ГЛАВА 8. Я ТОЛЬКО ВООБРАЖАЛ СЕБЯ ВЛЮБЛЁННЫМ

Когда Римма разжала пальчики, не зная куда деться от смущения, Артём едва сам не грохнулся в обморок от нахлынувших эмоций. Он станет отцом. У него родится ребенок от желанной женщины. В своем отцовстве не сомневался ни секунды. В ту ночь, когда привез Золушку к себе домой и буквально набросился на нее со своей страстью, защиту он не использовал, а девушка была настолько неискушенной, что и не думала о том вообще. Артём принял решение за них двоих. Пусть Римма сейчас и злится на него, возможно, даже ненавидит, но он не позволит ей ускользнуть и вновь убежать. Попробует завоевать доверие Золушки, доказать, что он не просто попользовался ею и выкинул из своей жизни, чтоб она в одиночку расхлебывала последствия. Еще больше укрепился он в своем мнении, когда увидел, в каких условиях она живет. Потерявшаяся в религиозном фанатизме мать и тунеядец отец. Определенно, Римма не должна там оставаться, и тем более растить ребенка в подобном микроклимате. Больших трудов стоило ему не уложить Римму в свою постель, а поселить на первом этаже дома под предлогом, якобы девушка может упасть с лестницы. Но как бы не желал Артём видеть возлюбленную в своей спальне, он твердо решил не давить на нее. Он дождется, когда она поймет, что он чего-то стоит, стоит ее доверия и любви. В Петербурге начались матчи за Кубок страны. В первой же игре в первом тайме серьезную травму получил Коля Модзалевский и выбыл, судя по всему, надолго. А он их лучший пенальтист, всегдашняя надежда на победу по результатам пенальти. Саша Родионов пропустил два мяча подряд, в то время, как в ворота соперника залетел всего один, благодаря неплохому подкату в исполнении Гошки Арефьева. К перерыву «Арктика» не выполнила задачу-минимум, поставленную главным тренером – вырваться вперед или сыграть вничью. В раздевалку плелись слегка деморализованные. Леонид Арефьев появился вместе со вторым тренером, плотно закрыл дверь раздевалки и спросил: – И что это было? При всех наших козырях, вы играете сегодня из рук вон плохо. У противника больше возрастных спортсменов, которые устают быстрее вашего. Павла Марченко, который у них играет мощно на левом фланге и единственного, кого стоило бы по-настоящему опасаться, на поле нет. Если кто не знал, Футбольная ассоциация наказала Марченко четырехматчевой дисквалификацией за стычку с арбитром. – Поле рыхлое. Капец просто, – пожаловался Тимур Краев. – А для чего мы тогда тренируемся в дождь и на промерзлых покрытиях? – парировал Лёня. – Перед встречей с вами соперники дрожали, как листья на ветру, а теперь уже шампанское заказывают, готовятся победу праздновать. – Да они прут на нас, словно танки! – не сдержался Краев. – Провоцируют на удаление. – Как танки, говоришь? – прищурился Леонид. – Точно, – ершился Тимур. – А знаешь, Краев, что надо делать пехотинцам, которые вынуждены сражаться с прущими на них танками? – иронично спросил тренер. – Что? – не знал ответа Тимур. – Не ус…ться, вот что, – под всеобщий хохот ответил Леонид. Умел он подбодрить команду, и во втором тайме «Арктика» разделала соперников под орех. Один день перед следующим матчем давался игрокам в свободное время, и парни отправились кто куда. Артём с Гошей просто гуляли по Северной столице, поели в кафе на берегу канала Грибоедова, зашли в небольшой музей Арктики и Антарктики, наткнулись на интересную антикварную лавочку, спрятанную в исторической части города. Гоша купил Олесе сережки с топазом, а Артём не смог пройти мимо самого настоящего ларчика. Стоил ларец нехило, но его Золушка стоила такого подарка. Он скучал по ней и отправлял по нескольку сообщений в день. Интересовался ее самочувствием, работой, узнавал, как в целом проходит ее день. Она подружилась с соседями по деревне, заверила, что не пользуется общественным транспортом, благодарила за разрешение брать Тойоту. В переписке Римма не отделывалась односложными и сухими ответами, а обстоятельно все ему описывала, что давало Артёму надежду на ее взаимность. Она, оказывается, смотрела прямые трансляции обоих матчей, поздравила с удачным стартом. Может быть, ему всего лишь хотелось так думать, но казалось, что в ее сообщениях сквозит восхищение и гордость за него. Перед возвращением домой он ей позвонил. – Римма, а ты приготовишь чего-нибудь? – попросил он. Девушка рассмеялась. – Неужели крутых футболистов никто не кормит? – Кормят. Но твоя еда гораздо вкуснее, – честно ответил Артём. Его Золушка прекрасно готовила. С юных лет он питался в каких-то столовках, в интернате, в футбольном клубе. Домой приспособился заказывать готовую еду. По факту, его много лет никто не кормил домашней едой. С тех пор, как мама сбежала с сектантами, никто не стряпал каких-либо блюд