эпилог
Оставшись в палате одна, Кристина сначала мечтательно уставилась в потолок.
Сбылась мечта идиотки...
Ну да, а что такого?! Можно сказать, Паша Белый был ее мечтой, она на него запала с первого взгляда, как только в клубе увидела. Кристина тихонько хихикнула, уткнувшись носом в ладони и стала разглядывать колечко, что он ей подарил. Поворачивала руку, любовалась, покачивала головой, улыбалась.
И вдруг присела на кровати, вытаращив глаза, а потом схватила с прикроватной тумбочки телефон и набрала номер мамы. Гудки пошли, а она застыла, поднеся руку ко рту, разве что ногти не грызла от нервности. Наконец мама ответила:
- Да.
- Мам, привет! - выпалила она. - У меня все хорошо!
Потом опомнилась и прикрыла рот, но было уже поздно.
- Привет, дочь, - а голос-то у мамы вдруг сделался подозрительный.
- Как там у вас с папой? Как дела? - затараторила Кристина, пытаясь спасти положение.
- Хорошо у нас все. А ты что-то темнишь, дорогая моя.
О-о! Кристина аж на койке подскочила, ища взглядом зеркало. Нашла, уставилась на себя и схватилась за лоб. Но надо было срочно что-то говорить, как-то выпутываться.
- Мам, я... - тут она снова глянула в зеркало и закусила губу. - Через неделю приеду и все тебе расскажу.
Какое-то время в трубке царило молчание, потом мама спросила:
- Ну, и кто он?
- Что? - испуганно пискнула Кристина.
- Кто он? Я же чувствую, что ты сама не своя.
О...!!! Хорошо, что мама всего остального не чувствует!
- Мам, - шепнула она в трубку. - Я приеду и все-все тебе расскажу. Честно, мам!
- Ладно, неделю я так и быть подожду.
Отключилась. Пронесло, а? Кристине вдруг стало весело и захотелось подлезть маме под руку и по-детски прижаться. И чтобы все было хорошо.
Еще какое-то время бесцельно провозилась, сидя в кровати и вертя в руках телефон, а потом стала набирать сообщение. Набрала, стерла, еще раз набрала, стерла. Набрала заново и таки отправила:
«Паша, я очень тебя люблю»
И с глупой улыбкой откинулась на подушки.
***
А Паша лютовал. В первую очередь позвонил отцу, тот был искренне удивлен.
- Милу? - брезгливо спросил отец. - Ты там голову часом не ударял? И вообще, с какого перепугу задаешь мне такие вопросы?
Паша не стал пока ни о чем распространяться, не до того было. Мысли, с ночи крутившиеся у него в голове, не давали покоя. Выяснить, какая тварь посмела ему гадить. Наказать.
У Белого никто не останется безнаказанным!
Застращал всех до икоты, Ираиду, своих людей там. Здесь вся гостиная его номера провонялась человеческим страхом. Это запах висел даже после того, как по его приказу проветрили. Паша видел ужас в глазах людей и чутьем угадывал - не то. Не то, бл***!
Игорь Надеин все время вертелся рядом, уговаривал его как-то сдерживаться. Привели Милу, она размазывала сопли по щекам, клялась, что не понимает, в чем ее вина, она же ничего плохого не сделала. Хотелось взлохматить ее блондинистые лохмы, пригнуть за голову к полу и повозить, посмотреть, как бы она после этого запела.
Но он понимал, что Мила, вероятнее всего тоже не при делах. Все зашло в тупик, и из-за этого Белый только еще больше злился. Его заливало досадой, раздражение подкатывало к горлу удушливой волной. Понимал, надо прекратить, усмирить кипевшее в душе дерьмо, отодвинуться от проблемы и спокойно разобраться. Потому что когда он срывался в таком состоянии, ничего хорошего окружающих не ждало.
И вдруг посреди всего этого - сообщение. Его телефон. Вытащил со злостью, глянул на дисплей, а там:
«Паша, я очень тебя люблю»
Дурацкие бабские сердечки, розовые сопельки... Он так и застыл, ощущая, как испаряется куда-то злость. А потом просто бросил тут все и поехал к ней в больницу.
Как идиот, с охапкой цветов наперевес.
Но как счастливый идиот.
***
Неделя пролетела быстро.
Белый был очень плотно занят делами. Свободное время теперь проводил у своей чернявой ведьмы. А уж она, неизвестно отчего, может, от счастья, привалившего ей в его лице, а может, действительно была здоровая как конь, но удивительно быстро шла на поправку. В общем-то, даже ограничение на секс снялось достаточно быстро. Так что, даааа... Но аккуратненько, конечно, без фанатизма.
