Глава 34. Дышу тобой

Яна

Пока мы с Женей спорили в гараже, чемоданы доставили в спальню.

Подхожу к изножью кровати, присаживаюсь на корточки и открываю тот, что с вещами. Здесь всё самое необходимое. Как только вспоминаю его колючие слова о белье, надевать ничего не хочется. Решаю взять его рубашку и больше ничего…

В душевой раздаётся движение дверцы, а следом и шум воды.

Подходя к гардеробной, я прислушиваюсь к происходящему в ванной. Стук перебираемых Женей бутылочек разрывает ударом по стеклу. Сердце вмиг подпрыгивает к горлу, когда осколки звенящим водопадом осыпаются на пол.

Воцаряется настороженная тишина, нарушаемая лишь шорохом водных струй.

Ещё не знаю, что там случилось, а каждая клеточка в теле уже воет, выплескивая по нервам жгучую боль.

«Иди к нему…» — шепчет мне сердце, и я срываюсь с места, не в силах оставаться равнодушной. Бесшумными шагами подхожу к двери, и лишь когда рассматриваю в зеркале обстановку, с облегчением выдыхаю.

Женя стоит под струями воды посреди осыпавшегося стекла. Всё так же одет в прилипшую к телу рубашку. Опираясь согнутыми руками на стену, прислоняет голову к кулакам и глубоко дышит. Тяжело вздымает плечи, пытаясь унять гнев.

Решаю не мешать ему «выпускать пар». На ватных ногах ухожу прочь из спальни. Нахожу ванную в соседней комнате, снимаю только обувь и джинсы и занимаю кабинку. Делаю так как он. Погружаясь глубоко в свои мысли, какое-то время стою под душем в промокшей насквозь футболке и трусиках. Так мне намного спокойнее и теплее.

Понимаю, что он старается ради меня и Тима, обеспечивая нам безопасность, поэтому и злится сейчас, когда я пытаюсь отвоевать хотя бы капельку свободы, частичку своего личного пространства…

— Яна… — тихо доносится сквозь шум воды где-то за моей спиной.

Стараюсь не думать о нём, но его голос звучит повсюду, проскальзывает в голову и будоражит настолько сильно, что мне хочется ощущать его прикосновения на себе, не только слушать.

— Позволь мне побыть с тобой. Ты мне нужна. Очень. Хочу дышать тобой. Здесь. Просто так… молча, без…

— Женя? — оборачиваюсь, отмерев. Попадаю в безумный шторм его глаз и тону… Как обычно, при виде его мужественного лица. Едва дыша, застываю взглядом на полных губах. Они сводят меня с ума. Притягивают, как магнит. Хочется коснуться их кончиками пальцев и почувствовать пылающий жар.

— Подвинешься? — спрашивает, не сводя с меня груснячих глаз.

— А… — мешкаю пару секунд от неожиданного появления мужчины, — …как же…

— Неудачно повернулся… — поясняет, так же грустно усмехаясь, и добавляет: — локтем…

— Там широко, — округляю глаза, воспроизводя в памяти удар. Уверена — это была не случайность. Перевожу взгляд на кисти — целы и невредимы. Сглатываю подступающий к горлу ком.

— Там холодно и неуютно, Ян. Некому помыть спину, — морщит лоб, виновато покусывая нижнюю губу. — Давай, просто помолчим? Вдвоём. Хочешь?

Мне хочется усмехнуться, так он выглядит сейчас ранимо и по-детски привлекательно. Но я сдерживаю улыбку, прикусывая щёку. Чуть помедлив, шепчу:

— Хочу…

Отступаю в сторонку, позволяя ему войти.

— Позволишь..? — гонщик медленно протягивает руки, чтобы заключить меня в объятия.

Не шевелюсь. Едва вдыхая пар, слушаю биение своего сердца в висках.

— Ты уже не злишься на меня? — интересуюсь с некой долей подозрения в голосе, приподнимая одну из бровей.

— Я злился на себя. Ныряй ко мне, малыш.