специально для Артёма. – Говори свои пожелания, приготовлю, – пообещала Римма. И когда он вернулся поздно вечером, она не спала, а на кухне его ждало настоящее пиршество. – Ты почему не ложишься? – попенял Артём, в тайне радуясь, что она ждала его. – Тебе отдыхать надо. – Я себя прекрасно чувствую. К тому же завтра вставать рано не придется. Моя подруга Соня попросила поменяться с ней сменами, так что у меня предвидится внеплановый выходной. – Чем ты займешься в свой внеплановый выходной? – взял Артём из рук Риммы тарелку с горячим рассольником. – Съезжу в поликлинику, встану на учет, – поставила она на стол плетеную корзину с нарезанным хлебом. Такие плетеные корзинки делал сосед по деревне, пенсионер Матвей Степанович. Делал много и отдавал старшей дочери на продажу в городе. Соседям же раздаривал бесплатно. – Никаких районных поликлиник и ожиданий в очередях, – твердо сказал Артём. – Я отвезу тебя в хорошую клинику. Мне Леонид Арефьев посоветовал. У него там жена с первым ребенком наблюдалась и сейчас со вторым тоже. – Ты советовался с главным тренером по поводу клиники? – удивилась Золушка. – А почему нет? – с удовольствием кушал Артём то, что она наготовила. – Мы все с ним советуемся, по любым вопросам. – Вы его сильно уважаете? – Безмерно. Ты не представляешь, сколько всего он сделал для «Арктики». При этом продолжает развивать клуб, думает о его будущем, ищет перспективных футболистов среди молодежки и резервных команд, таких, которые заиграют в полную силу не сразу, а через пару-тройку лет. И, на мой взгляд, это очень дальновидно, так как кто-то может уйти из основного состава, кто-то может растерять физическую форму или надолго выбыть из-за травмы, некоторые игроки будут отсутствовать из-за игр за сборную страны. Всегда должна быть равноценная замена. А год назад Леонид нашел спонсоров на постройку медицинского центра на территории клуба. Теперь нам не надо проходить обследования и лечиться где-то еще. В центре есть любой врач, даже стоматолог. Кроме гинеколога, конечно, – поправился Артём. – Почти во всех матчах вы играете одним составом. Получается, вашим соперникам известно, чего от вас ожидать, – проницательно заметила Римма. – По-моему, со стороны тренера не так уж и дальновидно ставить игроков, которых легко просчитать. – А вот и нет, – улыбнулся Артём, не ожидавший от девушки подобной осведомленности. – Леонид меняет тактику и комбинации перед каждой значимой игрой. И никто из противников не может знать, каких новшеств ожидать от нашей команды. Мы часто преподносим сюрпризы и сбиваем с толку. «Арктику» больше никто не сбрасывает со счетов. – Он очень хорошо разбирается в людях, да? – сделала вывод Римма. – Как никто другой, – ответил Артём и только сейчас вспомнил о подарке. – Римма, я тебе привез кое-что. Совсем забыл. Он поднялся из-за стола и вышел в прихожую. Упакованный в подарочную коробку ларчик дожидался на деревянном табурете. Сильвер усиленно делал вид, что несет возле табурета охрану. В лапах у него была зажата изрядно обгрызенная жилистая палочка, какие продают в зоомагазинах в качестве лакомства. – Балует тебя Золушка, – хмыкнул Артём, прекрасно помня, что сам такого псу не покупал. При виде ларчика Римма неожиданно заплакала. – Римм, ты чего? – испугался Седов. – Я тебя обидел чем-то? – Никто меня не обижал. Тем более ты, – терла она слезы кулачками. – Просто, Артём, обо мне еще никто так не заботился. Никогда. Даже родители в детстве. И подарков таких не дарил никто. Он тонул в нежности к этой девушке. Тонул в сильном чувстве, которое она вызывала в нем. Хотел запереться с ней в спальне и не выпускать несколько часов кряду. Но… меньше всего на свете он хотел, чтобы она согласилась на эти несколько часов кряду из чувства благодарности. Ему нужно от Риммы гораздо большего, чем обычная благодарность. – Ложись спать, – мягко поцеловал ее в щеку. – И… спасибо за ужин. Очень вкусно. Обо мне, знаешь ли, тоже никто так еще не заботился. Быстро поднялся на второй этаж, не заметив в своем взволнованном состоянии Сильвера. Пес прошмыгнул в комнату вслед за хозяином и устроился на его удобной и широкой кровати, чего ему делать запрещалось. Артём усмехнулся на наглость мохнатого друга и не стал прогонять. Сильвер спал на спине, раскрываясь пузом, что на языке собак означает полное довольство своей судьбой, а Артём, закинув руки за голову, долго не мог уснуть. Он слышал, как Римма немного повозилась на кухне, слышал, как затворилась дверь ее спальни. Последующие две недели он часто уезжал, но ему все равно удавалось достаточно много времени проводить с Риммой. Они вместе выбирали продукты к ужину, вместе смотрели фильмы, вдвоем съездили в клинику. Гуляли и навещали деревенских соседей. Даже спорили. Их споры