Глава 16

— А вот и я, — сообщила сестра Адама, стоило мне показаться на крыльце здания. Она стояла у машины прямо напротив входа и держала перед собой визофон, откуда мерно шли гудки. Без ответа.

Ни слова не говоря, я спустилась по ступенькам, обошла авто и села на пассажирское сиденье, задумчиво поглаживая сумочку.

— Черт знает что, а не ребенок, — нервно высказалась Донна, сбрасывая вызов и оборачиваясь ко мне. Пригнувшись, заглянула в салон и попросила: — Слушай, посиди минутку? Пойду позвоню на вахту, узнаю, как там Мари. Не берет трубку и все тут.

Я кивнула.

— Набери, пожалуйста, Адама. Пока тебя не будет, поговорю с ним, если он не занят.

Ее взгляд просто кричал о недовольстве, но говорить что-то вслух она не стала. Протянула мне аппарат и, сообщив номер, побежала по лесенкам.

Донна еще не успела вбежать в здание, когда на экране визофона появилось встревоженное лицо некроманта:

— Слушаю, — буркнул он. Затем, приглядевшись, улыбнулся и совсем другим, более мягким тоном, произнес: — Привет, Кэти.

Возможно, эти перемены в Адаме мне только чудились, но очень хотелось верить, что все так, и я ничего не придумываю. Потому что у самой, при виде его, приятная дрожь пронеслась по телу, да и дышать стало легче.

— Привет, — я смотрела на своего адвоката и уже не чувствовала ни страха, ни обид, ни переживаний — все плохое отступало на задний план.

— Как успехи? — Адам отвлекся на дорогу, перевел взгляд куда-то вперед, чуть вильнул в сторону и снова посмотрел на меня. — Что сказал Велье?

Я пожала плечами:

— Сказал, будем работать, ничего определенного. Книгу вручил почитать на досуге… Расскажу все при встрече. А ты? Все хорошо?

Он нахмурился, чуть прищурил один глаз и нехотя выдал:

— Более менее. У меня есть новости по нашей истории.

— Хорошие? — с надеждой спросила я.

— То что мы продвигаемся в деле — уже неплохо, — оптимистично ответил он. — Хотя твой супруг несомненно знает толк в интригах. Ловкая тварь.

Улыбка сползла с моего лица окончательно. Словосочетание “твой супруг” подействовало как холодный душ и вернуло с небес на землю. Я ведь все еще была замужем за Поуком, а Адам ничего мне не обещал, кроме помощи в борьбе с ментальным преступником…

— Где вы едете? — уточнил некромант, возвращая к себе мое внимание.

— Мы еще у Гнезда. — Я хотела рассказать ему про встречу со Стэф, но тут услышала шаги и обернулась к дверям, откуда выходила очень недовольная Донна.

— То есть как, у Гнезда? Кэти, — Боннер смотрел в камеру, настороженно прищурившись, — почему так долго?

Ответила ему уже сестра.

— Потому что я задержалась в деревне, нанимая работников для ремонта, — гневно бросила она, усаживаясь на водительское сиденье. — И ничего, как видишь, все живы и здоровы.

Зарычал двигатель, мы тронулись в путь. Какое-то время в салоне висела тревожная тишина, которую никто не решался нарушить.

— Как Марианна? — на экране визофона появилась рука Адама, после чего изображение мелькнуло и пропало. Распросы при этом не прекратились: — Вы виделись с ней? Ты объяснила, что я не могу приехать?

— Нет! — Донну перекосило от злости. — Она знает, что ты в городе и ждет, пока мы заберем ее в имение. Я сказала, что у тебя много дел и, скорее всего, ничего не получится с празднованием, потом попросила ее выйти сейчас — просто увидеться, но не тут-то было. Совершенно дрянной характер! Сказала, что у нее много занятий и бросила трубку.

Некромант молчал, только слышно было, как визжат шины его авто на очередном повороте.

