Глава 10. Нокаут
Иногда наступает время, когда исправлять старые ошибки уже поздно,
но приходит пора совершать новые…
Евгений
«Яна… Яна… Яночка…» — в десятый раз прокручиваю в голове её имя. — «Как же не вовремя ты подвернулась мне со своей неприступностью…»
Аккуратно сдвигаю документацию на противоположный край столешницы, опуская девчонку попой на письменный стол. Находясь под прицелом её настороженного взгляда, снимаю с хрупких плеч свой пиджак и отбрасываю его на рядом стоящий диван.
— Нужно снять чулки, Яна… — предупреждаю её.
Медленно вклиниваюсь между округлых бёдер, откровенно изучая черты её ангельского лица. Обхватываю ладонями тонкую шею, скольжу ими вверх. Кожа нежная, бархатистая, с маленькими родинками в определённых местах. Тянет прижаться к ней губами как магнитом.
Большими пальцами приподнимаю симпатичное лицо за подбородок, с нажимом поглаживая его идеальный контур. На затылке пальцам мягко и уютно. Возникает невероятное желание вытащить шпильки из причёски, расправить золотистые локоны по спине и нырнуть руками под шелковистый каскад.
Яна… Яна… Яночка…
Будь на твоём месте другая, я бы не церемонился. Но ты не другая. Ты будто из другого мира. Словно заглянул за пределы существующего и увидел чудо: необычное, колючее, залитое по уши румянцем, с распахнутыми серо-зелёными глазами и пухлыми алыми губами.
Смотрю на неё, ощущая, как дико бьется под моими ладонями её пульс. Улавливаю вкусный запах кожи на шее, окунаюсь в него, как в океан, наполняя сознание ароматом спелого персика и лёгких пряностей. Меня захлёстывает странное ощущение дежавю, как будто в душе что-то дрогнуло, пробудило скрытые воспоминания.
— У тебя красивые глаза, Яна, — констатирую факт охрипшим голосом, испытывая к ней физическое влечение.
Между нашими лицами расстояние выдоха. Перевожу взгляд на губы. Полные, манящие, такие, что хочется распробовать их на вкус. От этого желания мышцы в теле сводит. Очерчиваю подушечкой пальца упругий контур нижней губы, дыша с ней одним воздухом. Сумасшедший соблазн вынуждает наклониться ближе, сглотнуть слюну, но растерянный взгляд Яны нещадно бьет по тормозам, не позволяя мне пересечь запретную границу. Буквально заставляю себя отстраниться от неё и вернуться к нашей проблеме.
— Аптечка где? — спрашиваю сдавленным голосом, мгновенно переключая мысли в голове. Думаю обо всём, только не о ней и отклике её тела. Яна слишком чувствительная к прикосновениям.
— В уг…ловом… шкафчике… — шепчет девчонка, запинаясь на эмоциях, — слева пос… мотрите…
Оглядываюсь вокруг, замечая, что ко всему порядку в кабинете несомненно приложилась женская рука.
— Кем ты приходишься Исаеву?
Интерес к Яне ещё больше усиливается. С первой попытки нахожу красную коробку с белым крестом и поворачиваюсь к притихшей девчонке, ловя её за внимательным разглядыванием моей спины. Отгоняя прочь очередные навязчивые мысли, возвращаюсь к ней, замечая на её щеках новый прилив крови.
— Вы знаете Андрея?
— Лично — нет, — сухо отвечаю, ставя аптечку на стол рядом с её оголённым бедром. — Не доводилось раньше встречаться. — Позволишь? — касаюсь пальцами кромки соблазнительного кружева на стройной ножке. Резкий судорожный вдох девушки вынуждает поднять на неё серьёзный взгляд. — Я лишь сниму чулок, — заверяю её, цепляя пальцами резинку и стягивая нейлон к округлой коленке. Яна ещё больше краснеет. Шелковистая кожа бедра покрывается ознобом и мурашками.
К черту всё! Пора осмотреть её ступню и валить на хрен, подальше от нестерпимого искушения. Прикасаться вот так к очаровательной скромнице и держать либидо в ежовых рукавицах — та ещё пытка!
— По сути он мой родственник, — развеивает мои догадки ответом, позволяя немного расслабиться. — Моя сестра замужем за ним.
