Глава 22. В объятиях смерти

Ты — это то, что ты делаешь. Ты — это твой выбор. Тот, в кого себя превратишь.

Джонни Депп

Яна

«Окно!» — внезапная мысль простреливает сознание.

Мне страшно за Тима. Я не знаю, что будет с нами за стенами дома, но, не медля ни секунды, надеваю на спину рюкзак, подхватываю мальчика на руки и прижимаю к груди. Спросонья он обнимает за шею, укладывая голову на моё плечо.

— Тсссс… малыш, Яна с тобой. Прогуляемся немножко. Спи родной, спи мой хороший… Нельзя шуметь… — шепчу ему на ушко, подходя к окну. Отдёргиваю занавески, устремляя взгляд в темноту, нащупываю дрожащими пальцами шпингалет. Щелчок мимолётной радостью пронзает сознание. Торопливо распахиваю створки. Первый этаж. Осталось как-то выбраться наружу.

Упершись попой о батарею, с усилием подтягиваюсь на дрожащей руке. Из-за холода Тим начинает тихонько хныкать, прижимаясь плотнее. Целую его в висок, и наконец, чуть подпрыгнув, забираюсь на подоконник, садясь на него.

— Потерпи, малыш, нельзя шуметь. Сейчас мы играем в прятки, — умоляюще шепчу слабеющим голосом, перекидывая ноги через раму. Спрыгиваю на землю босая. Жижа из холодного, подтаявшего снега обжигает стопы, вынуждая ноги неметь. Не медля ни секунды срываюсь с места и мчусь в сторону калитки. Кто-то же должен из охраны там быть? Почему люди Андрея не реагируют? Кто эти бандиты??? Как они здесь оказались? Где, блять, все?! Где Руслан???

— Яна? — сонный голос племяшки дрожит. — Мне хоядно.

— Терпи, Тим! — приказываю ему, ещё крепче прижимая к себе ребёнка. Кутаю руками, но тонкая пижама ни черта не согревает, ни его, ни меня. — Сейчас выберемся отсюда. Сейчас, родной.

У калитки спотыкаюсь обо что-то твёрдое и крупное. Теряя равновесие, едва не заваливаюсь на землю, отмечая боковым зрением недвижимое тело мужчины.

О, господи! Труп??? Это же охранник.

Моё сердце давно похоже на слетевший то ли с катушек, то ли с гаек механизм… Ещё чуть-чуть и треснет по швам, рассыплется на части.

Вцепляюсь пальцами в массивную ручку и дёргаю на себя стальную дверь, подпрыгивая от резанувшего позади голоса:

— Далеко собралась, крошка? Руслан велел никого не выпускать из дома. Ещё и наследничка прихватила?

— Влад? — ледяной озноб пробирает до косточек.

— Артурович, — хмыкает новоиспечённый начальник охраны. — Но для тебя могу быть Вадей. Если захочешь… — вкрадчивый голос звучит у самого уха. Чувствую горячее дыхание мужчины на шее и цепенею. Моей спины касается ладонь. Прошивая током, плавно спускается ниже, до самой поясницы. — Ты чего полуголая по двору шастаешь?

— В доме бандиты! — сглатываю вязкую слюну, рвано втягивая холодный воздух. Весна всё ещё пахнет прошлогодними жухлыми листьями и непреодолимым животным страхом. От этого запаха хочется сжаться в комочек. — Они хотят нас с Тимом убить… — мой голос превращается в хриплое сипение.

— Да неужели? — ехидно протягивает амбал, опуская ладонь на ягодицу.

Всё ещё не веря в происходящее за спиной, автоматически задаю вопрос:

— Где охрана? — едва не захлёбываюсь паникой, дёргаю ручку на себя. Калитка поддаётся. — Тот парень мёртв? Позвони Руслану!

— Тише, тише, крошка. Не надо паниковать. Ребёнка пугаешь. Давай-ка ты в дом возвращайся, маленькая сучка.

— Влад? Ты чего? — оборачиваюсь к нему лицом, надеясь, что ослышалась, что это происходит не со мной. Амбал лыбится недоброй усмешкой, а я понимаю, что это конец. И выхода больше нет. Он с ними за одно. С Русланом за одно! Решили избавиться от лишнего балласта.

— Ты глухая? — ночную тишину прорезает гневное рычание. Лапища Вади опускаются на бёдра, больно сдавливают их железной хваткой. Чтобы не пугать Тима, прижимаю лицо мальчика к груди, сдерживая рвущийся на волю крик. — Блять, какая у тебя ох*енная задница. Может нагнуть тебя напоследок, а лапа? Хочешь?