Поерзав на сиденье, я почувствовала себя абсолютно лишней при разговоре этих двоих. Не придумав ничего лучше, приподняла визофон, взглянула на экран и, выдавив улыбку, проговорила:

— Увидимся позже, Адам, — после чего отключилась и передала аппарат хозяйке. Та выжала педаль газа почти до упора, так, что меня вдавило в спинку, и понеслась прочь от Гнезда. Покосившись на нее, хотела попросить ехать медленнее, но потом передумала — в тот момент Донна выглядела точным отражением своего брата, только в женской ипостаси, без тату и щетины.

А еще говорят, с некромантами связываться страшно… Дело ведь не в даре, а в его носителе. Вот Боннеры, что брат, что сестра, уродились психами, а мне теперь молись всю дорогу, чтобы доехать живой-здоровой.

Завидев имение, я обрадовалась, словно ребенок, выигравший море подарков. Стоило Донне остановиться, выскользнула прочь из машины и посмотрела в зеркало заднего вида. Вроде седина не появилась, и на том спасибо. Пообещав себе больше никогда не садиться с Донной в один транспорт, я на негнущихся ногах направилась к крыльцу ждать, пока мне откроют двери и впустят внутрь. Хотелось есть, пить, мыться и не шевелиться одновременно. На тело и мозг наваливалась вселенская усталость, бороться с которой просто не было сил.

— Кэтрин, — Донна вышла из машины и уставилась на дорогу, — Адам уже едет. Прямо за нами. Так что я заходить не стану, увидимся завтра.

— Но… — начала было я.

— Привезу работников с утра пораньше, — продолжала она, перебивая мысль на ходу. — Душем пользуйтесь аккуратно, напор сильным не делайте. Пока!

Хлопнула дверца авто, заревел двигатель, взвизгнули колеса…

— М-да, — только и проговорила я, усаживаясь на лесенку перед входом и думая о том, что мне с родней относительно повезло. Моя младшая сестра была кроткой, задумчивой и очень терпеливой, она обожала учебу и никогда не лезла к другим с советами. А родители… Теперь меня душила совесть при воспоминании о них. Ведь за восемь лет жизни с Поуком они привыкли, что я покрывала его во всем, одобряла любые поступки и буквально в рот мужу заглядывала. И каждый, кто говорил о ненаглядном плохо, становился моим врагом. Вот и они не посмели…

Задумавшись о своем, я исподволь наблюдала, затем, как паркуется и выходит мне навстречу Адам. Высокий, мужественный, буквально источающий внутреннюю силу, он смотрел на меня исподлобья и медленно приближался. Мой адвокат — некромант, нанятый для того, чтобы развести нас с мужем. Знала бы я тогда, к чему приведет мое появление в его офисе…

— Донна сбежала, — сказал Адам, останавливаясь в шаге от меня и, подтянув брюки, присел на корточки. — Это и к лучшему. Устала?

Пожала плечами, чувствуя себя не просто уставшей, а разбитой.

— Пойдем в дом? — некромант протянул мне руку.

Я грустно улыбнулась и качнула головой. Встала без его помощи, посмотрела на дорогу и неожиданно для самой себя высказала обиду:

— Ты отправил меня с Донной, забыв предупредить, что она не в себе, Адам. Мне, если и суждено умереть молодой, то не хотелось бы так, размазанной по шоссе.

До этого я даже не думала жаловаться или дуть губы, но вот он появился рядом, и меня прорвало. Так глупо, ведь он не обязан терпеть и носиться со мной. Да и сестра его ничего мне не должна. Виной всему, конечно, была усталость, а не нелепое доверие к некроманту с бездонными черными глазами.

И когда он поднялся следом, мне уже хотелось оправдаться или, на крайний случай, отшутиться, мол, все хорошо, это так, напускное, забудь… Только он не дал сказать и слова. Прижал к себе без слов, погладил по голове, коснулся губами виска и шепнул:

— Я думал, она стала спокойней за эти годы. Идиот.

Я глубоко вдохнула его запах и тут же поплыла на волне удовольствия. Надо же было так привыкнуть к нему всего за пару недель? Зато теперь я точно знала, как пахнет мое спокойствие: кедр, амбра и табак… Адам снова курил, хотя делал это крайне редко.

— Ты что-то узнал, — сразу вспомнила я, поднимая голову и заглядывая в глаза, полные тревоги. — Новости о Роджере?

