Глава 59. Уж полночь близится…

Алина

Бравые молодцы в экипировке спецслужб с оружием наперевес врываются в дом и кричат: «Бросайте оружие, вы окружены! Не двигаться, руки за голову!» Чумазые заложники в потрепанной одежде понимают, что спасены, обнимаются и плачут навзрыд.

Кажется, так это выглядит в фильмах? Мне как никогда хотелось оказаться героиней такой кинокартины. Только вот суровая реальность заключалась в том, что я лежала на кровати в спальне, сжавшись в комочек.

Омоновцы — или кто там этим занимается — не нагрянули, небеса не рухнули, Дуриан с лестницы не навернулся и даже во время ужина ничем не подавился. А так хотелось…

Если бы сила намерения могла убивать, то он бы точно не выжил, но вместо этого лишь напомнил, что будет ждать у себя в спальне вечером. При этом посмотрел на меня таким плотоядным взглядом, что я сразу поняла: если дорвется, до утра не отпустит.

Хотя почему если? Не если, а когда.

Не знаю, на что я надеялась, когда отвлекала его таким способом.

Но зато о Германе Лебедев, кажется, и правда забыл.

Кровь бурлила, неслась по венам и затуманивала мозг. Как выдержать эту ночь и не попытаться задушить Дуриана? Правильный ответ — никак. Я действительно боялась, что сорвусь.

Только Игорь ведь обязательно поймет, что с Германом не всё закончено, если перестану играть, если не сдержусь. Выбора не было: назвался соблазнительницей — полезай в комбинацию.

Возникла мысль надеть на себя сто одежек, и все с застежками. Представила, как в спальню к Дуриану вваливается девица-бочонок, как он теряет дар речи, а потом начинает снимать одежду. На сорок восьмом платье с ма-а-аленькими пуговками в длинный-длинный ряд ему надоедает, он устало машет рукой: мол, не хочу я уже ничего, иди к себе. Бинго!

Я бросила взгляд на часы: полдесятого.

Нервно сглотнула — пора.

Нехотя встала с кровати и медленно направилась к гардеробной. Выряжаться не собиралась, конечно же. Выбрала обычное синее платье с поясом и пуговицами спереди.

Одевшись, села в кресло у туалетного столика и долго смотрела на себя в зеркало. Когда часы показали без пяти десять, встала. И замерла.

Ноги будто одеревенели, волна ужаса накрыла меня с головой, а по телу пронеслась мелкая дрожь.

«Давай, Алина. Сделай шаг. Молодец! Еще один. И еще. Ну же, вперед! Будь что будет».

Вот так, шаг за шагом, я и двигалась к комнате Игоря.

И хотя расстояние было небольшим, этот путь занял будто целую вечность и дался очень тяжело.

Всё то, что раньше казалось таким важным, вдруг потеряло всякое значение. Я решительно не понимала, как кто-то мог спать за деньги с теми, кто противен? Это же предательство себя каждый раз.

Я тешила себя тем, что в моем случае это не предательство, наоборот, спасение того, кого любила. Любила всем сердцем. Только вот глупые обиды и чужие ценности мешали увидеть, что ценно именно мне.

Уже перед дверью спальни хозяина дома я снова встала как вкопанная. Медленно подняла руку и еле слышно постучала. Надеялась, что никто не отзовется, но Дуриан, похоже, заждался, громко рыкнул:

— Входи.

И я открыла дверь и вошла.

Мрачная атмосфера комнаты давила, делая мое и так не радужное настроение еще более угрюмым. Тяжелые темно-коричневые шторы, темная же мебель, даже огромная кровать посреди спальни и та накрыта коричневым покрывалом.

С другой стороны два кресла и камин. В одном из кресел, боком ко мне, и сидел Дуриан.

Правда, сразу вскочил, как только я зашла.

Окинул меня горящим взглядом сверху вниз и цокнул: видимо, наряд не пришелся по нраву. Однако комментировать не стал.

Нас разделяли пять шагов, не больше, но я не могла себя заставить двинуться в его сторону. Живот скрутило от страха, и я неосознанно дотронулась до него рукой, задев пояс.

Дуриан по-своему воспринял этот жест и, облизнув губы, выдохнул:

— Да, умница. Разденься для меня, Алина. Медленно.

«Медленно? О, это я могу! Это я горазда! До утра устроит?» — фыркнула про себя, но вслух произнесла лишь короткое:

— Как захочешь…

Насколько можно медленно я развязала пояс. Потом принялась за пуговки.

Когда с ними было покончено, медленно провела правой рукой по левому плечу, оголяя его.

Игорь напрягся, явно еле сдерживаясь. Даже взгляд потемнел.

Как долго можно снимать расстегнутое платье? Оказалось, что недолго. И вот я уже стояла перед Дурианом в одном нижнем белье. Меня пробил нервный озноб, и кожа тут же покрылась мурашками.

— Подойди, — хриплым голосом произнес Дуриан, и я двинулась к нему, надеясь, что он не заметил, как дрожали мои колени.

Когда оказалась достаточно близко, он поднял правую руку и провел ею от моей шеи до живота, остановившись у линии трусиков.

Я протянула свою руку и коснулась его ремня, а про себя молилась, чтобы что-нибудь случилось, чтобы мне не пришлось через это проходить.

Стоявшие на камине старинные часы громко отсчитывали секунды, но ничего не происходило.

В воздухе раздался звон. Или это у меня в ушах зазвенело от напряжения?

«Так, надо что-то делать».

Я протянула руки к груди Дуриана и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

Но он вдруг поднял руку, схватил меня за подбородок и впился в мои губы жестким поцелуем. Таким, словно хотел смести все преграды, показать, кто хозяин положения.

И тут зазвонил телефон. Я ощутимо вздрогнула, но он лишь прижал меня к себе еще крепче, продолжив начатое.

Мелодия стихла.

Вдруг я ощутила руки Дуриана на застежке лифчика. И тут снова зазвонил телефон.

«Ну давай же, возьми трубку!» — взмолилась я про себя.

Игорь зарычал, но не остановился. И вот, когда он уже взялся за тонкие лямки, готовый снять с меня этот мешающий ему барьер, мобильник стих, но тут же затрезвонил снова.

Нехотя оторвавшись от меня, он громко выматерился, но всё же подошел к креслу и взял лежавший в нем аппарат.

— Слушаю! — рявкнул он. Через пять секунд нахмурился, а еще через десять помрачнел, выдал: — Понял. Буду.

И положил трубку. Повернулся ко мне.

— Мне срочно нужно уехать, Алина.

Я попыталась надуть губы, сделать вид, будто сожалею.

— Надолго?

Похоже, поверил.

— На пару дней. Но когда вернусь, мы обязательно продолжим.

Я кивнула.

Дуриан подошел, сжал меня в объятиях, снова поцеловал, а потом быстрым шагом вышел из спальни.

А я не устояла на ногах: рухнула на колени и закрыла лицо руками.

И нет бы ликовать: казнь отсрочена! Но вместо ликования в душе была безжизненная пустыня. А еще маленькой птичкой летала мысль: в следующий раз меня уже точно ничто не спасет.