— Убери от меня руки, урод! — шиплю в отчаянии, потому как Тим начинает плакать, чувствуя моё состояние.

— Что ж ты такая шустрая, а? Иди сюда, — захватывая в тиски мою талию, подталкивает к воротам, придавливая своим телом к ледяному металлу. Влад хватает меня за подбородок, приподнимая лицо вверх, пялится сальным взглядом на губы. — Давно мечтал с тобой позабавиться. В будку пошла! Живо! — рычит, прислоняясь к моим губам. Пальцы подонка скользят под резинку шортиков, бесцеремонно пробираясь к промежности.

Инстинкт самосохранения срабатывает, как детонатор, точно и быстро. За секунду прокручиваю в голове единственный возможный путь к спасению, вспоминаю об огнестрельном оружии. Все бойцы Исаева носят пистолеты под пиджаками. Нащупываю рукоять…

Однажды мы с Викой под надзором Андрея прошли краткий инструктаж по использованию табельного. Если бы мне тогда сказали, что придётся воспользоваться оружием на поражение — я бы не поверила и рассмеялась. Сейчас же мне хочется разнести этому предателю голову.

Пока его руки заняты мною, выхватываю из-за пояса брюк пистолет. Приставляя дуло к животу ублюдка, отжимаю предохранитель. Влад тут же вскидывает руки вверх, облизывая пересохшие губы. Его лицо перекашивает неподвижная "гримаса ужаса".

— Брось пушку, дура… — медленно проговаривает, но мне теперь всё равно. Жизнь ребёнка дороже жизни убийцы. Плевать, что будет через секунду, лишь бы Тимка остался цел и невредим.

Довожу палец до спускового крючка, беря на прицел…

***

— Отойди от меня назад! Давай! — командую, вжимая сталь в амбала. Мне крупно повезло. Оружие не было пристегнуто к кобуре. Видимо держал наготове. — Даже не думай дёргаться. Пристрелю как собаку — рука не дрогнет!

— Опусти пушку, Яна. Это проверка. Всё не по-настоящему. Слышишь? — предостерегающе говорит, отступая на полшага назад.

Не верю ни одному слову. Жить хочу и ребёнка спасти хочу. Адреналин настолько сильно бурлит в крови и хлещет по нервам, что я с отчаянным криком, без капли сожаления резко поднимаю руку, направляю дуло в грудь подонка в чёрном костюме. Всё просто. Всего одно короткое движение. Указательный палец нажимает на курок, выпуская пулю в цель.

— ААААА! — мой пронзительный крик эхом разносится вслед за выстрелом.

Мужик падает на землю, словно мешок с картошкой. Тим вжимается в меня, оплетая шею руками настолько сильно, что я едва дышу.

— Люблю тебя, малыш. Все хорошо, — проговариваю ему, бросаясь прочь со двора.

Одним ублюдком стало меньше…

— Сссууука… — вдруг доносится шипение только что подстреленного Влада. — Тварь…

Живой? — спрашиваю себя, жалея, что промахнулась и не прикончила ублюдка на месте.

Внезапно возникшие неподалёку голоса врезаются в кожу ледяными осколками. К нему присоединяется компания. Позади слышится звук открываемых ворот.

— Крест, давай в машину! Живо! Сучка сбежала!

Рву что есть мочи к дороге, где за поворотом лучи от фар выхватывают десяток могучих стволов сосен. Делаю последний рывок, бесстрашно кидаясь под машину. Визг тормозов и ослепительный свет вынуждают зажмуриться. Удар приходится в бедро. Не сильный. Покачнувшись, падаю с Тимом на капот, с грохотом опуская пистолет на полированную поверхность тачки.

— Яна!!! — низким рёвом оглушает знакомый голос. — ЯНА!!! — повторно врезается в сознание.

Происходящее воспринимаю на грани обморока, частично проваливаясь в тёмную бездну. Меня окутывает знакомый запах. Улыбаюсь ему. Сильные руки снимают тело с капота и ведут к пассажирской двери. Быстро перебираю ногами, усаживаюсь в кресло, крепко сжимая на Тимочке объятия. Дверь захлопывается, за ней другая. Под чередой выстрелов машина с рёвом, визжа покрышками, срывается с места.

— Пристегнись! Сейчас же! — звучит жёсткий приказ, за ним повисает короткая пауза. Послушно выполняю требование Жени. — Блять!!! Да я вас чуть не сбил! Ты в своём уме?! Почему ты сбросила вызов?! Что происходит?! Чья у тебя пушка?! Ты вся в крови! — выкрикивает вопрос за вопросом, с очередным визгом шин выруливая на трассу так, что меня прилично припечатывает к дверце плечом и виском. — Нужно было силой забрать тебя с похорон. Знал же, что он не станет препятствовать. Дал тебе время решиться самой. Какого хера, Яна?! Во что ты, мать твою, вляпалась?! Почему эти ублюдки на хвосте?