— Ясно. Так ты поэтому скучала в сторонке одна? — присаживаюсь на корточки, неспешно снимаю босоножки, отмечая точёные гладкие лодыжки. Медленным движением стягиваю с ноги окровавленный чулок. — Не любишь такие сборища, но вынуждена поддерживать семейные мероприятия?
— Я чувствую себя гораздо комфортнее в своей среде, — сжимая ладонями края столешницы, Яна старается выровнять сбивчивое дыхание. — Вика вытащила меня немного развеяться. Она считает, что с некоторых пор я превратилась в затворницу. В общем, не моё это всё.
— Что именно?
Осматриваю порез, удерживая ладонью за пятку, провожу пальцем по ранке, Яна вздрагивает с глухим стоном и продолжает:
— Публичная жизнь, тусовки, замаскированное лицемерие и вся эта «кислотная среда»… Не люблю выгуливать дорогие наряды и перемывать человеческие косточки в компании популярных сплетниц Инстаграмма.
— Здесь колет? — слегка нажимаю на рану, проверяя на наличие осколка.
— Нет.
— Отлично. Подай мне перекись и пару марлевых салфеток.
Яна
Какое-то время я молчала, пока он нёс меня сюда, пыталась понять, зачем вообще позволяла к себе прикасаться. Всю дорогу мысленно клялась, что справлюсь сама! Избавлюсь от его присутствия, спокойно выдохну и обработаю эту чёртову рану! Сама!
Но мужчина неумолим. У него руки, как у волшебника, творят со мной невероятные вещи, подчиняют себе, заставляют сердце бешено стучать, путают мысли, доводят меня до волнующей дрожи. Это всё неправильно! Так не должно происходить! У меня есть Костя, я не имею морального права даже в мыслях думать, не то, что ощущать непонятное влечение к незнакомцу. Но я же фотограф. Я во всём вижу красоту. Не только в каплях дождя или в засохшем букете цветов. Для того, чтобы заметить насколько Евгений притягательный, камера не нужна. Сложно не засмотреться на его подтянутое телосложение и мужественное лицо, на слаженные движения тела. Его глаза способны душу пронзить. Слишком проникновенные, как у Тима. Что-то есть в них общее, глубокое, завораживающее, необычное…
— Чем ты любишь заниматься, Яна?
— Обожаю фотографию, — стараюсь отвечать тверже, чтобы не выдать наслаждение, которое дарят его заботливые руки. Дрожащими пальцами открываю аптечку и подаю ему всё, что он просит. Злиться буду чуть позже, а сейчас мне хочется утонуть в море удовольствия.
— Ты фотограф?
— А почему Вас это удивляет?
— Эта профессия подразумевает коммуникабельность, а ты избегала контакта с гостями, иначе я бы тебя заметил.
— Я работаю с детьми. Им не интересно, как, например, светским львицам знать, насколько дороже обошлось платье твоей собеседницы, и в чьём кольце бриллиант имеет больше карат. А Вы? Чем любите заниматься Вы, Евгений?
— Я механик, — как-то странно ухмыляется мужчина, будто бы я задала неуместный вопрос. — Дай мне пластырь, Яна.
— Это прикрытие? — протягиваю ему нужную упаковку с не менее удивлённым лицом. Его дорогой костюм и озвученная профессия не вяжутся в моём воображении. — Как у грозного британца Артура Бишопа? Он в таком же амплуа убивал одних плохих парней в угоду другим. Только Вы не настолько брутальный, как исполнитель его роли Джейсон Стейтем.
— Укусила? — вскидывает на меня прищуренный взгляд, но даже в узком разрезе глаз я успеваю заметить вспыхнувший огонёк лукавства.
— Нет, с чего вдруг? — я пожимаю плечами. — Это всего лишь моё мнение. У Вас немного завышена самооценка.
Евгений не реагирует. Заканчивает с моей ногой, собирает с пола бинты, босоножки и чулок, выбрасывает испорченное в мусорный контейнер, делая всё это молча.
Наблюдая за ним, чувствую укол совести. Дышать спокойно приходится недолго. Приблизившись ко мне вплотную, мужчина отнимает весь воздух.