Боннер не спешил с ответом. Провел указательным пальцем вдоль моего лица, перешел на губы, чуть надавив на нижнюю уже большим, а потом проговорил с укоризной:

— Я соскучился, Кэти. А ты, кажется, только о своем муже и думаешь.

Улыбка против воли расползлась по губам:

— Он умеет занять мысли девушки, это точно, — посетовала, поднимая руки выше и обнимая некроманта за шею. — А ты пока ничего не сделал, чтобы меня отвлечь.

Боннер подался вперед, потерся щетиной о мою щеку и шепнул на ушко:

— Иди-ка сюда, привереда.

Наш поцелуй, столь жаркий и трепетный быстро перерос в нечто большее, нечто ошеломляющее и совершенно порочное… Страсть захлестнула с головой, утопила сомнения, уложила на лопатки прямо на деревянном полу с видом на светлое безмятежное небо. Не стало больше ни раздумий, ни недоверия… Остались только сильные руки на моем теле, ощущение полного счастья и тихие неконтролируемые стоны, слетающие с губ в мольбе о продолжении.

Еще… Прошу… Да…

Его дыхание на моем лице, на шее, ключицах, и ниже… Губы, ласкающие столь искусно, что впору искать среди родственников инкубов… И я, мечущаяся под ним, впивающаяся пальцами в светлые волосы на затылке, закатывающая глаза от блаженства…

— Кэти… — тихо, на ушко. Не вопрос, стон…

— Да-а… — мой ответ. И правда согласна на все, только бы с ним, сейчас, навсегда…

Я плавилась, разлеталась на осколки и собиралась вновь, преображаясь и щедро делясь теплом, разливающимся по венам, переполняющим душу… Теперь я знала точно один из способов, с помощью которых этот некромант мог воскресить из мертвых… Я оживала в его руках, возрождалась, словно птица Феникс, и снова сгорала до тла.

Пика наслаждения мы достигли одновременно, я в последний раз выгнулась дугой, соприкоснувшись с Адамом телами, протяжно выдохнула его имя, призывно вскинула руки, до того терзавшие спину и плечи… Он вернул мое дыхание, поймав его поцелуем, долгим, нежным, потрясающе-трепетным, а потом отстранился и взглянул сверху, пронзительно и остро, так, что сердце пропустило удар, замирая от щемящей нежности. Черные, с поволокой сытой усталости, заряжающие уверенностью и вызывающие желание улыбнуться, дотронуться, быть рядом… не только сейчас.

— Кэти, — он прищурился, и в глазах появились смешинки, — мне кажется, или мы лежим на крыльце дома, всем ветрам назло?

— Какие там ветра, — беззаботно проворковала я и, не утерпев, все-таки погладила кончиками пальцев скулы, покрытые тонким слоем щетины. — Лето же. Хорошо…

— Хорошо, — эхом отозвался он, целуя мое плечико. — Кажется, я плохо на тебя влияю. Или это ты на меня…

Его взгляд скользнул ниже, остановившись на вершинках моей груди, и по губам некроманта расползлась многозначительная улыбка:

— С другой стороны, соседей у меня нет, а у нас впереди весь вечер и ночь…

— О нет, — я засмеялась и стала выбираться из-под наглого некроманта с очень голодным взглядом. Все, конечно, было прекрасно, но романтика момента прошла и я почувствовала, что ужасно скучаю по кровати, пусть даже с тем неудобным матрасом. Лишь бы не доски и занозы потом не вынимать… отовсюду. — Мне нужен тайм-аут, господин адвокат.

— Старость — не радость, — покачал головой он, с ухмылочкой глядя на то, как я, кряхтя, поднимаюсь. Наглый гад просто перекатился на спину и разлегся на крыльце в чем мать родила, заложив руки под голову и совершенно меня не стесняясь. — Ключи у меня в брюках.