Нетерпеливо отсчитывает в голове последние секунды. Вижу, как напрягает мышцы перед решительным действием. Не пойду, так поймает сам.

Хочу слегка возмутиться, шутки ради.

— Ты…

— Молчи, Яна, — сгребает меня в охапку, вжимаясь своим горячим и твёрдым телом в моё. — Не шевелись. Расслабься и дыши…

Чувствую его эрекцию внизу живота и не могу справиться с выброшенной в кровь реакцией. Тысячи пламенных искр проносятся вихрем до груди, прошивая душу насквозь…

— Я не могу расслабиться. Ты меня волнуешь, — бормочу, слегка отстраняясь от его твёрдого паха.

— Не я. Он. Живет своей жизнью, паршивец. Я совсем ни при чем.

Обвивает сильными руками лопатки и попу, прижимая крепче к себе. Прекращаю трепыхаться — бесполезно. Меня накрывает волной эйфории, и я растворяюсь в нем снова, даже вот так, без секса, в уютных и надёжных объятиях.

— А кто при чем? — шепчу, утыкаясь носом в его ключицу. Растаяв от его тепла, укладываю голову гонщику на плечо, рисуя ногтями узоры по открытой груди.

— Ты… — касается губами макушки и дышит, не отрываясь от моих волос. — Он просто хочет тебя.

— Я вижу, — хмыкаю я. — Он может с нами помолчать? — поднимаю лицо и ловлю его бесстыже-игривый взгляд.

— Зависит от тебя.

— Я уже молчу.

— Ты танцуешь на месте, — целует в кончик носа. — Не двигайся.

— Жень?

— М?

— Твои руки… Они сейчас о чем мне «рассказывают»?

— Сними футболку и они успокоятся, — неохотно убирает ладонь с груди. — Хочу прижаться к тебе голой.

— Ты не сможешь просто прижаться.

— Смогу, если стянешь с меня рубашку. Она раздражает.

— И мы помолчим? — в очередной раз ошеломлённо вскидываю бровь.

— Обещаю.

— Ладно…

Отпускает. Отхожу немного, стягивая мокрую вещь. Бросаю на пол.

— И бельё тоже…

— Ты непробиваем, — обречённо стону.

— Я держу слово, Яна.

— Я вижу. Стоит по стойке смирно твоё «СЛОВО». Твёрдое и непоколебимое…

***

Остаюсь в тонком кружевном белье, которое практически ничего не скрывает. Ткань липнет к телу, давно стала прозрачной.

Женя рассматривает меня, словно впервые. Каждый сантиметр тела обводит глазами. Кожа под его восхищённым взглядом начинает покалывать и разгораться. Хочется скрестить руки на груди, но после всего, что между нами было, нет смысла этого делать.

— Подойди… — велит хриплым голосом, будоража во мне гамму чувств.

Хочу его так же сильно, как и он меня. Внутри все горит и скапливается в один напряжённый комок, пульсирует, ноет и требует выплеска распирающей энергии.

Послушно возвращаюсь к нему. Он подцепляет пальцами лямки бюстгальтера и медленным движением стягивает с плеч, частично освобождая грудь от чашечек лифа. Горячие струи воды каскадом падают на нас, мощно бьют по заострившимся соскам, превращая тело в дрожащий нерв.

Склоняя голову к моему виску, гонщик протягивает руки за плечи и без заминки расстёгивает застежку, позволяя кружеву скользнуть к моим стопам. Затем опускается на корточки, стаскивая трусики по бёдрам к лодыжкам. Переступаю через тесёмки, освобождаясь от последнего лоскутка ткани.

Оголившись перед ним, начинаю ощущать себя слишком уязвимой, беззащитной и безоружной. Нутро переполняют трепетные чувства. Они же и толкают в искусно организованную им ловушку.

— О чем мы будем молчать? — выдыхаю с тихим стоном, когда губы Евгения касаются моего живота, заставляя тело непроизвольно вздрагивать.

