Глава 17. Хозяин положения

Яна

Они схлестнулись взглядами, напоминая двух титанов: сильных, несгибаемых, не привыкших к уступкам и отказам. Рус — теперь уже полноправный владелец империи Исаевых, и Евгений — мировая звезда???

Черт бы его побрал! Предполагала ведь, что из него механик, как из меня балерина. Чувствовала, что чего-то не договаривает, но чтобы мужчина был напрямую связан с Формулой-1, я и гадать не гадала.

Снова возвращаюсь в прошлое, осознавая, откуда у Вики страсть к гонкам. Вспоминаю кошмарные события того дня, сопоставляя со словами Руслана.

Краткий эмоциональный всплеск заставляет тело встрепенуться, сжаться каждую мышцу. Сердце переносит внеочередные удары из-за блеснувших в голове воспоминаний: авария на гоночной трассе, его бесстрашный взгляд, тот, который потряс до глубины души, но со временем растворился в памяти, преждевременные роды сестры…

Сходство гонщика с Тимом очевидное. Они тянутся друг к другу и даже слишком. Все события и прозрачные факты не оставляют места для сомнений: Евгений вполне может оказаться отцом мальчишки. И если это так, мне нужно держаться от него подальше, в противном случае я рискую потерять мальчика. Навряд ли мужчина оставит мне выбор, стоит ему узнать правду, и кто знает, чем она обернётся для всех нас. Но даже он при всём своём огромном желании не заставит меня отказаться от Тима.

— Здравствуй, Яна, — грубый голос Руслана выдёргивает меня в реальность. Перевожу на него холодный взгляд, обозначая границы наших будущих «семейных» отношений.

— Здравствуйте, Руслан Георгиевич, — замечаю за ним чемодан и тело тотчас покрывается ледяной коркой. Какого черта он приперся с вещами в дом покойного брата, если у него есть неподалёку свой?

— Прикажи Наталье накрыть стол в гостиной. Я приму душ и спущусь. За обедом поговорим обо всём.

— Надеюсь, — кивком головы указываю на раздражающий меня предмет, — в Вашем чемодане подарки для Тима? За год набралась целая коллекция?

— Здесь мои личные вещи. Тебя что-то смущает? — наклоняя голову набок, Руслан щурится, изучая меня.

— Да нет, — чувствую, как кожа под его взглядом покалывает иголками. Ненавижу, когда он так делает: бесцеремонно ощупывает каждый участок моего тела. — Мы с Тимом всё равно собирались вечером переезжать в мою квартиру, так что Вам одному здесь будет спокойно и просторно. Мальчик ещё ни о чём не знает. Мне нужно попытаться как-то ему рассказать о трагедии. Располагайтесь, а я попрошу Наталью подать обед.

Не медля ни секунды, делаю шаг в сторону кухни.

— Яна! — стальной голос Руслана копьем врезается в спину, выбивая из лёгких воздух. Застываю на месте, не оборачиваясь. В районе лопаток разгорается невыносимый пожар. — О переезде забудь. Это мы тоже обсудим. Иди.

Что я должна обсуждать с мужчиной, у которого в прошлом были на меня виды: как буду жить дальше под его присмотром и подчиняться каждому его слову и желанию? С чего вдруг? Только потому, что Тим — Исаев? Или же на Руслана снова накатило временное помешательство?

Медленно разворачиваюсь к нему и натыкаюсь взглядом на широкую грудь, облачённую в белоснежную, усердно выглаженную рубашку под стильным пальто, за распахнутым воротом которой поблёскивает тонкая цепочка из белого драгоценного металла, украшая крепкую шею тридцативосьмилетнего мужчины. Хмурое лицо Руслана не сулит ничего хорошего, наоборот, предсказывает надвигающиеся неприятности.

Черт! Что ему от меня нужно?

Привычка бесшумно подкрадываться к людям так и осталась. Исаев грозно нависает надо мной своим немалым, под два метра ростом, а я едва достаю макушкой до его подбородка, чувствуя себя крошечной ланью перед гепардом-мутантом. Если дам слабину — сожрет и не поперхнётся.