Пуля пробивает боковое зеркало, и я вскрикиваю от страха, с ужасом оглядываясь назад. Следующая врезается в крышу авто.

— Суки, мать вашу! — рявкает Евгений, разгоняясь свыше двухсот километров в час, лавируя между встречными. Господи, что он творит..?

***

— Ты нас убьёшь! ААААА! — ору во всё горло, ослеплённая светом несущегося навстречу фургона. В последний момент Женя резко выкручивает руль влево. Дёргая рычаг передач, обходит фуру по обочине, прочерчивая крылом машины барьерное ограждение, высекает фонтан золотистых искр. Когда оглушительный сигнал фуры остаётся позади, мой крик стихает.

— Не ори, Яна! Крепче держи Тима. Доверься мне, — прижимает меня стальным голосом к спинке кресла, бросая беглые взгляды на зеркала.

Вскидываю на него ошарашенный взгляд. Ему, кажется, по фигу. Это я бьюсь в ознобе и умираю от страха, да я вообще иногда не дышу! Спина мокрая от пота. А он с сосредоточенным лицом резво перестраивает свою тачку в правый ряд, пересекая две сплошные полосы, и несётся дальше, как ни в чем не бывало.

Мы мчимся по мокрому шоссе по направлению к городу. Впереди видны миллиарды маленьких белых огоньков. Дворники, ритмично скользя из стороны в сторону, разгоняют по стеклу ручейки подтаявших хлопьев снега и капли моросящего дождя. Позади машины из-под колес вылетают водяные вихри. Кажется, ещё чуть-чуть, и небо разразится непроглядным ливнем. Ночную темноту прорезают вспышки света проносящихся мимо автомобилей и участившихся молний на свинцовом небе.

— П-псих… — шепчу, едва дыша. Прислоняю губы к макушке ребёнка. Целую, скрещивая на Тиме цепкую хватку. Мальчишка притих как мышь, сопит мне в шею.

— Чем ближе к смерти — тем острее чувствуешь жизнь. Верно, Яна? — мазнув по мне диким взглядом, приковывает внимание к дороге. Руки Жени прочно удерживают руль, нажимают какие-то кнопки и профессионально ведут спортивную тачку вперёд, словно в крутом американском боевике. Такое чувство испытываю, будто все мои внутренности прижало к спинке кресла. — Не хочешь рассказать, что произошло?

— Сейчас? — моё удивление зашкаливает до максимальной отметки.

— Именно сейчас! — рычит, выныривая из-за неторопливо движущегося минивэна на «встречку», снова идёт на обгон.

— Ты рехнулся? — возмущаюсь я, глядя, как за окном на бешеной скорости проносятся мимо лесные массивы. Обрывки дорожной разметки всполохами пляшут в глазах, расплываются черно-белыми пятнами. — Лучше на дорогу смотри!

Впереди идёт сужение полосы из-за ремонта. Жене приходится сбрасывать скорость, а дальше и вовсе притормозить на целую минуту. Вынужденно пропускаем несколько встречных машин. За это время гонщик оценивает мой вид и болезненно морщится. Достаёт из ниши в двери отобранный у меня пистолет и быстро, со знанием дела, проверяет магазин на наличие пуль.

— Ты умеешь стрелять? — в очередной раз поражаюсь талантам мужчины.

— Прошёл подготовку, — проговаривает себе под нос, зажимая предохранитель обратно. Ловлю в зеркале заднего вида его настороженный взгляд. — Что тебя удивляет?

— Зачем? — задаю неуместный вопрос, но тут же получаю неутешительный ответ.

— После огнестрельного ранения решил научиться обращаться с оружием.

— Какого ранения? — от его откровения внутри все обрывается и ухает вниз.

— Неважно, Яна. Откуда у тебя пушка? — возвращает её на прежнее место.

— Ты не ответил на мой вопрос, — гляжу на него во все глаза, чувствуя несвоевременное проявление жалости.

— Сейчас я задаю вопросы! — раздраженно выпаливает, и я не сдерживаю слёзы, позволяю им скатиться по щекам. Оглядываюсь назад, на приближающиеся позади машины. Неужели нас снова догонят?

— Пистолет начальника охраны. Я в него стреляла.

— Зачем?

— Защищалась. Те бандиты… их наняли нас убить. Если бы я осталась ночевать в комнате Тима, нас бы не было в живых…

— Исаев что? — рявкает, в очередной раз, оценивая ситуацию в зеркале. — Его ублюдки?