Документы получили, машину перепродали, новую купили и даже перегнали и поставили по адресу той самой однокомнатной квартиры, что Кристина сняла перед своим отъездом. Белый не сказал ей, что хата на самом деле его. Это был сюрприз, он еще собирался разыграть его и заранее тащился от удовольствия.
Однако настало время, как сказал Игорь Надеин, «выходить из тени». Предстояло как-то объяснить ситуацию родителям Кристины. И тут лоб заранее трещал у всех. Назавтра Игорь должен был отвезти Кристину домой, и как-то оттягивать на себя внимание, чтоб катастрофа случилась не сразу.
А Паша выехал накануне. Зная отношение отца, собирался заранее обговорить все, чтобы без эксцессов. На сей раз он был серьезно настроен. Считал нужным показать, что оскорблений в адрес женщины, которую избрал спутницей жизни, не потерпит.
Разговор с отцом начался в обычном ключе. Тот слушал, презрительно оттопырив нижнюю губу, всем своим видом показывая, что о очередной «будущей невесте» сына думает. Паша держался, хотя от всего этого его и начинала душить злоба. Но стоило ему упомянуть родителей Кристины и ее родственные связи с армянской диаспорой, как отец изменился в лице и резко подался вперед.
- Постой, постой! Это что, дочка Марины Багдасарян?!
- Э... - застыл Паша, не понимая причины оживления.
Отец неожиданно улыбнулся и всплеснул ладонями.
- Я помню Марину. Какая была девчонка... Огонь! Дааа... - проговорил, уходя на миг в себя. - Она же вышла тогда за младшего из братьев Надеиных, за Виктора. Подумать только... А это, стало быть ее дочка?
- Да, - осторожно проговорил Паша.
Анатолий Медведев глянул на сына странно светящимся взглядом, покачал головой и проговорил с ностальгическим чувством:
- Увидишься с Мариной, поцелуй ей ручку и передай от меня привет и наилучшие пожелания.
- Так ты не против?
- Только за.
От разговора с отцом у Паши осталось чувство легкого обалдения, а так же мысли о том, что мир, оказывается, тесен. А уж выводы, которые теперь напрашивались, поневоле заставляли его хмуриться. И все это делало предстоящую встречу с будущей тещей еще более непредсказуемой.
Он даже как-то начал волноваться.
***
Кристина тоже здорово волновалась, старалась не показать вида, но сам момент, когда она должна будет расписаться в своей ошибке и признать, что ее брак больше не существует, сильно напрягал. Тогда это был ее каприз, родители были против, но не стали противиться желанию дочери.
Получалось, что она снова будет ставить их перед фактом. Как отнесутся они теперь? Ведь ошибиться можно лишь однажды, остальное - это уже не ошибка, а просто глупость.
Поэтому она переживала, как примут родители Пашу. Вдруг они снова будут несогласны? Но менять свой выбор Кристина не собиралась.
Игорь старался поддержать ее как мог. Ну, то есть, как старался, в основном стебался и подтрунивал, а у самого глаза какие-то грустные, как будто что-то гнетет. Она заметила, конечно, но просто не до того было. Обещала себе потом братика попытать, что с ним не так. А пока...
Приехали они вечером, папа встретил, все как всегда. И как всегда, пока мужчины говорили о своем, мама на нее подозрительно уставилась. Кристина сбежала в свою комнату, хоть ненадолго оттянуть неприятный момент.
Но и впрямь ненадолго. Мама зашла к ней практически следом. Кристина усиленно делала вид, что разбирает чемодан, однако мама подошла, обняла ее сказала:
- Ну, девочка моя, рассказывай.
Вот он, момент истины настал. Конечно не все, все рассказывать было нельзя, но главное... Она собралась с духом и как в прорубь головой кинулась, начала:
- Мам... Я развелась с Власом.
Мама замерла на секунду, потом отстранилась, поворачивая ее к себе лицом и посмотрела в глаза.
- Что к этому все идет, я еще в твой прошлый приезд поняла.
- Да... Ты не сердишься на меня? - спросила Кристина.
- Я? А должна?
Вот так просто? Неожиданно это оказалось. Кристина даже растерялась. А мама приобняла ее и потянула сесть рядом с собой на постель.
- Ты лучше другое мне скажи, дорогая моя...
