ГЛАВА 7. ЖЕНИХ И НЕВЕСТА

Вальмовую черепичную крышу из треугольных и трапециевидных скатов Лёня приметил сразу, подъезжая к частной территории. Он и сам подумывал о подобной, когда его собственный дом находился еще на стадии проектирования. Наклонные ребра такой крыши практичны при сходе осадков. Но по этой же причине застройщик и отговорил Арефьева от нестандартного решения. – С нее легко скатывается снег. А вдруг засыплет кого? На посту охраны сверились со списком приглашенных и пропустили джип за шлагбаум. Навигатор привел к дому с вальмовой крышей. Не дом даже. Солидный особняк. Автоматические кованые ворота распахнулись двумя створками. За ними гостей поджидал плотный, плечистый мужчина в летнем бежевом костюме. Лёня опустил стекло со стороны водителя, собирался представиться, но незнакомец опередил. – Баренцев Савелий Тимофеевич. Вот как. Сам хозяин. Без всякой на то причины Арефьеву неожиданно понравился отец Майи. Было в нем что-то располагающее. А, возможно, Лёню просто зацепило, что Баренцев лично спустился к воротам и искренне рад видеть жениха дочери. – Я смотрел все матчи с твоим участием, Леонид, – поделился Савелий Тимофеевич после того, как джип был пристроен в гаражном отсеке между темно-синим Citroen и антрацитовым Mercedes-Benz. – Нечасто мне удается побывать на стадионе, но на твою прощальную игру я вырвался. И за «Арктикой» теперь слежу. Не сомневаюсь, под твоим руководством вчерашняя молодежка вскоре весомо заявит о себе в футбольном мире. – Польщен, – улыбнулся Леонид. Если уж у него не заладится с Майей, во всяком случае, он точно найдет общий язык с ее отцом. – Наши предки уже здесь, – хмыкнул Георгий, когда шли по булыжной, чуть извилистой дорожке к дому. – Поверь, я тоже заметил машину, – несильно пихнул Лёня брата под ребра. Чернильный пафосный Dodge Durango просто невозможно спрятать. Мамочка любила появляться эффектно. Савелий Тимофеевич провел Арефьевых в просторную, элегантно обставленную гостиную на втором этаже. Элегантно одетые женщины, мамы жениха и невесты, весьма соответствовали интерьеру. Собственная мать кинула быстрый неодобрительный взгляд на сыновей. Они не опоздали, но не требовалось напрягаться, чтобы понять причину недовольства. Внешний вид. Отца-то она заставила выглядеть прилично, а вот детей проконтролировать не смогла. Насколько Лёне показался симпатичным Баренцев, настолько же отталкивала Светлана Кирилловна. Безусловно, красивая и ухоженная женщина. Но сколько же манерности. Пожалуй, она даже его родительницу превосходила в выпендрежничестве. И, похоже, ему в самом ближайшем будущем придется стать мужем еще одной ломаки. – Майя скоро будет, – цепким взглядом ощупывала Баренцева будущего зятя. – Я уже отправила за дочерью экономку. Интересно, ему тоже следует обзавестись экономкой, чтоб отправлять за женой всякий раз, как она ему потребуется? Несмотря на свой спортивный прикид, Лёня догадывался, визуальным осмотром жениха своей дочери дама осталась довольна. Как иначе? Умеет ведь распознавать стоимость вещичек. А его спортивные штаны и темная футболка без единой надписи пошиты далеко не в обычном ателье, втиснутом в подвальное помещение многоквартирного дома. Георгий вел себя расслабленно. Плюхнулся на кремовую кожу дивана, закинул ногу на ногу и принялся поедать миндальные орешки, высыпанные в хрустальную пиалу. Брату плевать на условности. Он не стал дожидаться, когда остальные возьмут бокалы со стеклянного столика, отмечая удачную сделку. Лёня мысленно аплодировал ему. Не боится ведь шкет взбучки от мамочки. А она его точно ждет, судя по тому, в какую тонкую линию на миг превратились губы женщины, что дала ему жизнь. Неожиданно Савелий Тимофеевич присоединился к Георгию и тоже стал щелкать орешки. Классный мужик, – радовался Леонид явному сообщнику братьев Арефьевых и противнику спеси. Арочная дверь с витражным стеклом начала бесшумно приоткрываться, и Лёню вдруг накрыло волнение. С чего ему волноваться? Всего лишь заранее обговоренная сделка объединения капиталов между двумя предпринимательскими семьями. Дети с рождения знают, что в нужное время отправятся под венец с тем, на кого укажут родители. Обычное дело в их среде. Он и сам должен будет поступить так же со своими будущими отпрысками. – А вот и наша дочка, – с ноткой гордости в голосе объявила Светлана Кирилловна Баренцева. Такого мощного потрясения Леонид не испытывал никогда. Застать врасплох можно каждого, но разжечь при этом у застигнутого врасплох дьявольскую радость и не менее дьявольскую злость мало у кого получится. В гостиной появилась вовсе не та блондинка, фотографии которой попались Лёне в виртуальном пространстве интернета. Вместо худосочной и манерной девушки, которую заранее невзлюбил, он видел сейчас перед собой Машу! В обычном скромном платье и с хвостиком, небрежно перетянутым цветной резинкой. Он видел свою