— Я не знаю! — выкрикиваю, не выдерживая эмоционального напряжения. — Руслан после ссоры ушёл из дома. Исчез.

— Причина ссоры какая? — его нога нетерпеливо давит на газ, вынуждая автомобиль оглушительно рычать.

— Неважно, — оборачиваюсь к боковому окну.

Ну не рассказывать же о том, как он меня домогался! Черт! Он и так не в себе…

— Яна! Мать тв… — сдерживает последнее слово, заводясь на максимум. — Назови мне причину!

— Ему не понравилось завещание брата! Ясно?! — резко скрещивая с ним взгляды, окончательно теряю всю напускную выдержку. Она лопается, как хрустальный бокал под давлением пальцев. — Я должна стать опекуном Тима, а не он.

Не дожидаясь зелёного на мобильном светофоре, тачка Жени срывается с места, проскальзывая перед самым носом "Газели", получает очередную пулю в заднее окно. С диким визгом нагибаюсь вперёд, прикрывая собой рыдающего ребёнка.

***

— Они убьют нас?!! Убьют???

Паника пульсирует в голове. Не понимаю, как он справляется. Сколько в нём железного терпения и храбрости? Я почти умерла от такого экстрима. Та авария, что произошла на гонках, до сих пор стоит перед глазами.

— Сядь ровно! — рявкает гонщик, догоняя впереди идущие авто. — Ровно сядь, я сказал! Сына крепче держи! — жёсткий приказ, как разряд тока, ударяет по истрёпанным нервам, накаляет их до предела. Автоматически исполняю действие, захлёбываясь очередной порцией панического страха. И не только из-за скорости.

«Почему он зовёт Тима сыном? Неужели знает правду?» — спрашиваю себя. Но как только Женя топит педаль газа в пол, идя на обгон, услышанное выветривается из головы. Давление прижимает тело к креслу. Сплошная полоса тянется нескончаемой белой змеёй, ныряя под колёса спорткара, условно отделяя нас с Тимом от Евгения.

Одним опасным рывком машина производит двойной обгон, проходя с точностью до миллиметра между ослепляющим встречным и движущемся вперёд транспортом. Внедорожник бандитов пропадает из зоны видимости, но всего лишь на короткий миг, затем снова садится на хвост. Всё время, когда нам удавалось отрываться от погони, что-то впереди останавливало, отсекая возможность спастись.

— Знаешь, зачем я садился в болид столько лет подряд, Яна?

— Чтобы быть гонщиком… — не задумываясь, отвечаю.

— Нет. Я просто не мог без этого. Ты мне веришь? Сейчас ты мне веришь?

Каменное лицо, без единой эмоции. Накрепко сцепленные челюсти. Цепкий взгляд и уверенность в каждом слаженном движении — всё это его суть. Жёсткость и нежность, чувственность и непреклонное упрямство — всё очень сильно подкупает, заставляет дрожать перед ним, но не от страха, а от желания быть рядом, касаться его, видеть и слушать…

Не совсем понимая сути его вопросов, киваю, соглашаясь. Но как только краем глаза улавливаю сигналы запрета движения на железнодорожном переезде, тут же осознаю, в чём кроется подвох, смысл озвученного, его безумный план.

— Женя, это самоубийство! — выкрикиваю я, понимая, что он не остановится ни перед чем, только бы добиться желаемого.

Фары внедорожника бандитов заливают салон ослепительным блеском. Это конец! Господи, за что..?

— Тимочка, родной, закрой глазки, — обречённо молю, прижимая ребёнка лицом к груди и следом ору, как ненормальная, едва не подыхая от ужаса. Всё тело бьется в истерике, словно его прижали к электрошокеру.

— Переезд закрыт!!! Тормози!!! Мы же врежемся в «товарняк»! ААААА!!!

— Давай, подрезай уродов! — стальное рычание слышится, словно в бреду.

В глазах резко меркнет свет. Оглушающий треск снесённого на скорости шлагбаума врезается в сознание, заполняет сплошным шумом голову и продолжается нескончаемым гудком поезда. Мощнейший взрыв позади завершает адский аттракцион, посыпая крышу всё ещё летящего автомобиля обломками металла, стекла и камней.

— Мать вашу! Даааа!!! — гонщик бьёт по рулю с садистским удовольствием, приводя меня в сознание своим громовым возгласом. Резко выкручивает на повороте руль, выезжая боком на примыкающую к городу автомагистраль, выравнивает автомобиль и мчит в полнейшей тишине ещё несколько километров по прямой, затем резко бьёт по тормозам, соскальзывая на обочину, тем самым поднимая за собой завесу мокрого гравия.

В салоне повисает минута полного затишья…