Бонус. Еще немного жизни после свадьбы и чуточку до

Многие мужики перед свадьбой (как и перед дуэлью) склонны приводить дела и мысли в порядок. Происходит это, как правило, от страха перед неизвестностью. Но какой же мужик признается в подобном страхе? Однако это не мешает испытывать некоторую неуверенность.

Так вот, где-то за три дня до назначенного дня свадьбы Белый наконец собрался с силами и сделал то, что давно уже глодало его изнутри. Позвонил Власу Подгорскому, бывшему мужу своей невесты.

- Здравствуй, Влас, - морщась проговорил Паша, когда тот взял трубку. - Увидеться надо.

Где-то секунду длилось настороженное молчание, потом раздался спокойный голос Подгорского:

- Здравствуй. Надо, значит, увидимся.

- Только без свидетелей. Разговор есть.

- Не вопрос.

Коротко обговорили время и место, и разговор прервался. Особого желания общаться у них по понятным причинам не было.

- Паша? С кем ты там? - послышался голос Кристины, и она вплыла в его кабинет.

Белый сидел в кресле и смотрел на свою женщину. И то, что он сейчас видел, ему нравилось. Ревниво сведенные брови, куцый шелковый халатик подвязан на талии, но полы-то распахиваются при ходьбе. Черные колготки, под ними угадываются субтильные кружевные трусики, а в вырез видно подтянутую бюстгальтером грудь. Ему больше нравилось, когда ее большая, низко подвешенная грудь покачивалась свободно.

Подошла и встала перед ним. Руки в боки.

- С кем это ты там секретничал? А?

Он кивнул на ее лифчик и проговорил:

- Сними.

- Что? Нет! Я выходить собралась!

- А я говорю, сними, - и легонько потянул пальцем закрай лифчика.

Немедленно шлепнула его по руке и зашипела как кошка. Как ему нравилось это ее сопротивление... Да! Одно движение - и она уже плотно сидела на нем верхом. И ругалась. Но Паша не слушал. Одной рукой он придерживал ее за талию, чуть продавливая поясницу и прижимая ее к себе, а второй быстро скидывал халатик с плеч, сковывая ей руки. А потом сдернул бюстгальтер, выпуская на свободу груди.

Да! Заворчал, зарываясь в них лицом, ловя губами.

- Паша! Ты что творишь! Мне выходить через пятнадцать минут! - она еще пыталась вывернуться из его рук.

И еще больше ерзала. Он всегда подозревал, что ей нравится ерзать на нем. Дразнить его, доводить до исступления. Потому просто прикусил вершинку и проговорил сквозь зубы, жадно впитывая ее хрипловатый стон:

- Пятнадцать минут, говоришь? За пятнадцать минут можно столько чего успеть.

- Паша... Нет! - пыталась пискнуть она.

А глаза уже закатываются. Но перечит. Кайф! Не отпускать ее грудь.

Второй рукой добрался до колготок. Всхлипнула:

- Не на... - когда они треснули вместе с трусиками.

И только сильнее прижалась к его ласкающей руке. Красивая белая шея изогнулась, дрожащий комочек прокатился по горлу.

- Пашааа...

Уносит ее в кайф, уносит! А ему крышу рвет.

- Да...!!! Да! Сейчас, моя хорошая... Да!

Его самого унесло безумием нах***!

За пятнадцать минут и правда можно много чего успеть.

Потом она, конечно, сердилась на него за драные колготки, шипела, что на примерку платья опаздывает. Но глаза! Эти сияющие глаза счастливой женщины!

Белый просто молча смотрел на нее и сыто улыбался.

- За это я возьму твою машину! - заявила она оборачиваясь, и вышла из его кабинета.

В первый момент Белый, конечно, напрягся, но потом откинулся в кресле и тихо расхохотался, качая головой. Крис-ти-на...!

***

Павел Медведев хотел увидеться с Власом Подгорским по одному очень деликатному и щекотливому вопросу. Встретились на нейтральной территории, пожали друг другу руки. Но радости особой от встречи по понятным причинам оба не испытывали.

Какое-то время царило молчание. Влас был спокоен и хмур, Белый кусал губы и притопывал ногой. Когда он нервничал, это получалось непроизвольно. Наконец проговорил, кривя лицо и глядя в сторону:

- Помнишь, я тебе одно видео присылал?

Влас шумно выдохнул:

- Ну помню.

- Я хочу, чтобы ты его уничтожил, - вскинул на него взгляд Паша.

Он ведь остро ощущал в тот момент свою уязвимость. Цепко следил за эмоциями Подгорского, и если бы тот вздумал сейчас под**бывать или хоть как-то проявил насмешку, Белый стер бы его в порошок. Но Влас пожал плечами и спокойно проговорил, глядя в сторону:

- Эка вспомнил. Я давным-давно его стер к чертовой матери.

И тут Пашу отпустило. Потому что... Просто...