Ну вот, сейчас будет главный вопрос, Кристина на мгновение зажмурилась.
- Кто он?
- Он...
Мама смотрела на нее и ждала, а ей трудно было подобрать слова, нельзя же начать рассказывать все как было. Это кошмар какой-то. Кристина даже растерялась.
- Ты любишь его? - спросила мама.
- Да... Да.
- А он тебя?
И снова слов не было у Кристины. Сразу припомнилось все. Плохое, хорошее. Необузданный дикий секс, в котором они сгорали как в пламени, его странная звериная нежность, цветы... И как он ее в туалет водил.
Разлился по лицу румянец. И некуда девать глупую улыбку. Не в силах справиться с эмоциями, Кристина спрятала глаза. А мама только вздохнула.
Погладила ее по щеке и сказала:
- Хорошо, так и быть. Пусть приходит завтра. Посмотрим, что там за фрукт.
*******************************************************************************************
Знакомство с родителями
Завтрашний день можно было бы назвать день хлопот. Причем для всех.
Приводить нового гостя в дом и знакомить его с родней предстояло Игорю. Поскольку, он уже один раз пролетел (первый раз Кристина тоже выходила замуж с его подачи), второго пролета ему точно не простили бы. Поэтому он хоть и надеялся на непобедимую харизму Павла Медведева, но волновался. Мало ли.
Сам Паша чувствовал себя не в своей тарелке изначально. Вся эта традиционная патриархальность его не то чтобы пугала... Давила на психику.
Психоз постепенно нагнетался, к назначенному часу Паша успел несколько раз переодеться. Был бледнее обычного, губы сохли, он их постоянно облизывал, его заливало холодом и откровенно потряхивало.
Что же касается Кристины, то только невероятное количество блюд, которые они готовили с мамой, и внезапно свалившаяся домашняя работа помогли ей не сойти с ума от волнения. Так что, когда долгожданные гости позвонили в дверь, она просто забилась в свою комнату.
И там тряслась, как самая настоящая невеста.
***
Честно говоря, Паша столько раз представлял себе этот момент встречи с будущей тещей (отца Кристины он почему-то не смущался, мужчины всегда найдут общий язык, а вот теща настораживала), столько разных фраз и моделей поведения заготовил. А когда этот момент настал, он все забыл.
Уставился на красивую худощавую женщину с бархатистой белой кожей и черными как смоль волосами, и просто завис. Удивительное сходство. Те же яркие краски, горящие огнем черные глаза, красивая длинная шея и сочный бюст. В общем, он словно увидел Кристину, повзрослевшую на двадцать пять лет, но не потерявшую своей красоты. А в голове звучали слова отца:
...Увидишься с Мариной, поцелуй ей ручку и передай от меня привет и наилучшие пожелания.
В этот момент параллельно много чего происходило.
Игорь говорил, смеялся, целовал тетю Марину в щечку. А Белый после слов приветствия скованно застыл, стараясь не показать, насколько он взволнован на самом деле. Очевидно, поняв его состояние, женщина протянула ему руку. Но не так, как обычно протягивают для делового рукопожатия, а как королева.
И да, он даже не задумывался. На чистых инстинктах галантно склонился и поцеловал ей руку.
- Проходите, Павел, прошу, - проговорила она. - Я очень рада вас видеть.
Зачем-то переглянулась со своим мужем и тепло улыбнулась.
А дальше опять было много чего.
Странно было ощущать себя на взводе постоянно и постоянно прислушиваться к разговору и одновременно ловить взглядом редко появлявшуюся в комнате Кристину. Белый сам не понимал, откуда эта робость, как будто он пацан на экзамене. Да и Кристина выглядела не лучше, бледнела, краснела, только пару раз стрельнула в него глазами.
Потом был мужской разговор в кабинете ее отца, где собственно он и объявил о своих намерениях. Туда же вызвали Кристину. И прямо как в средние века или в викторианской Англии спрашивали, согласна ли она выйти за него замуж. И черт бы его побрал, но Белый чуть с ума не сошел от волнения в те несколько секунд, пока ждал, когда она произнесет это свое еле слышное:
- Да.
И только после этого ему присвоили статус жениха. Теперь он мог с полным правом сидеть рядом с ней за столом. Наконец можно взять ее руку в свою ладонь, слушать тосты и спокойно ждать, когда это все закончится. Только расслабился...
- Ну вот, дети, - начал говорить отец. - Сегодня вы обозначили свой выбор. Это знаменательный день. Теперь вам надо проверить свои чувства.