— Приказывать будете своим содержанкам, — озвучиваю тихим, но достаточно твёрдым голосом. — Я, так уж точно, не собираюсь с Вами обсуждать свои личные планы на будущее. Тим будет жить со мной в моей квартире. Там намного комфортнее. Мальчику нужно сменить обстановку. Здесь всё напоминает о его родителях.

— В квартире, которую тебе купил Андрей? — бровь хищника приподнимается в лёгком изгибе.

— Это подарок моей сестры и её мужа. Хотите обсудить и этот вопрос? — копирую его эмоцию.

— Зачем? — уверенным движением засовывает руки в карманы брюк, ещё шире распахивая расстёгнутое пальто. Моему взору открывается его мощная грудная клетка, на которой пуговицы едва сдерживают натянувшуюся ткань. Разящий властью, наглый, самоуверенный тип, готовый раздавить любого, кто встанет у него на пути. — Меня не интересует твоя квартира в отличие от вашей с Тимом безопасности.

— Это шутка? — вскидываю на Руслана встревоженный взгляд. Его лицо не блещет никакими эмоциями, холодное, слишком сосредоточенное на мне. — С каких таких пор нам стала угрожать опасность? Я не имею отношения к вашему бизнесу, — не выдерживая напряжения, цежу сквозь зубы.

— Тим имеет, как прямой наследник, — отвечает ровным тоном, обхватывая мой подбородок своей лапищей, несильно сжимая его. — Ты ещё маленькая, глупая девочка, Яна. А может просто хочешь такой казаться? М? — прищуривается, впиваясь в мои губы задумчивым взглядом.

***

— Вы меня в чём-то подозреваете? Серьёзно? — рукой хватаюсь за широкое запястье, покрытое тёмной порослью волосков, вгоняя ногти в смуглую кожу, натянувшуюся над вздутыми венами. Болевой порог Руслана достаточно высокий, чтобы демонстрировать мне определённые в данный момент эмоции. — Решили, что…

— Я посмотрел записи из ресторана! — прерывает меня резко, не желая слушать. — Ты тёрлась с ним на вечере накануне трагедии. Он только что покинул стены этого дома. Какого черта, Яна? — отчётливо слышу скрежет его зубов. Глаза Руслана затягивает пугающая, непроглядная темнота. — Не хочешь объяснить? Что у тебя с гонщиком?

Жёсткие губы Исаева превращаются в тонкую линию, стоит ему прекратить разговор. В памяти тут же всплывает давно забытый мною вечер. За семейным ужином он внимательно изучал меня, следил, как хищник, за каждым моим движением, сказанным словом, лёгким смехом, поглощая мои живые эмоции. Он знал, когда вцепиться в жертву, подбирал для этого нужный момент. Стоило Андрею отвлечься на важный звонок, а Вике заняться Тимом, как этот беспринципный тип, подловив меня под лестницей в холле, показал, какими настойчивыми бывают мужчины его ранга. У меня не было выхода, кроме как подчиниться, несмело ответить на поцелуй, но лишь для того, чтобы усыпить его бдительность и в нужный момент постоять за свою честь. Я не хотела портить семейный праздник. Думала, обойдётся…

Андрей заметил нашу стычку. Тогда я чуть не сгорела со стыда. После разговора с братом Руслан приструнил свою похоть. Но надолго ли..?

— Я не обязана перед Вами отчитываться. Для этого нет ни единой причины! — расцарапываю ногтями кожу до крови, вынуждая Руслана отступить. Он убирает с меня руку, обхватывает пострадавшее запястье второй, потирая его.

— Смерть моего брата очень веская причина. Поэтому я хочу знать всё! — рявкает, снимая с себя пальто и отбрасывая его на близ стоящее кресло. — И даже больше, Яна… — приступает медленно подкатывать рукава рубашки, не разрывая со мной зрительного контакта. Чертов Василиск! — Например, почему опытный водитель врезался в стену тоннеля? Ни разу не задавалась этим вопросом?

— Я ничего толком не знаю об аварии, — правдиво отвечаю, сохраняя последние капли мужества. Новоиспечённый диктатор выпил его из меня почти до дна за несколько минут разговора. — После больницы я едва пришла в себя. У меня тоже погибла сестра. Если Вы забыли о ней, то я Вам напомню. А может, Вы решили обвинить меня во всех смертных грехах только потому, что год назад я приласкала Ваши яйца своим коленом, Руслан Георгиевич?