Я с трудом перевела взгляд в Боннера на тряпки, разбросанные вокруг. Где-то там, у лестниц виднелся его костюм, прикрытый сверху моими трусиками. Прямо картина маслом, “Страсти у крыльца”. Счастливо улыбнувшись, собрала помятые вещи и, пока искала в карманах Адама ключи, снова уставилась на него самого. Красив, мерзавец! Он, почувствовав мой интерес, приподнялся на локтях и, подмигнув, внезапно предложил:

— Поедем с утра к океану? Здесь совсем рядом есть потрясающий залив… Был, по крайней мере. М?

Услышав вопрос, я на миг оцепенела. Затем, смущенно пожав плечами и надев его рубашку, подхватила остальные тряпки, и ринулась к дому. Проскочив мимо некроманта, блаженно щурившегося на солнышке, вставила ключ в замочную скважину и повернула несколько раз. Мне хотелось уединиться и перестать пялиться на Боннера, словно он уже мой, и больше ничей. Но ведь это не так. И идиллия, царившая между мной и Адамом еще минуту назад, вдруг исчезла, уступая место небольшой панике. Наши отношения временные, и мне стоит напоминать себе об этом как можно чаще, чтобы не кусать локти потом. Никакого океана… Можно же просто заниматься любовью и при этом не привязываться к человеку?

Его руки, появившиеся сзади и плотно обхватившие талию, заставили вздрогнуть. Как он подкрался столь тихо по скрипучему полу — осталось загадкой, зато своими мыслями некромант делился с удовольствием:

— Ты заставляешь меня напряженно думать о том, что я делаю не так, — проговорил он тихо, прижимаясь носом к моему виску. — Разве я не прелесть, Кэти? Позвал тебя к океану, хочу вместе любоваться восходом солнца.

Я доверчиво откинула голову на его плечо, прикрыла глаза и ответила не менее искренне:

— Ну, во-первых, я люблю встречать рассвет в постели, уж прости, — сделав паузу, обернулась к подозрительно притихшему Боннеру и добавила уже гораздо серьезнее: — А во-вторых, я не уверена, что после таких свиданий не захочется чего-то большего. То есть, настоящего, понимаешь?

— К таким как я не привязываются, Кэти, — он улыбнулся ободряюще, но глаза его не смеялись, — не переживай.

— Мне бы твою уверенность Адам, — шепнула, отводя взгляд в сторону. В груди нарастала боль, ощущаемая даже физически, хотя ее причиной и стали всего лишь слова. Боннер не стал убеждать меня, что у нас все серьезно и обещаний громких не стал давать. Все, как я и ожидала. Только легче почему-то не стало. Тряхнув головой, я выскользнула из его объятий и заговорила, меняя тему, пока настроение не испортилось окончательно: — Ты обещал рассказать новости. И еще я хочу есть. Предлагаю совместить приятное с полезным.

Честно говоря, пока шла на кухню и делала вид, что все прекрасно, а тема наших отношений забыта, только и думала о том, чтобы он остановил и пафосно воскликнул: “Я люблю тебя!”, ну или хотя бы сообщил мимо проходя что-то вроде: “Я тебя не отпущу”. Но Адам приотстал, чтобы одеться, а после с удовольствием поддержал новую беседу.

Решив не мучать себя напрасно, заварила кофе покрепче и постаралась отключиться от романтических глупостей, благо, Боннер помог, сразу огорошив “прекрасной” новостью:

— Твой муж здесь, на континенте. И его разыскиваем не только мы.

— Разыскиваем? Мы разве разыскиваем Роджа? — удивилась я.

— Ну, мы скорее ждем его появления, — поправился Адам. — У нас то, что ему нужно, а значит, он сам придет. И те, кто сегодня следил за мной, похоже в курсе нашей маленькой тайны.

— Ничего не понимаю. — Тряхнув головой, усевшись напротив некроманта, я проводила задумчивым взглядом кружку, перекочевавшую в руки Боннера. — Расскажи нормально, пожалуйста.

— Как я могу отказать такой вежливой женщине? — Адам улыбнулся, а у меня на душе заскребли кошки.

Нельзя же вот так улыбаться — чтобы внутри все сжималось от желания пересесть поближе, коснуться руки, понежиться в объятиях… Он просто изверг, если понимает, как действует на меня, и идиот — если не понимает.