Тогда трахнуть его жену и снять все это на видео, было задачей, целью. Паша хотел во что бы то ни стало уделать Власа, достать его до печенок, выставить на посмешище перед всем миром. Но все вышло иначе, и выходка Белого бумерангом обернулась против него.

Потому что теперь Кристина была ЕГО ЖЕНЩИНОЙ. И только ЕГО. И при мысли, что кто-то будет смотреть на это, Белого скручивало от злости и дикой ревности. Он и так с трудом мог переварить, что Влас ее когда-то трахал как муж.

- Спасибо, - выдавил он сквозь зубы.

- Не за что. Обращайся, - в тон ответил Влас.

- Но если ты сейчас меня на***бываешь...

- А нах*** мне это надо, Паша?

Ну как бы да. Да.

Но что-то еще невысказанное осталось. Копошилось в душе, требовало выхода. И раз уж они говорят сейчас по-мужски, Паша хотел бы извиниться, что невольно оказался виновником... Ну, в общем, того, что произошло с Аленой, когда она ребенка потеряла. Но это напоминало ему недавнее, коснувшееся его самого горе, о котором он суеверно боялся вслух упоминать, потому что Кристина после того выкидыша снова была беременна. И потому хотел, но не мог, не шли слова.

Он просто протянул ему руку и крепко пожал.

- Я не знал тогда. Ну ты понимаешь.

Тот кивнул, словно говоря, принято. Забыто.

Но и опять кое-что осталось.

- Ты извини, брат. На свадьбу не приглашаю, - сказал Паша.

Влас шевельнул бровями.

- Да я бы и не смог.

- Что так? - спросил Белый.

- Уезжаем сегодня к моим на Красную Поляну. Хочу Аленку, пока еще можно, на лыжах покатать.

В этих простых словах была демонстрация доверия. Пашу проняло.

- Ах да, ты ж у нас Краснополянский, - протянул он. - Когда ждете?

- Мы? Через пять месяцев. А через месяц свадьба. Там буду играть.

- А мы через шесть, - почему-то рискнул сказать Паша. - А свадьба через три дня.

- Да? Ну поздравляю! - хмыкнул Влас.

- И я тебя.

Мужчины пожали друг другу руки и расстались. Конечно, не друзья, но больше и не враги.

***

Белый уже ехал обратно, когда его достал звонок Кристины.

- Ты где там? С кем?! Почему трубку не берешь??!

От этих ревнивых интонаций он протащился как слон. Послушал еще чуть-чуть, а потом сказал коротко:

- По делу был.

Она опять завелась, но Паша спросил:

- А ты что делала?

- Что-что? Платье примеряла!

- Расскажешь?

Белый знал, что ему не покажут ни кусочка белого платья, пока не настанет день свадьбы. Но рассказать. Она же заведется, у нее будут гореть глаза, начнет на себе показывать. Вот тут-то он ее и... Даааа.

***

Даааа, бл***...

Кто придумал эти платья для невест, он бы того... на медленном огне, да за яйца.

Это что такое? Белый смотрел на грудь своей жены, выложенную в декольте как на блюде, и чувствовал, что у него во рту пересыхает, и хочется на все наплевать и отодрать ее прямо тут. Не отходя.

Хорошо еще, сзади что-то там прикрывала фата. Но успокоиться Белый смог только после того как накинул на Кристину пушистую белоснежную шубку. В пол.

Ибо нех*** всем пялить глаза на его товар!

Паша усаживал свою невесту в шикарный черный лимузин и все еще прокручивал в голове разнообразные вариации на эту тему, когда Кристина вцепилась в его руку нарощенными коготками и прошипела с хищной улыбкой:

- Увижу, что какие-то мымры строят тебе глазки и ты на них смотришь, я клянусь...

Белый запрокинул голову и дробно расхохотался. А потом мягко обхватил ладонями ее пока еще плоский животик, притянул спиной к себе и прижал. И она сразу расслабилась в его руках и откинулась головой ему на плечо.

Прикусил незаметно ушко, прихватывая зубами бриллиантовую сережку. Руки отправились гулять под шубку.

- Паша, - простонала она хрипло. - Не сейчас...

- А когда?

- Ну Паша...!!!

- Что Паша? Ммм? Я уже тридцать лет Паша.

Можно было еще долго так препираться и сверкать глазами, но они уже приехали. Кругом толпа. И все только их ждут.

В общем, не прошло и часа, как их окольцевали.

Потом невеста счастливо тарахтела, расписывая в лицах реакцию родственников, а Паша молча сидел рядом, смотрел на нее и опять тащился. Его. Крис-ти-на Медведева.

***

Очень страшно было, когда отвез ее рожать.

Прихватило внезапно, почти на две недели раньше срока. За неделю до того, как ей укладываться в клинику. Опять как в тот раз, бегом нес ее на руках, а в глазах темнело, как будто все повторяется.

Молился.

На этот раз его не смогли выгнать. Он таки влетел с ней внутрь.

Господи... Как она орала и ругалась... Кричала, что передумала рожать, и что больше никогда его к себе не подпустит...