— А ты, значит… — говорит вкрадчиво, заключая в ловушку из рук, так, что соскочить со столешницы не представляется возможным. Касаясь моих губ своими губами, окунает меня с головой в огненный хаос. — Леди до кончиков ногтей?
— Вас это раздражает? — шепчу ему в приоткрытый рот, задыхаясь от жара. Это не поцелуй. Это столкновение двух совершенно разных планет. Он обжигает дыханием, я плавлюсь от безысходности, от магнитного притяжения, от его пьянящего выдоха…
— Нет, не раздражает, Яна… — хрипло отвечает, смыкая наши лбы. Взгляд становится чёрным, как бездна. — Просто нет идеальных людей, малыш. Признайся мне, неужели у тебя никогда не было грешков и порочных мыслишек в голове? М?
Шершавая ладонь, не спрашивая разрешения, мягко опускается на моё бедро и ползёт вверх, зарываясь под платьем, добирается до самого «не хочу»… Вводит меня в какой-то глубокий транс.
— Н… нне… знаю… — рвано вдыхаю, как только его пальцы сжимают кожу рядом с пахом. Чееерт… там нет белья! Нет…
— Яна! — в голове сквозь туман доносится скрип двери и недовольный выкрик сестры. — У тебя… есть совв… сть..?
— Приехали… — цедит Евгений, закрывая на мгновение глаза и недовольно морщась. Послабляет хватку пальцев, но руку не спешит убирать с моего бедра. Приходится её скинуть с себя и поспешно поправить платье.
— Вика?… — растерянно шепчу, сгорая от стыда под его хмурым, раздражённым взглядом. — Отойдите от меня, пожалуйста… Уйдите прочь… — едва слышно молю.
Евгений машинально поджимает губы и медленно поворачивает голову в сторону внезапно нагрянувшей хозяйки этого кабинета. Когда мне кажется, что хуже уже быть не может, слышу громкий хлопок вдребезги разбивающейся об пол бутылки вина. Взглядом устремляюсь в красную лужу с осколками, перевожу на подол длинного бежевого платья, забрызганного шокирующими мокрыми пятнами, следую выше…
— Женя?… — дрогнувший голос сестры, как ледяная волна, накрывает меня нехорошим предчувствием, проникает в моё нутро и заставляет сжиматься от внезапно возникшего холода.
Вика каменеет в дверном проёме, словно видит перед собой призрака. Бледнеет, забывая дышать.
Пользуясь случаем и замешательством «Жени», выскальзываю на волю, с лёгкостью отталкивая его от себя. Он не реагирует на мой побег, даже не пытается удержать. Молча пялится на Вику, сосредоточенно изучая её реакцию. Когда пауза становится затянутой и невыносимой, он первым нарушает её:
— Здравствуй, Виктория, — голос Евгения звучит уверенно и спокойно. — Как же ты изменилась за эти годы. Прекрасно выглядишь.
Тело Вики сбрасывает оцепенение. Пальцы начинают сжиматься в кулаки. Лицо приобретает багровый оттенок. Она бегло осматривается вокруг и, глубоко втянувши воздух, произносит слегка нервно:
— Что здесь происходит? — бросает на меня колючий взгляд и впивается в мужчину блеснувшими ненавистью глазами. — Объяснитесь оба.
Реакция сестры на увиденное потрясает. Я не сделала ничего предосудительного, чтобы спрашивать меня таким тоном. Решаю найти дополнительную пару обуви и уехать домой без объяснений. На сегодня хватит с меня приключений и романтических неожиданных встреч. Это не моё мероприятие и я не обязана здесь находиться.
Прихрамывая, передвигаюсь к шкафчику. Рана болит терпимо, но стоит отметить, что на мужских крепких руках ездить гораздо приятнее. В очередной раз одёргиваю себя за то, что снова нахожу в нём «плюсы» вместо «минусов».
Отвернувшись, наскоро стягиваю второй чулок и забрасываю его подальше в шкаф, на дно. Нахожу Викины рабочие классические лодочки и обуваюсь. Мои уставшие ноги больше не выдержат шпилек. К черту всё!
— Яна поранила ногу на террасе, — раздаётся голос Евгения. — Думаю, она взрослая девушка и не должна отчитываться перед старшей сестрой за каждый свой шаг.