любимую Машу! Девочку, что безраздельно завладела его сердцем. И, судя по выражению крайнего изумления на хорошеньком личике, она была ошеломлена не меньше его самого. Маша переводила растерянный взгляд с Георгия на Леонида и явно не понимала, о чем говорит ее мать. А вот Лёня от первого шока уже оправился и явственно слышал Светлану Кирилловну. – Представляете, – весело щебетала несносная женщина. – Когда пришло время сообщить дочери о предстоящем знакомстве с женихом, я перепутала имена. Сказала Маюше, что свадьба будет с Георгием Арефьевым. Майя, папа ведь потом сообщил тебе о моей ошибке? Майя значит…, – клокотала буря в венах и жилах Леонида. Буря переполняла сердце и метала раскаленные искры гнева из всегда светлых, а теперь потемневших зрачков. Не обращая внимания на своих и будущих родственников, Лёня стремительно приблизился к Маше-Майе, сжал ее плечо и поволок девушку из гостиной. За дверью тянулся длинный коридор-галерея с живописными полотнами на стенах. Толкнул прелестницу к искусственно состаренной стене, в пространство между двумя картинами в тяжелых рамах, загородил собою отступы к бегству, еще и запястье девичье сжал, чтоб не смела брыкаться. – Маша значит? – процедил он, едва сдерживая гнев. – Я могу спросить тебя о том же, Алексей-Леонид, – с вызовом глянула на него пигалица. Ее губы сегодня были накрашены алой помадой, и этот яркий пурпур настолько диссонировал со скромным нарядом, что Лёня вытащил из кармана штанов салфетку и грубо стер пламя с ее рта. У Майи не было возможности уклониться. Скомкал салфетку, сунул обратно в карман и извлек теперь уже свой сотовый телефон. – Это кто? – увеличил Лёня сохраненную в памяти гаджета фотографию блондинки. – Вика. Моя двоюродная сестра, – узнала Майя и лицо со снимка и антураж, где были сделаны кадры. – Я в тот вечер приболела, родители взяли с собой Вику, а журналист ошибочно написал, что Баренцевы прибыли с дочерью. – Как же ты мне сладко пела. Никогда не бывала в Париже раньше. Друзья родителей пустили пожить бесплатно, – стало ясно Лёне, почему не признал свою невесту раньше. – Приехала в другую страну развлечься перед свадьбой? И улеглась в постель с первым же подвернувшимся мужиком? – А ты сам, что сделал!? – вспылила Майя. – Две недели занимался сексом с первой встречной девушкой, зная, что вскоре женишься на другой! – Как ты могла довериться незнакомцу!? – гнул свое Арефьев. – Я мог оказаться отвратительным типом, продать тебя в бордель или на органы. – А ты!? – не оставалась в долгу Майя. – Я могла быть клофелинщицей или какой-нибудь девчонкой, работающей в паре с наркоманами. Могла ограбить тебя! – У меня дома работали камеры, – парировал Лёня. – И все ценное я спрятал в сейф. – А! Так дом все-таки твой? Да? А как же друзья, что предоставили тебе квартиру на время отпуска? – поджала Майя губы. – Дура малолетняя! – Вот как? Помнится, в Париже ты меня малолеткой не называл. Все больше – вишенкой или ириской. Ах, да, – картинно закатила глаза нахалка. – Еще секси-девочкой называл. – Не думал, что моя жена окажется шлюхой! – продолжал негодовать Лёня и совсем не ожидал получить удар в челюсть. Свободной рукой Майя врезала ему. Да не пощечину залепила, а хорошенько так вдарила, до соленой крови на губах. – Кто тебя драться научил? – перехватил он второе ее запястье, не давая ударить вновь и не реагируя на капли крови, пачкающие футболку. – Мужчина научил, – дерзко выпалила Майя. – Мужчина? – по новой взбесился Лёня. Он вдруг вспомнил, как сам учил играть ее в бильярд, как стоял у нее за спиной, дышал в ушко и мечтал затащить в койку. – Спала с ним? – Не скажу, – топнула Майя ножкой. Не об пол топнула, а по его ноге. Больно как. Невольно дернулся, ослабевая хватку, чем и воспользовалась пигалица. Выскользнула, убежала в неизвестном направлении. В парадную гостиную вернулся один, на ходу стирая кровь с губы. – Майя заранее согласна со всеми нашими решениями, – нагло объявил он родне. – Сколько времени потребуется на организацию свадьбы? – Три месяца, – пискнула теща. Напор зятя то ли напугал, то ли восхитил ее. – Два, – отрезал Лёня. – Вы сами все организуйте, я дам любую сумму. – А теперь, извините, вынужден вас покинуть. – Я с тобой, – выскочил Георгий вслед за ним на винтовую модерновую лестницу. – С предками домой езжай, – быстро спускался вниз по ступеням Леонид. – Лёнь, можно я у тебя переночую? Ну, пожалуйста, – не отставал Гоша от широкого шага брата. – Ночуй, – разрешил Леонид. И правда, лучше сегодня не оставаться ему одному, а то ведь разнесет все в доме к чертям собачьим. Так хоть Гошка его сдержит. Он почти бежал к джипу, не в силах унять нешуточную злость, перемешанную с полнейшим восторгом. – Братец, это что сейчас было? – рывком запрыгнул Гоша на переднее сиденье, подозревая, что Лёнька может уехать и без него, и даже не заметит этого. – Там, в доме Баренцевых?