Мужчина на секунду замирает, задумчиво пялясь в одну точку, затем хмыкает и добавляет, сканируя в последний раз моё тело своим дьявольским взглядом:

— Ты же понимаешь, что я хочу сохранить все активы Исаевых в семье? — наконец, теряет ко мне интерес и берёт курс по направлению к бару, по пути расстёгивая дополнительную пуговицу на рубашке. Не успел войти в дом, как уже обозначил, кто в данную минуту является хозяином положения.

— Так сохраняйте! — теперь я рявкаю ему в спину, захваченная отнюдь неприятными эмоциями. — Но не стоит забывать, что я не являюсь ни одним из этих ваших активов и уж никак не претендую ни на один из них! Вам ясно?!

Мой повышенный тон Руслан воспринимает за вызов, резко оборачивается, в глаза смотрит и скалится недоброй улыбкой.

— Уверена?

— Более чем.

— Рекомендую очень хорошо подумать над своим заявлением, Яна. Ты всегда получала желаемое от семьи. Жила под крылом старшей сестры, укутанная её заботой. Жизнь умеет нагибать и не таких как ты, слегка острых на язык. Рекомендую не злить меня.

— Мне не о чем думать, Руслан Георгиевич. Вы последний человек, кого бы я попросила о помощи. И то не факт!

— Тогда Тим останется со мной. Ты можешь собрать вещи и уйти. Я не держу тебя. До получения своего наследства племянник будет под моей опекой.

***

Его слова насквозь прошивают тело ледяным ознобом. Я знала, что Руслан циник, но чтобы настолько! Гнев взрывается во мне, словно порох. Спонтанно и яростно. Понимаю, что иного выхода нет и решаюсь кардинально перевернуть свой маленький мир, в котором Тим является ключевой фигурой.

— Он не Ваш племянник! Никогда им не был! Единственный родной человек по крови Тиму — это я. Вы ему никто! Формально он Исаев, но только Тим не биологический сын вашего покойного брата. Зачем он Вам тогда?

Тайна, которая хранилась четыре года, наконец, раскрылась.

Руслан, поражённый моим признанием, ещё не очень понимая масштаб катастрофы, с прищуром сверлит меня, да так, что от его колючих глаз хочется провалиться под землю. Делаю глубокий вдох, чтобы хоть немного приструнить взбесившейся сердечный ритм.

— Что ты сказала? — медленно подходит ко мне, оттесняя к стене до тех пор, пока я не упираюсь в неё спиной. — Повтори! — рычит приказным тоном, нависая надо мной своим мощным, чуть ли не двухметровым телом.

Страх притупляется стрессом. Игнорируя на своей шее жаркую мужскую ладонь, я задираю лицо вверх, попадая под шквал осуждающей ярости хищника. Отступать слишком поздно, поэтому я завершаю начатое:

— Андрей не являлся биологическим отцом мальчику! Вика была беременной до знакомства с ним. Он знал об этом и дал Тимофею свою фамилию, принял их в свою семью. Если Вам так важна доля Тима, забирайте её, только оставьте нас в покое. Я подпишу любые бумаги на отказ от его наследства после усыновления. Вы о нас больше не услышите, обещаю…

— Мать вашу! — свободный кулак оглушительно врезается в стену рядом с моей головой, разбивая вдребезги какую-то картину в рамке под стеклом. Вздрагиваю, ощущая, как пальцы второй руки сдавливают сонные артерии, подтягивая меня за горло вверх, вынуждая вставать на носочки. — Я люблю Тима не меньше твоего! Для меня он — сын Андрея, таковым и останется. Мне плевать, что ты там себе намечтала, но даже если это правда, Яна… — поджимает полные губы, сдерживая очередной порыв выплеска ярости. Глаза Руслана вспыхивают сумасшедшим блеском в то время, как мои начинают пощипывать и покрываться влагой.

— Правда! — заверяю хриплым вскриком.

