глава 51

Кристина так и заснула в гостиной на диване. Как была, в мохнатом халате и в смешных толстых носках с оленями. Среди ночи проснулась вся занемевшая, телевизор рябил что-то на своей волне. Выключила его и, потирая поясницу, поплелась в спальню.

Теперь при взгляде на свою кровать ей уже не мерещился Паша Белый, впечатление сгладилось. Но все равно как-то... Спать на бабках? Осторожно села, попрыгала на матрасе - вроде ничего особенного. Потихоньку заползла под одеяло, накрылась до носа и попыталась уснуть.

Вот тут, как назло, он и начал ей мерещиться. Да еще в такие моменты, что ей просто становилось жарко. И так вертелась, и эдак, потом разозлилась, стукнула по подушке кулаком, уселась на кровати и крикнула в темноту:

- Пошшшел ты! Пошшшел ты! Пошшшел!

И сердито сгорбилась. Урод, мало ему портить ей жизнь, так он еще будет мешать спать!

Но... Она могла сколько угодно кричать и злиться, на самом деле волновало Кристину совсем другое.

Мысли. Что если это правда?

Без мужа, беременная от левого мужика. Заявиться вот так домой? Эта мысль вызвала протест и немедленное отторжение. Чтобы ее жалели и сочувственно вздыхали? Вот еще?! Теперь не те времена! Плевать ей было, кто что о ней подумает!

Но, дело в том, что ей было не плевать.

Весь вчерашний день и вечер Кристина ходила, говорила, смеялась, делала что-то, и думала об этом. Что греха таить, она непрерывно думала об этом и сейчас. Ждала месячных, напряженно прислушивалась к ощущениям внутри себя. Она перед сном даже прокладку заранее налепила! Как бы на всякий случай, чтобы постель не обляпать, с нее же вечно льет фонтаном. На самом деле просто от страха.

Ребенок...?

Она оказалась совершенно не готова к этому, чувствовала себя ошалевшей. Эмоциональные качели как на амриканских горках. Двойственность чувств, когда и страшишься чего-то, и, вместе с тем, желаешь. Вот что добивало.

Коснулась рукой плоского живота, зачем-то погладила и вздохнула.

А потом взяла в руки телефон и так и застыла, нахмурившись. А звонить ей некому, не с кем поделиться. Маме нельзя. Как представила, что будет, начни она среди ночи рассказывать это все маме, самой дурно стало.

Подумала еще и стала набирать:

«Аленушка, плохо мне. П*здец как. Что делать, я не знаю...»

«Застряла я, понимаешь? Застряла...»

«Дура я такая, зачем я вообще к этому козлу тогда подошла...»

«Где была моя голова?»

«А теперь я не знаю... Жду вот... Страшно...»

«И... И... Страшно, короче...»

Сообщение она, конечно же, не отправила, стерла его сразу. Но вот написала, проговорила это все про себя, и вроде как поделилась с подружкой. И уже не так страшно стало этой непределенности завтрашнего дня.

Будет то, что будет.

Теперь она действительно заснула, и ничего такого ей не снилось.

***

Утром было все то же самое, месячные так и не пришли. Ладно, ничего, сказала она себе. Правда, от нервности напало внезапное желание сделать во всем доме уборку. Сама поражалась, с какой оказывается, это можно делать скоростью.

Через час все сверкало. Кристина быстро поела той самой «вкусной» каши из пакетика, но, правда, теперь она была и впрямь вкусная, с маслом и с молоком.

Потом порылась в шкафу, быстро перебирая ряды вешалок. Надела теплые джинсики. С начесиком внутри и черные, так, на всякий случай.

Смотрелось хорошо. Ножки у Кристины были пусть и не от ушей, но вполне себе стройные. Теплый свитерок в облипку шикарно обтягивал грудь. Покрутилась перед зеркалом и удовлетворенно хмыкнула, оглядывая себя.

Вытащила в прихожую два больших пакета с мусором. Не зря же она проводила блиц-уборку. В пакеты отправилось много чего, в том числе и та самая коробка. Ее Кристина мстительно изрезала ножницами на маленькие кусочки.

Накинула курточку, ботики на шпилечках, новый пушистый шарф дикого розового цвета. Захватила с собой мусорные пакеты, их она собиралась выбросить по дороге. Заперла дверь и вышла из дому.

Лифт пришел маленький, не грузовой. Еле протиснулась в него, занимая своими пакетами все пространство и тихо матерясь на тех, кто выдумал такие крохотные кабинки. Кое-как проковыляла по скользкой плитке холла и выбралась наружу.

И замерла. Прямо напротив подъезда стояла машина Белого.