касались футбольных матчей, где они не сходились во мнениях судейства, игры того или иного спортсмена. Несмотря на внешнюю скромность, Римма оказалась азартной девочкой. Римма так гармонично вписалась в его жизнь, что он уже и не представлял жизни без нее. А еще он кое-что узнал, кое-что такое, что впору ложиться на спину вместе с Сильвером и демонстрировать всему свету свое абсолютное счастье. – Арефьевы договорились со своей знакомой регистраторшей, – сообщил он Римме. – Нас могут расписать послезавтра в восемь тридцать утра до официального часа открытия дворца бракосочетаний. – Так скоро? – заметно разволновалась она. – Римм, у меня позже сплошные разъезды. Давай, не будем откладывать? – Хорошо, – покорно согласилась девушка. – Если тебе нужно… платье, фата, я готов оплатить. – Не нужно. Мы же решили уже. – И никаких родственников? – уточнил он. – Точно нет, – непроизвольно поморщилась Римма. Артём понимал ее реакцию, так как стал невольным свидетелем телефонного разговора между матерью и дочерью. Елена Петровна не интересовалась тем, как там поживает дочка, она интересовалась, когда и сколько Римма намерена давать родителям денег. На свою свадьбу он все же надел костюм, единственный в его гардеробе, купленный не так давно для всяких торжественных мероприятий, что случались в футбольном мире. Римма облачилась в кремовое прямое платье без каких-либо изысков, но чрезвычайно ей шедшее. В густых волосах с красивыми каштановыми переливами появилась жемчужная заколка. Она выглядела очень трогательно. – Идем? – взял он ее под руку. – Нам нельзя опаздывать. В девять часов любезная регистраторша должна уже расписывать следующую пару. – Не такую, что лезет в обход очереди? – улыбнулась Римма. – Точно. Олеся с Гошей были уже на месте. Артём мысленно поблагодарил Олеську за то, что не вырядилась в нарядные брендовые шмотки и не пыталась затмить невесту. – Ваши кольца, – вложила жена Георгия в ладонь Артёму бархатную коробочку. Арефьевы сами захотели сделать такой подарок, подарить свадебные кольца. Напряжение Риммы, едва уловимое, но все же ощутил. И только теперь догадался, что ей может быть неприятно присутствие его бывшей девушки, еще и в качестве свидетельницы. Обругал себя за такое недомыслие со своей стороны. Надо было поговорить с Риммой по этому поводу, объяснить как-нибудь понятно про свои прошлые отношения с Олесей. Регистрация брака прошла быстро, буднично, неинтересно, но Артём был счастлив, счастлив оттого, что Золушка теперь его жена и теперь носит его фамилию, он ведь давно ее выбрал, еще два года назад, и никакая другая девушка ему не нужна. – Удачной поездки, – пожелал Гошка, когда они вчетвером покинули излишне помпезно оформленный зал во дворце бракосочетаний. – Не опоздай на игру. – Я правда, очень рада за вас, – порывисто обняла Олеся Римму. – Надеюсь, мы с тобой подружимся. Его Золушка глянула на предполагаемую соперницу с таким достоинством, что любому бы стало ясно – эта девушка не позволит вытирать об себя ноги. – Про какую поездку говорил Георгий? – спросила Римма после того, как супруги Арефьевы уехали, оставив парочку наедине. Они сами только сели в машину, и Артем как раз собрался задать нужный маршрут в навигаторе. – Мы с тобой едем в Углич, – развернулся он к ней. – Покупать часы, которые ты не выиграла в розыгрыше. – Артём…, я не понимаю. Тебя не понимаю, – пытливо вглядывалась она в его лицо. Зачем ты все это делаешь для меня? – А ты не догадываешься? – осторожно убрал он длинную каштановую прядку, норовившую приклеиться к светло-розовому блеску на ее губах. – Из-за ребенка? – Не только, Римма. – Но ведь ты не любишь меня. Ты не мог так быстро позабыть Олесю. И за то время, что я живу в твоем доме, ты ни разу не прикоснулся ко мне, Артём. Поэтому я не понимаю. – Я тоже не понимал, Золушка моя, – улыбнулся он. – Думал, ты злишься на меня, не любишь. Но, Римма, прости, я прочел твой дневник. – Прочел мой дневник? – прилила краска к ее прелестному личику. – Да. И рад, что сделал это. Теперь я знаю, что ты ко мне чувствуешь на самом деле. И по поводу твоего сравнения с некрасивой миссис Макаллан. Римма, я не читал той книги раньше, но теперь специально прочел. И вот, что скажу тебе. Если уж я, следуя твоему сравнению, Юстас, то ты не миссис Макаллан. Ты другой персонаж из романа – прекрасная Валерия Вудвил, вторая жена Юстаса, которую он по-настоящему любит. Он любит Валерию, а вовсе не Хелену. – Ты серьезно? – теребила Римма на безымянном пальчике тонкое колечко с россыпью прозрачных камушков. – Конечно, – почти коснулся Артём губ девушки. Но, прежде чем поцеловать, сказал важное. – По поводу Олеси, отвечу тебе, моя дорогая, словами того же Юстаса Макаллана – «Я только воображал себя влюбленным».