— Тогда вперед, — чересчур бодро ответила я, отводя взгляд и гадая про себя, как перестать думать о совершенно неуместных вещах, когда вокруг творится ерунда, грозящая всем нам серьезными неприятностями.

Благо, Боннер юлить больше не стал. Откинувшись на спинку стула, он сложил руки на груди и начал рассказывать откуда-то издалека, так, что я даже сначала растерялась, к чему мне эти “лишние” сведения…

— Жил на свете мужчина с очень сильным даром мага-технолога, — заговорил некромант, чуть прикрыв глаза, — его звали Доминик Тафт. И была у него супруга, которую он очень любил. А потом она заболела и умерла. Так бывает, что любимые люди уходят от нас, и мы ничего не можем с этим поделать, приходится только смириться и жить дальше. Но Доминик продолжать жить как раньше не смог, а может просто не понимал, что делать без той, с кем был в горе и радости больше двадцати лет. В общем, никто не знает, что побудило его уйти с работы в престижной фирме наподобие той, где работал Роджер Поук, и стать затворником.

Какое-то время его ждали назад, потом стали приезжать и уговаривать вернуться, сулили премии и баснословные гонорары, но гениальный изобретатель только качал головой и твердил, что его больше не интересуют все те проекты и разработки, которыми он занимался раньше.

Тафт просил оставить его в покое.

На фирме смирились, и Доминика перестали атаковать. Так он и жил уединенно, ни с кем особенно не сближаясь и не общаясь. Неприметный, в вечно мятом костюме, с неизменно отрешенным лицом. В каких облаках витал маг — не знал никто, и стали люди считать его чудаком.

Пока однажды на улице, где жил мистер Тафт, не стали происходить странности. У соседей Доминика ломалась техника, барахлили приборы и вставали часы, замирая на одном и том же времени и у разных семей. Люди забеспокоились и стали искать причину своих бед. Кто-то из них даже статью написал о необычных явлениях с просьбой отозваться специалистов.

И ведь отозвались.

Один очень бдительный мужчина, пребывающий всегда начеку и вечно ищущий таланты. Роджер Поук скорее всего был в очередной командировке, когда ему попалась забавная статья, с предположениями о том, что правительство проводит запрещённые эксперименты со временем, игнорируя закон и нарушая права жителей на Крастовой улице.

Не знаю, как ему удалось выйти на Тафта, но, он это сделал, и даже стал там завсегдатаем. Стоит признать, похоже, у Поука действительно имелось чутье на таланты. Итак, уже спустя пару недель с момента выхода статьи, у Доминика появился надёжный друг, частенько наведовавшийся в дом бывшего гения во время участившихся командировок.

Позже, уже после смерти мистера Тафта, выяснится, что он заложил свой дом со всем его содержимым Роджеру Поуку. Доминик поиздержался без работы и сильно нуждался в деньгах, которые и получил от нового друга…

— Как он умер? — я сцепила руки в замок, чувствуя нарастающий ужас.

Адам открыл глаза шире, взглянул на меня исподлобья и коротко бросил:

— Кровоизлияние в мозг.

Теперь спину сковал настоящий страх. судорожно дернувшись, я вскочила с места и принялась ходить по кухне, размышляя, хочу ли слушать историю дальше. Сомнения раздирали на части. В конце концов, меня не должно касаться все это. Почему я должна знать обо всех жерсвах супруга? Почему невольно должна разделять груз его ответственности?! И сколько же ещё “случайных” смертей произошло по вине того, с кем я восемь лет делила кров, еду и постель?!

— Я не просто так рассказываю тебе о Доминике Тафте, — словно услышав мои мысли, проговорил Боннер. — Присядь, Кэти. Это важно.

Лишь дождавшись исполнения просьбы, Адам продолжил:

— Как ты, наверняка, догадалась, маг не забросил свою работу. Напротив, он что-то конструировал дома, вдали от посторонних глаз и ушей. Что-то, противоречащее правилам и закону, иначе, зачем бы ему было покидать фирму? Что-то, что требовала сделать его тоскующая душа. Что-то, отчего иногда у жителей соседних домов ломалась техника и замирали стрелки часов…

— Это его артефакты я нашла в тайнике, — поняла я, хлопнув себя по лбу. — Он… он хотел вернуться в прошлое? К жене?