Замираю, задерживая дыхание. Он встал на мою защиту? Да ещё как завернул, наглец!
— А как же твоя жена? Она не против твоего откровенного врачевания? Решил втихую развлечься с очередной наивной, юной девочкой?
Слова Вики окончательно выбивают почву из-под ног. Хватаюсь за дверцу шкафа, делая вид, что оступаюсь.
«Женат???» — не могу поверить в то, что слышу. — «Что за чушь она несёт? У него даже кольца на пальце нет. Откуда ей всё известно? И почему Вика ведёт себя с ним так цинично, словно ненавидит за что-то?»
— Не помню, чтобы я использовал принуждение в отношениях, Вика, — Евгений отвечает тем же тоном, явно ставя её на место.
Что между ними происходит? Скрытая война? Прошлое, о котором я ничего не знаю.
Оглядываюсь на сестру. Она ловит мой взгляд, выглядит слишком озадаченной и в то же время злой фурией.
— Яна, подожди меня в кабинете шеф-повара. Я приду через пару минут, — Вика чеканит приказным тоном.
— Я, пожалуй, домой, — тихо ворчу, отвечая скорее себе, чем ей.
— Хорошо. Уедешь, но только, когда я вернусь. Я вызову тебе такси.
Евгений
Узнал её иную. Сначала подумал, что ошибся, но стоило ей назвать моё имя, и тут же всё встало на свои места. На встречу с Викторией я не надеялся с тех самых пор, как она растворилась в огромном мегаполисе. Бесследно исчезла. Думал, Вика — девушка из далёкого прошлого, которое осталось позади. Девушка из кошмарного сна, не более. Но то, что казалось уже невозможным, вдруг стало реальностью для меня.
— Зачем она тебе? — охваченная злостью, захлопывает за сестрой дверь.
Наверное нет ни одной девушки, которую бы не испортили большие деньги, закреплённые властью. Вика не исключение. Ничего из той робкой и застенчивой девочки, которую я знал, в ней не осталось. Такая же холодная и расчетливая стерва, как и моя жена, и многие другие здесь собравшиеся женщины, знатно играющие на публику любезных дам.
— Яна привлекательная женщина, — говорю ей чистую правду, присаживаясь на край столешницы и скрещивая руки на груди. — Нужно быть слепым и бесчувственным, чтобы не заметить этого и не отреагировать. Верно?
Вика демонстративно отмечает взглядом мой вздыбленный пах. Я не пытаюсь скрывать возбуждение. У каждого из нас своя жизнь, где никто ни перед кем не обязан отчитываться.
— Яна чистая девочка, неискушённая такими как ты, у неё есть жених. Скромный, перспективный парень. У них свадьба на носу. Не смей её трогать и ломать ей жизнь! Ты не тот, кто ей нужен.
— С чего ты взяла, что знаешь как другим лучше? Яна вправе сама решать за себя, — отталкиваюсь от стола. Хочу подойти к ней ближе и посмотреть в её прищуренные глаза, понять, насколько сильно она меня ненавидит. Да и за что? Любви, как таковой у нас не было. Был секс по обоюдному согласию. Девственности её я не лишал, чтобы так остро воспринимать ситуацию в целом.
— С того! — Вика парирует, повышая тон, обходит меня, направляясь к своей рабочей зоне. — С твоим статусом соблазнить и трахнуть доверчивую девушку для тебя не доставит большого труда! Верно?! Наговоришь сладких речей, завалишь безумно дорогими подарками, наобещаешь небо в алмазах и смоешься! Хочешь знать, что будет с ней потом? — заходит за стол, отгораживаясь от меня, и опирается ладонями о столешницу. В её взгляде читается безмерное желание открутить мне член, но вряд ли из-за трогательной и бескорыстной заботы о младшей сестре. Так выглядит женская ревность. Уязвлённое самолюбие, в конце концов.
— Я знаю всё, что ты мне скажешь, Виктория, — отвечаю таким же ледяным тоном, поднимая свой пиджак с дивана. — Не стоит утруждаться. Думаю, это не твоё дело, — бросаю ей через плечо, одеваясь.
Достаточно с меня неоправданных женских истерик.