Ох и не понравилось это вступление Паше. Чисто инстинктивно не понравилось! И не зря. Будущий тесть повернулся к жене и проговорил:
- Как думаешь, дорогая, года хватит?
Это был предел!
- Прошу прошения, Виктор Александрович! - перебил его Паша, начиная закипать.
Но в это время Кристина сжала его руку и умоляюще вытаращила глаза. Белый даже смог выдавить улыбку:
- Думаю, двух месяцев на проверку чувств нам хватит.
Примерно столько времени ему и нужно было, чтобы по-быстрому подготовиться к свадьбе.
- Хорошо, - неожиданно легко согласились родители. - А до этого времени будете встречаться.
Встречаться, бл***!?? Белый рассчитывал, что уже сегодня заберет к себе Кристину! За эту неделю он привык, что она рядом. А ему два месяца невинного жениховства?! Он чуть не расхохотался в голос. Бред! Ну бред же.
Только открыл рот высказаться по этому поводу, как Кристина одними губами шепнула:
- Офис.
И тут до него дошло.
************************************************************************
Игра.
На самом деле, все это такая игра. Его, словно пробуют на зуб, катают во рту, съедят, не съедят. Такие правила.
Тонко.
Белый тоже умел играть. Вот с этого момента он действительно расслабился и даже стал получать от этой своеобразной игры удовольствие.
Главное сделал - застолбил территорию. Правда, по наивности умудрился отступить по нескольким позициям, но теперь он собирался отыграть все обратно.
- Я хотел бы сделать небольшое объявление. Но прежде...
Он встал и полез во внутренний карман пиджака.
Разумеется, Павел Медведев был, как и положено уважающему себя жениху, в строгом темном костюме, при галстуке и с платиновыми запонками. Это надо было делать сразу, он просто малость растерялся от волнения. Зато так пафоснее.
Вытащил черную бархатную коробочку. Несколько секунд тишины, и на безымянном пальчике у Кристины теперь красовалось старинное кольцо с сияющим прозрачным камнем. Кольцо было другое, но тоже дорогущее и изумительно красивое.
А он смотрел в глаза своей чернявой ведьмы, и ловил в них те же чувства, что и тогда. Но теперь они еще горели лукавством, ну да, у них же была общая тайна. И восхищением, конечно же.
Зрелище казалось ему удивительно приятным и так поднимало самооценку, что...
Белый прокашлялся. Отметил краем глаза, как слегка вскинулась красиво очерченная темная бровь будущей тещи, а затем начал:
- Я хотел сказать, что с завтрашнего дня Кристина поступает на работу в мой офис. У вашей дочери просто удивительные способности по части финансовых операций. Собственно, благодаря этим ее талантам мы и познакомились.
Тишина. Изумленные взгляды. Шок и восхищение в глазах его чернявой. Вот теперь это было восхищение! Кайф.
Оставалось только закрепить победу. Заявить свои права.
На самом деле, времени с того момента, как Павел Медведев вошел сюда, прошло немного. Сейчас на часах около шести. Он оглядел немыслимое разнообразие блюд на столе. Все они были изысканны и изумительно вкусны, Белый знал это.
Но ему хотелось совсем другого блюда. Горячего, острого, пряного, от которого вскипала кровь и мутился разум. И он устал ждать.
Это же игра, нет?
- А теперь я бы хотел пригласить свою невесту на культурное мероприятие.
Хозяин застыл, будущая теща нахмурилась. Но тут-то и пошла в ход «домашняя заготовка». Белый снова встал, галантно кивнул хозяйке и хозяину дома и произнес:
- Марина Александровна, мой отец передавал вам привет и наилучшие пожелания.
Странный эффект произвели его слова. Хозяин дома как-то разом напрягся, а вот Марина Александровна мягко улыбнулась и что-то такое промелькнуло в глубине ее черныз глаз. Она сцепилп руки в замок и сказала, благосклонно кивая:
- Хорошо, только домой возвращайтесь...
- Не позже десяти, - сухо отчеканил отец Кристины.
Десяти??? Белый вытаращился. Это же детское время!
Но, похоже, будущий тесть был настроен серьезно, его глаза уставились на него, как бы говоря:
«Я знаю, что ты собираешься с ней делать».
Белый в свою очередь смотрел ему в глаза и думал:
«Я знаю, что ты знаешь».
«Ты!»