— Хотел или нет, теперь может сказать только его ближайший друг, Кэти, — тихо ответил Боннер. — Роджер был в командировке здесь, когда Доминик Тафт скоропостижно скончался на веранде своего дома. Это было раннее утро, маг вышел покурить в одном халате. К приезду полиции и кареты скорой помощи, в карманах у него было пусто, а с руки пропало обручальное кольцо, которое Доминик носил много лет, не снимая. Но версию о краже следствие отмело почти сразу по той простой причине, что двери в дом были открыты, и в нем находилось множество дорогих вещей, но ни на что предполагаемый грабитель не покусился. Дело закрыли за неимением состава преступления, а дом перешёл во владение Роджера Поука.

Адам внимательно посмотрел в мои глаза и тихо добавил:

— Ещё тебе следует знать одну немаловажную деталь: оформлением сделки занималась Стэфани Кирк. Твоя пропавшая подруга.

Я закрыла лицо руками, чуть посидела так, а потом прошептала:

— Не такая уж и пропавшая. Мы виделись сегодня.

Следующие десять минут было не до терзаний и депрессий — пришлось оправдываться перед Адамом за: а) молчание — нужно было сказать это гораздо раньше, б) преступную беспечность — нельзя было беседовать с ней наедине и в) за то что не придаю значение мелочам.

Меня трижды заставили подробно пересказать, как всё было, кто что говорил, где стоял и как менялись выражения лиц у присутствующих. На четвертом круге я выдохлась, топнула ногой и послала Боннера куда подальше.

Он кивнул и ушел. Такое послушание некроманта окончательно выбило меня из колеи и расстроило до глубины души. И я не придумала ничего лучше, чем подняться наверх и запереться с выданной профессором Велье книгой в выделенной мне комнате.

Там же и уснула, устроившись на кресле и прочитав без малого три страницы скучного текста. И приснились мне часы, тикающие где-то совсем рядом, зовущие, одинокие…

Я не могла не откликнуться на этот зов. Двигаясь в белесом тумане, поднялась и направилась вперед, вытянув руки в поисках преграды. Вокруг говорили люди, шептались сотни голосов, кричала где-то вдали женщина, сигналили машины, а я шла, чувствуя только безумную тягу артефакта времени. Кажется, часы сами упали мне в руки, и сразу пришло облегчение пополам со слабостью.

Усевшись среди тумана, я наощупь подкрутила механизм стрелок, зажмурилась и прислушалась — тиканье прекратилось. Вместе с этим затихло мое сердце, отпала нужда в дыхании. Во всем теле наступила легкость, приятная, будоражащая, обещающая свободу от страхов и боли.

С улыбкой распахнув глаза, я совсем не удивилась увидев дом с фотографий, показанных мне Боннером еще тогда, в его кабинете. Поднявшись, пошла навстречу знакомой картинке. Только одно “но” выбивалось из увиденного ранее: на пороге стоял высокий коротко стриженый красавчик-брюнет в строгой форменной одежде. Он смотрел на меня внимательно и строго, отчего мне стало не по себе.

— Вы здесь, Кэтрин? — спросил незнакомец низким приятным голосом, чуть отводя взгляд в сторону. И я с облегчением поняла — не видит меня. — Прошу вас отозваться.

Я лишь крепче сжала часы и попыталась шагнуть назад в вязкий туман, все еще окутывающий ноги.

— Прошу вас, — повторил мужчина, чуть качнувшись вперед, словно собирался меня догонять и останавливать. — Не уходите! Я ведь не просто так обратился к вашей связи с анкер-таймером, и мне стоило это немалых сил. Просто послушайте меня. Когда-то вы помогли мне, и я пришел помочь вам. Это круговорот долга в петле времени. Вы сами так его назовете, Кэтрин.

Я остановилась, с любопытством всмотрелась в лицо незнакомца.

Большие карие глаза, обрамленные густыми черными ресницами, высокий лоб, греческий профиль, аккуратная короткая бородка, придававшая мужественности… Обманывал ли он меня? Не знаю. Но я прислушалась, больше не куда не спеша.