— Как же я в тебе ошиблась, Женя. Ты такой же похотливый ублюдок, как и большенство мужчин при деньгах и славе, — ядовитое шипение Виктории неприятно царапает спину. Замираю на мгновение, пересиливая бегущее по венам раздражение. Прислушиваюсь к скрипу собственных зубов. Твою ж мать! Да что ж у них у всех с утра сегодня шабаш какой-то особенный? Женщины как будто сговорились жалить одна за другой. Медленно поворачиваюсь, впиваясь колючим взглядом в её зелёные глаза.
— Несчастлива в браке, Вика? — кривлю губы в ехидной улыбке. — Так может говорить только неудовлетворённая мужчиной женщина.
— Моя личная жизнь не должна тебя волновать. Как, впрочем, никогда не волновала.
— Ошибаешься, — подхожу к ней, вторгаясь в зону её личного комфорта. Ставлю ладони рядом с её и наклоняюсь так близко, что начинаю улавливать знакомый запах кожи. Впервые за долгое время вспоминаю, какой он сладкий. Всё, что осталось от прежней Виктории. Только сейчас обращаю внимание на серьги, которые выбирал для неё четыре года назад.
Какого хрена? Разве ненавидя, не выбрасывают вещи, связанные с неприятными воспоминаниями?
— Сколько лет вы женаты? — сбавляю тон, глядя, как приоткрываются её губы навстречу моим. Пытаюсь найти сходства с Яной. Сёстры совершенно разные, как день и ночь. К Вике нисколько не тянет. Возможно и к лучшему, что наши пути разошлись, ведь в ней я искал забвение. Лерка всегда оставалась для меня лучшей.
— Четыре, — шепчет немного растерянно, сосредоточенно изучая моё лицо. — Какое это теперь имеет значение?
— Хочу понять, когда ты успела выбрать его между тем, как я утром ушёл от тебя счастливой и вернулся за тобой спустя непродолжительное время.
Между нами виснет напряжённая пауза. Вижу по её глазам, как мечутся мысли в её голове. Вика закусывает нижнюю губу, сожалея о чём-то важном, о чем пытается промолчать. Делает рваный вдох, возвращая на лицо прежнюю холодную маску.
— Странно, что именно сейчас тебя это волнует, Женя. Только не нужно врать, что ты меня искал.
— Постой! — пресекаю попытку отстраниться, ловя её за тонкое запястье и притягивая обратно к себе. — Почему Исаев? Четыре года назад ты исчезла без объяснений. Не оставила ни одной записки. Я опросил соседей, и мне никто не дал наводящего ответа. Ты должна была хотя бы намекнуть.
— В моей жизни ты был проездом, Женя. Я тебе ничего не должна! Разве пары дней недостаточно для мужчины, чтобы определиться, чего он хочет от женщины? Я позволила себе лишнее. Как дура ждала, что ты объявишься, но этого не случилось. В один день я поняла, что пора двигаться дальше.
— Эти четыре года ты обо мне вспоминала?
— Я тебя ненавидела, Женя! — вырывает запястье из моей хватки и отступает назад, увеличивая между нами дистанцию. — Больше не подходи к Яне. Ей ни к чему женатый мужик. Не смей её трогать, лжец! — бьет словами наотмашь. — Она заслуживает счастья, которое ты не сможешь ей дать. У тебя оно одноразовое!
— В то утро… Когда мы расстались на время, я схлопотал пулю в спину, прикрывая своим телом девушку друга. Поэтому не вернулся к тебе вечером. Неделю провёл в коме. Реабилитационный период не позволил мне вовремя объяснить причину своего отсутствия. Яну пальцем не трону, можешь быть спокойна. Желаю счастья в личной жизни, Вика…
Не вижу смысла ломать между нами уже давно возросшую стену отчуждения, поэтому разворачиваюсь, иду на выход, краем уха улавливая настойчивый звонок на чужой мобильный. Мне больше нечего сказать, да и не хочется. Жизнь давно расставила точки над «і».
— Женя… постой… — неуверенный оклик Виктории доносится вслед. — Слушаю! Что с Тимом? Как заболел? Я сейчас прилечу. Вызови скорую, Наталья! — последнее, что я слышу из её уст, прикрывая за собой дверь кабинета.