А он видел холодный пот, прилипшие ко лбу влажные прядки, ее искривленный болью рот, тонкие, трясущиеся от напряжения руки, и в ужасе думал, что это из-за него. Ей больно из-за него. И тогда его подбрасывало. Он столько раз сам делал больно другим просто так, чужая боль его не трогала. А сейчас это было невыносимо! Дико! Мучительно!

В конце концов, врач, оказавшийся тоже крепким мужиком с яйцами, просто силой выставил нервного папашу, заявив, что все идет прекрасно, и более чем. И нечего мешать людям делать их работу!

После этого он невменяемым зверем бродил у входа.

Сколько это продолжалось, Белый не знал, ему казалось, пол жизни ушло. На самом-то деле, наверное, не больше полутора часов. Вышел врач и позвал:

- Можете заходить, Павел Анатольевич, ваша супруга ждет вас. Поздравляю, у вас здоровый сын.

Больше он ничего не слышал. И как оказался внутри помнил смутно. Видел только улыбающуюся Кристину, и сверточек у нее на руке лежит. А из сверточка торчит лысенькая головенка и крохотный кулачок, пальчики...

А она... Давно забыто, что когда-то было больно и страшно, что орала дурным голосом в сердцах. Приложила кроху к груди, подняла к нему счастливое лицо:

- Паша, смотри, какой он красивый! На тебя похож, Паша! Волосики беленькие... и глазки... Да? Папины глазки? Давай мы его Павликом назовем?

Все. Поплыл Паша. Поплыл окончательно.

************************************************************************

P.P.S.

Еще полгода спустя.

Иногда Паша с Кристиной все-таки появлялись на больших семейных праздниках.

И это был тот самый случай - день рождения тещи.

Варианты прогулять или заболеть даже не рассматривались.

Только на этот раз мама не допустила Кристину в кухню. Благо к ним в гости понаехали родственники, было кому жарить парить и быть на подхвате. А Кристина с мужем и маленьким сыном имели счастье общаться с гостями.

Вот этот момент Пашу раздражал больше всего. Потому что на подобных мероприятиях вечно присутствовало энное количество разнообразных молодых мужчин. И все они на правах родственников лезли целоваться с Кристиной. Он еще как-то примирился с присутствием Игоря в жизни жены, а остальных на дух не переносил.

Хорошо, бл***, к нему целоваться никто не лез.

Были тут, разумеется, и эти - Андраник и Антон. Антон вообще позволял себе общаться с ЕГО женой на дружеской ноге. Так и чесались руки свернуть шею ему, а заодно и второму. В итоге еще и часа не прошло, а Паша был уже зол как черт.

Но приходилось сдерживать свои инстинкты.

Кристина мило ворковала с очередным кузеном из тещиной многочисленной дальней родни. А Белый в это время стоял рядом. Держал Пал Палыча младшего на руках и смотрел на родственника жены глазами голодного тигра.

Когда тот наконец отошел, Паша негромко рыкнул, склоняясь к ней:

- Я не знаю, что ты должна будешь сделать, чтобы я смог забыть все это.

- Хммм? - лукаво прищурилась Кристина, забирая у него малыша. - А если я хорошо подумаю?

И что-то такое вспыхнуло в ее глазах, отчего он мгновенно загорелся изнутри.

- Пошли домой? - проговорил на грани слышимости.

- Паша, потерпи, надо еще хотя бы часика два повертеться... Ну ты же понимаешь!?

- За это должна будешь вдвойне!

- Угу, непременно, - сладко так, ехидно, елейно.

Белый незаметно закатил глаза.

Но они сам знал, что потерпеть придется, это же день рождения тещи. Но мысль о том, как он стребует долг, грела.

***

В тот момент представительницы старшего поколения собрались на кухне под предлогом помочь хозяйке, на самом деле просто посплетничать. Ну и, естественно, в центре внимания была известная молодая пара.

- Это же сын того Толика, который... - спросила одна из дам, поглядывая искоса на пашу Белого.

- Шшшш...! Не надо при Вите эту тему поднимать, - притворно смутившись, шикнула Марина.

Это добавило соли и перца разговору. Расспросы прекратились, но ненадолго.

- Твоя Кристиночка такая умница, домашняя девочка, уважительная, на старших глаз не поднимает, мужа во всем слушается. А какая красавица. Ах, мне бы такую невесту для моего внука...

Кристина как раз обернулась к Паше, забрала у него малыша и уставилась на него сияющими глазами.

- Какая они все-таки красивая пара. И ребенок просто чудо. Я всегда говорила, что в смешанных семьях получаются самые лучшие детки.

- А мне кажется, он какой-то... слишком крутой, жесткий. Как ваша девочка с ним управляется? У него же такие глаза, и взгляд холодный, как будто заморозить хочет. Брррр... Смотрю на него, и мне страшно. Я не люблю таких мужчин.

Марина шевельнула бровью, покосившись на дочку с зятем, а потом открыла духовку, чтобы вытащить оттуда гуся с яблоками, и тихонько пробормотала про себя.

- Вы просто не умеете их готовить.