— Почему я не знал об этом? — рычание мужчины обжигает мои губы горячим воздухом. Через секунду его нос касается моего виска. Мазнув им по волосам, Руслан делает глубокий жадный вдох, напоминая голодного зверя. Принюхивается, словно к куску свежего мяса. Так делают хищники перед тем, как сожрать свой обед. — Тогда… детка… — раздаётся над ухом его проникновенный хриплый голос и замолкает, недоговаривая.

— Тогда что? — интересуюсь, не в силах выносить паузу. — Позаботитесь о моём исчезновении? — сиплю, сглатывая скопившуюся слюну. Начинаю хватать воздух приоткрытым ртом, как рыба, лишённая доступа к воде. Под его грубыми пальцами кожа начинает гореть, шея немеет, в голове путаются мысли. — Андрей был благородным человеком. Видимо, посчитал, что тайна любимой женщины не должна стать всеобщим достоянием.

— Не дерзи, Яна! — шипит, касаясь губами лба над бровью, послабляет хватку, поглаживая большим пальцем пульсирующую вену на шее. Делает это с какой-то странной нежностью, ещё больше сбивая меня с толку. Хочется списать всё на перенесённое потрясение из-за гибели брата, но взгляд Руслана, нацеленный на Евгения несколько минут назад сказал о многом. Исаев не потерпит на своей территории такого же сильного противника. — Твоих слов для меня недостаточно. И пока я буду выяснять правду, ты отсюда не уйдёшь. По закону Тимофей — сын моего брата, поэтому я не стану ничего менять, даже если твои слова подтвердятся. Я добьюсь опеки над ним любой ценой. Советую тебе выставить правильные приоритеты, если хочешь быть рядом с ним.

— Денег и связей, в отличии от совести, у Вас предостаточно. Я помню и обязательно учту. Мальчика у меня сможете забрать только через мой труп!

— Так пойди на компромисс, малышка, — отстраняется, заглядывает в глаза. Его колено замирает у меня между ног.

— Стать Вашей содержанкой? — не сдерживаю нервный смешок.

— Женой, Яна. У меня на носу важный контракт, который предусматривает семейное положение.

— Вы шутите? А как же ваша модель? Она больше подходит на эту роль. Я не поддаюсь дрессировке, как ваши покладистые Барби. Я такая, как есть.

— Поэтому она до сих пор мне не жена. Избавься от спеси, Яна, и будешь жить со мной долго и счастливо.

— Как же быстро Вы меняете решения, Руслан Георгиевич, я не могу угнаться за вашими мыслями.

— Не думал, что увижу тебя при таких обстоятельствах. Я всегда ценил брата и любил его, но для меня жизнь продолжается, и я хочу взять от неё всё самое лучшее. Я хочу тебя…

— Руслан Георгиевич… — где-то рядом внезапно раздаётся голос начальника охраны. — Простите. Нужно поговорить. Срочно.

Исаев отходит от меня на шаг. Едва не оседаю на пол под его пристальным взглядом. Стараюсь держаться на ногах из последних сил. — Займись Тимом, — неожиданно смягчает тон. — Похороны завтра. Я сам всё организую. За Лидией Васильевной отправил машину. Вместо того, чтобы паковать вещи, лучше подумай, как успокоить мать.

— Вы ей рассказали? — слёзы непроизвольно скатываются по щекам, обжигая кожу. Наконец эмоции решают хлынуть из меня ручьём. — Неужели так сложно было предоставить это мне? У неё больное сердце!

— Не вижу смысла оттягивать с новостью о смерти дочери. Я вызвал врача. Если возникнет необходимость, он предпримет меры.

Отрываюсь от стены и на ватных ногах направляюсь на кухню, не желая больше видеть и слышать это чудовище.

— Штат охранников я не менял, — доносится за спиной голос Данила Викторовича. — Ребята надёжные. Андрей Георгиевич доверял им целиком и полностью.

— Отлично. Пройдемте в кабинет. Влад остаётся за главного в доме. Вас, как и было до смерти Андрея, хочу видеть рядом со мной в должности начальника охраны. Журналистов гнать в шею. В дом никого не впускать без моего разрешения! Ясно?!

— Ясно, господин Исаев.