— О том, как нам хорошо быть вместе… — оставляет поцелуй на пупке, затем чуть ниже, и ещё ниже… и ещё…

— Женя-я-а-а-а… — запрокидываю голову и вцепляюсь пальцами в его волосы, едва не теряя равновесие, когда горячий язык мужчины тягучим движением проходится по чувствительному клитору, лаская его.

Женя с жадностью впивается пальцами в мои ягодицы, вжимаясь в «развилку» обжигающим ртом. Кружит языком по плоти настолько нежно, что нервы дрожат от удовольствия. Искрят и ноют сладкой истомой.

— Поднимииись… — молю, внутренне сгорая от стыда.

Раньше я не позволяла Косте спускаться ниже пупка языком. Для меня это слишком интимно, за гранью моего понимания и терпения.

Женя не знает границ. Он уверенно делает то, что хочет, не спрашивая моего согласия.

Но, черт! Это так ошеломляюще прекрасно и чувственно, что разум отключает напрочь. Ещё немножечко, и я захлебнусь вихрем эмоций.

Ещё чуть-чуть…

Ещё… Ещё…

О, Боже…

Хватаюсь руками за его голову, когда пол едва не уходит из-под ног.

Он втягивает комочек в рот и мягко посасывает, вынуждая мои бёдра неконтролируемо дрожать, будто под напряжением тока. Легкий укус становится решающим толчком. Тело насквозь прошивает невероятным удовольствием. Выгибаюсь, едва не теряя сознание.

Оргазм наступает мгновенно, выбивая из лёгких воздух. Фейерверк эмоций пронзает дрожью каждую клеточку тела, нещадно лупит током, взрываясь во мне ярким, ослепительным кайфом и выкриком его имени.

Подрагивая в его объятиях, проваливаюсь в блаженство…

Евгений

Какое-то время мы стоим молча, наслаждаясь прикосновением тел. Прижимаю её сильнее к груди и ощущаю настоящий кайф. Несмотря на пульсирующую в теле кровь, летящую на мощных скоростях, и жажду секса, распирающую до боли член, я всё равно счастлив просто стоять и держать её в руках.

Ноющую тяжесть в паху можно пережить. С этим несложно смириться и потерпеть какое-то время. Хочу, чтобы Яна привыкла ко мне, чтобы не боялась сама проявлять интерес и желание к естественным вещам. Например, к тому же сексу в любых его приемлемых формах.

— Ты не умеешь держать слово, — её хриплый шёпот первым прерывает затянувшуюся паузу.

— Я же молчал, малыш, — притворно возмущаюсь, поглаживая гибкую спинку.

Обвожу пальцами несколько вершинок позвонков, а затем и расслабленные лопатки, прислушиваясь к её сердцебиению. Ритм потихоньку спадает, дыхание выравнивается. Моя девочка возвращается в норму, начиная понемногу острить.

— Ты бесцеремонно делал то, что хотел.

— Я мечтал доставить кое-кому удовольствие, — целую её висок и продолжаю: — Тебе же понравилось, не отрицай.

— Я не… У меня не…

— Я понял, — прерываю её отчаянные метания, насквозь пронизанные девичьим смущением. — Не говори ничего. Ты мне нравишься такой, какая есть. Неопытная стесняшка.

— Такими темпами ты развратишь меня раньше времени.

— Я сделаю из тебя настоящую женщину.21b4bc

Яна на секунду замирает, затем поднимает с моего плеча голову и заглядывает в мои глаза. Её взгляд полон изумления.

— А сейчас я кто для тебя?

— Сейчас ты моя глупенькая девочка, — обхватываю ладонями ангельское лицо и впиваюсь в него ласковым взглядом. — Ты даже не представляешь, как мне с тобой хорошо. Есть хочешь?

— Очень… — улыбается, с интересом разглядывая мою грудь.

Принимается расстегивать последнюю нижнюю пуговицу на рубашке. Отводит края в стороны, неотрывно исследуя моё тело.