— Меня зовут Гордон, — тем временем снова заговорил мужчина, — и я знаю, что вы не ушли, хоть и не вижу вас. Потому что будущее предопределено и циклично, и его нельзя изменить. Часы выбрали вас временной владелицей именно потому, что вы это понимаете, Кэтрин. Они и привели вас к тайнику мистера Поука тогда…

Я вздрогнула от упоминания имени мужа и тут же показалось, что туман стал оживать, подниматься вверх, заслоняя меня от необычного собеседника.

— Кто вы такой? — спросила, не выдержав. — И зачем позвали меня?

— Я тот, кому вы отдадите изобретение мистера Тафта, Кэтрин. Когда придет время — вы поймете. Мы встретимся снова уже послезавтра, и я заберу то, что принадлежит отделу по борьбе с незаконными магическими изобретениями. Вы слышите меня?

Я слышала, но весьма отдаленно, будучи снова одна в серой непроходимой дымке. В руках снова затикали часы, а в груди глухо неуверенно раздались удары сердца. А потом щеку обожгло болью, и я дернулась в сторону, распахнула глаза и вдохнула полные легкие воздуха, тут же закашлявшись.

— Что с тобой?! — Адам схватил меня за плечи и тряхнул, заставляя посмотреть на него. — Кэти! Что ты здесь делаешь? Что случилось?!

Я не понимала, чего он от меня хочет. Лишь чуть отведя взгляд от встревоженного лица, увидела, что стою посреди спальни Адама, а к ногам ластится тьма, застилающая весь пол и растекающаяся по стенам вокруг. А в руках я сжимала совершенно, казалось бы, обычные мужские часы.

— Что это? — хрипло спросила, не узнавая собственный голос.

Адам молчал. Смотрел то на меня, то на артефакт в руке, то куда-то в сторону. Я невольно уставилась туда же и тьма в том месте расступилась, открывая взору небольшое углубление в полу. Там не хватало двух досочек и был отогнут ковер. Рядом лежали пистолет, небольшой блокнот, ручка и книга в черном кожаном переплете. Осознание накрыло волной: я снова влезла в чужой тайник. На этот раз в тайник некроманта!

Сначала дрогнули мои плечи, потом губы, а следом волна прошлась по всему телу, отдаваясь болью под ребрами. Откинув голову, я захохотала как безумная, не в силах что-то говорить, объяснять или оправдываться. Видно, судьба у меня такая — обворовывать мужчин, с которыми сплю, минуя неким чудесным образом все их причудливые техники безопасности.

Адам потянул меня на себя, но я оттолкнула его, шмыгнула носом и пошла к тайнику. Присела на колени, вложила часы на место и отодвинулась, глядя на артефакт стеклянными глазами.

— Он управлял тобой? — Боннер присел рядом, больше не пытаясь притрагиваться ко мне, и стал убирать остальные свои сокровища в пол. Затем положил на место доски. Подумав, махнул рукой и накрыл тайник ковром, так и не поставив нарушенную мною защиту на место. Затем снова взглянул на меня, и, чуть склонив голову, уточнил: — Расскажешь?

— Не помню как оказалась здесь, — пожав плечами, посмотрела на собственные пальцы. В одном из них красовалась заноза — явное доказательство моего преступления. А я ведь действительно не помнила. Ну не говорить же ему, что меня вел туман, в котором я говорила с незнакомцем? Боннер и без того меня к психиатру определил…

Адам громко вздохнул, поднялся, отошел куда-то и вернулся уже с маникюрным набором.

— Дай сюда, — скомандовал он, сам хватая меня за руку, после чего легко избавил палец от занозы.

Я все это время так и сидела, рассматривая место вероломного ограбления. Тьма медленно рассеивалась, и уже ничто не напоминало об инциденте. Кроме моей совести. А еще вдруг подумалось, что у Боннера нет оснований доверять мне. Тайно от него я встречалась со Стэф, а теперь вот — застигнута на горячем. И тут еще одна догадка прошила позвоночник сотней мелких иголок.