«Я», - мысленно выдал Паша и нашел своей рукой руку Кристины. Но та уже сжимала его ладонь обеими руками и тарахтела:
- Да, пап! Хорошо! К десяти, ага! Мам, ну все, мы пошли!
А потом так быстро утянула его за собой, что никто толком не успел опомниться и возразить.
***
Когда молодые удрали, за столом остались родители Кристины и притихший Игорь.
Марина мечтательно закатила глаза к потолку и проговорила, сморщив нос:
- Ничего не скажешь, мужик шикарный.
Хозяин дома шумно выдохнул, скрестив на груди руки, и вдруг спросил с этаким ревнивым смешком:
- Так значит, Толик тебе все еще приветы передает?
Мужу достался лукавый взгляд и улыбка.
- Перестань, Витя. Глупости все это. Давным давно прошло и быльем поросло. И потом, нам все равно придется общаться, когда поженятся наши дети.
Неизвестно, что тот собирался ответить, но тут Игорь нечаянно звякнул вилкой, и они про него вспомнили.
- А ты, мальчик мой? Когда ты у нас найдешь наконец себе невесту?
- Э... Я, тетя Марина... Я как раз работаю над этим. И э...
- Ну работай, работай. Но не затягивай уже!
- Э... Так я пошел? - пробормотал Игорь, понимая, что надо уносить ноги, пока его тоже не взяли в оборот.
************************************************************************
С шести до десяти - это целых четыре часа.
Это четыре часа наедине, бл***!
А он уже так изголодался, что его потряхивало.
Конечно же, Белый хотел сразу потащить ее в свой офис, где у него при кабинете была шикарная спальня. Но Кристина вдруг возразила:
- Подожди, Паша, давай мы...
- Что?! - рыкнул он, не понимая, почему она тормозит.
Ему каждая минута заминки казалась болезненной. А ей не хотелось туда, где он, скорее всего, не раз драл свою секретаршу, а может, и не только ее. Пусть это покажется глупостью, но ей сейчас хотелось, чтобы это было только их место.
- Подожди, у меня есть...
Она порылась в сумочке. Вот несмотря на все свое легкомыслие и безбашенность, Кристина всегда все важное и нужное таскала с собой. Просто удивительно, как это «все» могло умещаться в такой небольшой на вид сумочке.
Вытащила ключи.
- Паша, я тут недавно сняла однушку, приличную, чистенькую. Это недалеко. Ну, понимаешь, на всякий случай, я же собиралась жить одна, - она заправила волосы за ухо и пожала плечами.
Он слушал, напряженно ловя каждое слово. Паша знал прекрасно, что за однушка. Еще бы ему не знать, это же была его хата! И если она сейчас имеет в виду именно то, что он думает...
- Паша, давай пойдем туда. Я там свежие простыни постелила, но так ни разу еще не спала.
Да. Да. Да.
Его уже захлестывало волной, но держался, пока держался. Пока ехали, пока она открывала двери, своим ключом. Еще одна тайна на двоих, острый привкус кайфа. И это было так неожиданно и так по-идиотски романтично, что он не удержался, перенес ее через порог на руках.
Волнение. Ведь это уже не тот быстрый ворованный трах, вырванный почти насильно. Да, у них мало времени, но...
Хотелось другого. Нового. Свечей. Музыки. Алых лепестков на белоснежных атласных простынях!
Мужчина сам себя не понимал.
Лепестков не было, было постельное белье в мелкий цветочек, но и от этого его накрывало кайфом.
Она велела ему ждать. Поставила на пол шампанское, что по дороге взяли, два фужера. Сказала:
- Я сейчас, - и исчезла в ванной.
Появилась босая. Черные волосы распущены, глаза как звезды. Ведьма.
Черный шелковый халатик скользит по телу, чуть попку прикрывает, в разрезе видно большую грудь.
Поплыл он, поплыл, бл******...
И все было иначе, по-новому. Как в первый раз.
***
Домой они успели вовремя. Минута в минуту Паша ее с рук на руки родителям сдавал.
Папа глянул на его скособоченный кое-как повязанный галстук, на ее растрепанные волосы...
А главное, на их сияющие глупыми улыбками лица и шальные глаза.
И скрипнул зубами.
А через неделю, когда такое безобразие регулярно повторялось каждый день, он заявил жене:
- Я их больше сторожить не намерен!
- Ну а смысл их сторожить, Витя? - Марина как раз причесывалась перед сном. - В конце концов, Кристина у нас разведенка. Может, пусть уже живут как хотят?