— А как же… ты? — скорее на автомате опускает ладошку на вздыбленный член под мокрыми трусами, несильно сжимает его и одёргивает руку, как от кипятка.

— Аха… Черт… — срывается с моих губ. Тело мгновенно обжигает волной набежавшего тока. В затылок ударяет пульс. Стараюсь гасить возбуждение мыслями об ужине с ней. Впереди целая ночь, которую мы обязательно проведём с пользой для двоих. Сейчас же я боюсь всё испортить. — Малыш, не нужно его трогать, если не желаешь продолжения, — хрипло выдавливаю из горла совет.

— Прости, — не зная, куда определить свои руки, нерешительно кладёт мне на грудь.

— Не извиняйся, — накрываю её кисти своими ладонями.

Вся накопленная на себя злость осыпалась вместе с разбитым полотном стекла. Отступила на время.

Знаю, что затягиваю девочку во временный ад, лишая права выбора, но не могу ничего с собой поделать. Она нужна мне как воздух. И то, что Яна не предназначена для роли любовницы, но считает себя таковой, ещё больше убивает. Эту проблему я обязан решить в кратчайшие сроки, потому что терять её не желаю.

— Не хочу, чтобы ты считала себя любовницей, тем более чувствовала вину. Обещаю, это временно, Яна. Ты должна запомнить одну вещь и повторять её как мантру по сто раз на день: «Ты — моя единственная и самая желанная женщина». Повтори.

— Женя…

— Повтори!

— Я — твоя единственная женщина.

— Умница. Запомни и перестань себя накручивать, — захватываю сладкие губки своими, нежно скользя по ним языком. Янка судорожно вздыхает, инстинктивно приоткрывая рот. Мне так хочется впиться в неё, заполнить языком сладкое местечко и насладиться поцелуем, но в последний миг «бью по тормозам», останавливая порыв. Ужин может не состояться, если мы оба выберем постель…

— Помоги мне стянуть рубашку, — шепчу ей в губы, неохотно отстраняясь.

— Хорошо.

Дрожащими пальцами стягивает поочерёдно рукава. Сначала здоровую руку освобождает от прилипшей ткани, следом аккуратно оголяет вторую со швом. Зависает взглядом на пластыре, затем находит старый шрам от пули и молчит, прожигая его влажными глазами и кусая в отчаянии губу. Касается пальцем белой отметины. Я вздрагиваю от щекотки, она пугается, резко одёргивая руку.

— Яна, — тихо зову, — что с тобой?

— Прости меня. Я подставила тебя под пулю, — поднимает на меня задумчивое лицо. — Ты снова рисковал жизнью ради женщины. Почему ты это делаешь? Что тебя связывало с Валерией?

— Дружба, — не хочу давать повода для размышлений. У женщин фантазия неугомонная и, зачастую, убийственная. — Ты меня ревнуешь? — усмехаюсь как дурак, стирая пальцем скатившуюся слезинку. Выключаю воду.

— Женя! — ищет в моих глазах покаяние.

— Что? — ещё шире улыбаюсь. — Знаешь, как мне приятно!

— Не льсти себе. Можешь ущипнуть себя за чувствительное место и очнуться, наглец!

— Врушка. Иди ко мне, — заключаю в объятия, опуская подбородок на её макушку. — Безумно хочу, чтобы ты меня ревновала. Почему нет?

— А поводы для ревности ты будешь подкидывать мне каждый день?

— Нет. Ты единственная женщина, которую я желаю во всех планах.

— Женя, это ведь не любовь, всего лишь увлечение, даже страсть. Ты строишь планы на будущее без чувств…

— Доверься мне, Яна. Уверен, ты сейчас чувствуешь то же, что и я. Скажи мне правду, ты ведь мечтаешь о большем? Почему мы не можем идти к этому постепенно? Учиться понимать друг друга и ценить? Я не уверен, что между нами только страсть. Здесь всё намного сложнее и глубже. То, без чего я уже не смогу.