— Ох, — вскрикнула я, поднимая ошалевший взгляд на некроманта, — а что если я по-прежнему его марионетка, Адам? Никто не знает предела его способностей… Вдруг я действую по наводке Роджера?

Меня затрясло, а некромант все-таки придвинулся ближе, обнял меня и, прижав к себе, спросил:

— Пуговица при тебе?

— Да, конечно, — я подвернула ткань платья, демонстрируя подарок Боннера.

— Тогда это исключено. На ментальное воздействие такой силы способен только очень сильный маг, а дар Поука незначителен, и именно поэтому следы от его воздействий практически невозможно почувствовать. Это все сила артефакта. Кажется, он признал тебя своей хозяйкой, Кэти. И тогда ни один замок не поможет, чтобы скрыть часы. И ты придешь за ними снова, когда позовет.

— Но я не хочу их брать, — шепнула, уютно пристроив голову на надежном плече.

— Поэтому и часы, и фонарик пока полежат у меня. Ты теперь знаешь, где, — в его голосе послышалась улыбка. — Как говорится, чувствуй себя как дома. И, если уж ты все равно решила посетить мою комнату, предлагаю поговорить. На чистоту.

Я тяжело вздохнула, понимая, что от недосказанности между нами разрастается пропасть. И мне это не нравилось.

Подняв на него глаза, проговорила неуверенно:

— Хочешь знать, что я видела, когда взяла в руки артефакт?

Губы Адама чуть дрогнули, а руки крепче обняли меня.

— И об этом тоже.

Кивнув, перевела взгляд на татуировку, украшающую шею некроманта и, чуть прикрыв веки, рассказала обо все, что случилось в моем сне. Мне было нечего скрывать, только пугало то, как отнесется Адам к подобным откровениям.

После того, как я закончила говорить, некромант молчал некоторое время, задумчиво перебирая волосы у меня на затылке, а потом поделился собственным заключением:

— Я бы хотел сказать, что все рассказанное — всего лишь плод твоего же воображения. Дом я сам показывал на фото, а мужчину ты могла видеть раньше где угодно. Даже имя его могла слышать. Ну и сказались переутомление, зов артефакт, твои страхи…

— Но? — я снова посмотрела в черные, как ночь, глаза и увидела, как плещется в них беспокойство.

— Но прямо перед тем, как понял, что кто-то вскрыл мой тайник и бросился наверх, получил сообщение от Фила Гуни. Ты должна его помнить, он выкупил твой кулон.

— Низкорослый мужчина, — кивнула я. — Скупщик драгоценностей.

— Он. — Адам нахмурился. — Так вот, Фил пообщался с коллегами из этих мест по моей просьбе. И таки нашел одного мастера, дружившего когда-то с изобретателем наших часов. Тот поделился интересной информацией. Оказывается, уже став отшельником, Доминик Тафт иногда соглашался принять у себя бывшего товарища. Даже звонил сам и приглашал. И вот в последние такие встречи, изобретатель сильно изменился, больше напоминая умалишенного. Он подолгу смотрел на портрет супруги и рассказывал, как посещает дорогие их сердцу места в прошлом, наблюдая со стороны. И что пока не смог определить принципы и периодичность работы анкер-тайма, но вскоре разберется со всем, и тогда, возможно, поймает нужный момент и предупредит себя же об опасности…

Я сжала в руках ткань рубашки адама и неверяще переспросила:

— Анкер-тайм? Ты уверен?

— Абсолютно, — хмуро отозвался Боннер. — Как и в том, что Доминик Тафт перестарался с поиском того самого момента в прошлом, перенастроив свои часы на будущее. Мы имеем дело с очень опасным незаконным изобретением, а мужчина из твоего сна, скорее всего, реален. Только вот узнать это точно по одному имени вряд ли получится.

— Он обещал вернуться послезавтра, — шепнула я.

— Тогда и посмотрим, — постановил Адам, поднимаясь и подхватывая меня на руки. — А пока предлагаю поужинать и обсудить кое-что еще.

— М? — лениво отозвалась я.

— Твой развод, Кэти. Все бумаги внизу, и затягивать с этим дальше не вижу смысла. Ты готова подписать заявление о расторжении брака с Роджером Поуком?