоке, не могла пошевелиться.

Не подозревала, что коллеги видят во мне источник веселья и новостей для сплетен.

Не ожидала, что они, поддерживая меня, лишь старались выудить побольше грязных подробностей и смаковали их, смаковали мою боль.

А это что за новости?

Дарья подкатывала к моему мужу?

В горле заплескалась желчь, у меня возникло желание оттаскать гадину за волосы, она так сочувствующе меня обнимала и гладила по спине, когда Лёша не давал мне покоя, когда доводил до слез.

Говорила, какой он мудак, урод и просто недостоин называться даже человеком, не говоря о роли Мужчины.

Выходит, она мне в глаза лгала, а сама… подкатывала к нему!

Вот стерва двуличная.

— Когда ты к нему подкатывала? — удивляется вторая коллега, Марина.

— Когда Перминова с простудой слегла и на работу не вышла. Ее муженек тогда приехал к концу рабочего дня и притаранил та-а-акой букет огромный! Видимо, не знал, что ее нет. Я попыталась с ним заигрывать, все такое, он на меня даже не посмотрел.

— Надо было действовать хитрее.

— Я и действовала, села к нему в машину, под предлогом, рассказать кое-что о жене, начала ему рассказывать, будто Перминова в офисе шашни крутит… Он повелся, начал меня допрашивать, как гестаповец…. Выяснял все дотошно. Взгляд бешеный. Мне неуютно стало, честное слово. Я на мелочи посыпалась. Соврала, будто его женушка в такой-то день куролесила в отеле с коллегой. Он мне в ответ спокойно заявляет, что в тот день его жена ушла пораньше и провела в адвокатской конторе несколько часов, потом ещё куда-то заехала. Следит он за ней, что ли? По часам помнил, чем его женушка была занята. Я попыталась выкрутиться, типа, ой перепутала. А потом… — она сглатывает, её голос меняется.

— Что потом? — в голосе второй коллеги плещется нездоровое любопытство.

— Этот придурок меня за глотку схватил и сдавил. Держал вот так и душил, просто смотрел, как я задыхаюсь. Потом отпустит немного и снова спрашивает у меня подробности… Слезы, сопли, паника! Я от страха призналась, что все выдумала. Потом он пригрозил, что если я буду распускать лживые сплетни, то он заставить меня сожрать свой язык. Маньяк конченый. У меня потом на целый день голос пропал, и ещё три дня глотка болела. Не-не, я такое не люблю.

— Пожестче не любишь? Ооооо.… Думаешь, он женушку свою того, да? Жестит! Ну, не может мужик просто так носиться за обычной женой, если она его не устраивает в постели. Видимо, что-то особенное она исполняет! Хммм.… А с виду такая тихоня, моль бледная, никогда бы не подумала… — захихикала вторая.

— Ага. Тихони самые ушлые и пошлые. Вот тебе и тихоня, и моль бледная. Представь, сидит такая тихая, нос свой длинный в бумаги засунула, а у нее под одеждой кожаные трусы с доступом и портупея на голое тело.

Они буквально захлебывались слюной восторга, обсуждая меня.

— Думаешь?

— А чего она балахоны такие носит?

Фу, какие гадины!

Просто блевать охота, какие гадости они тут напридумывали про меня… Как только языки не отсохли?!

Боже, а ведь они меня утешали, и обнимали, и всегда были готовы выслушать, и салфетки подавали, сочувствующе обнимали, когда Леша даже обеденный перерыв использовал, чтобы уколоть побольнее и довести меня до слез.

Выходит, я все это время была для них просто жирным, сочным кусочком для сплетен…

Стою ещё несколько мгновений собираюсь с мыслями.

Перевариваю это все и понимаю, что не чувствую тепла.… при мыслях о работе.

Вообще никак не отзывается во мне мысль, что я уволюсь — ни тревоги, ни переживания.

Ни-че-го!

Так стоит ли за это место держаться?!

Ну, работа и работа, звезд с неба не хватаю, пошла работать только для того, чтобы не скучать дома, когда дети стали постарше.

Потом рывком распахиваю дверь и вхожу.

Дарья, которая, оказывается, глазки Леше строила и целилась к нему в трусы, аж вздрогнула и выронила папку.

— Лиза? Ооого.…. — икает. — Вот это ты….

— Выглядишь на все сто! — поддакивает вторая.

— Сразу видно, развод на пользу пошел. Наверное, ты на заседание пришла во всеоружии, и твой… слюной захлебнулся, — подбирает слова Дарья.

— Не старайся, — обрываю я ее.

Подхожу к своему столу и выгребаю личные мелочи из второго ящика. Просто выдернула его и высыпала содержимое в свою сумку.

Привычка носить немаленькую сумку-тоут иногда выручает. Можно одним махом опорожнить ящик.

— Лиз, что происходит? — спрашивают сплетницы.

— А происходит то, что цирк уехал, а клоуны… — смотрю на них прямо. — Клоуны остаются.

Смотрю им в глаза, и они тушуются.

Какие же они жалкие, мелкие… Как блохи. Засуетились, попрятали взгляды, что-то мямлят.

Убожество.

Таким больше нет места в моей жизни!

И на этой работе я больше прозябать не стану.

***

Написала заявление на увольнение.

Сегодня директора аналитического отдела не было на месте, в отпуске. Выше него был только сам босс. Поэтому заявление на увольнение пришлось нести непосредственно к нему.

Впрочем, я не думала, что застану его на месте. Николай Владиславович Баженов частенько бывал в разъездах.

Его секретарь только успела открыть рот, чтобы спросить о цели визита, как сам босс появляется в дверях кабинета, провожая посетителя.

Судя по дружеским рукопожатиям и лицам, освещённым улыбкам, встреча прошла, как надо, и босс был в хорошем расположении духа.

— Перминова? Ты ко мне?

— Да.

— Заходи. Ольга, — обратился босс к секретарю. — Прибери со стола.

На столе ещё стояла посуда.

Гость босса пил кофе с конфетами, Баженов ограничился бокалом воды.

Я подождала, пока Ольга забрала грязные чашки, сменила боссу стакан и удалилась, только потом я опускаю на стол перед шефом заявление на увольнение.

— Так, что это.… — тянется с ручкой. — В отпуск захотела, наверное?

Рука босса застывает над листом бумаги.

Он откладывает ручку в сторону.

— Не подпишу, — отталкивает лист бумаги. — Что за фокусы, Перминова?

— Никаких фокусов.

— Причины?

— Личные.

— То, что у тебя на личном фронте перемены, я в курсе, — говорит задумчиво, смотрит пристально. — Развелась?

— Вы в курсе?

— Хороший босс должен быть в курсе всего, чем живут его сотрудники. Не стой, присядь.

Сажусь, тесно переплетая пальцы. Чувствую себя немного неуютно, потому что не ожидала, что меня будет ждать допрос от босса.

— Да ты расслабься, Елизавета, — добродушно усмехается. — Я же тебя не съем. В тебе и есть-то совсем нечего, одни глаза на половину лица. А такая справная… кхм.… была.

Голос босса прозвучал немного странно, плюс он посмотрел на меня взглядом, которого я у него прежде не замечала…

Или не хотела замечать? Так-то Баженов ко мне очень хорошо относился….