10

Давно не было изжоги, а тут напомнила о себе. Да ещё эта девочка вздумала мне указывать. Зашибись праздник заканчивается. Падаю на диван и прижимаю ладонь к животу, будто это может помочь от боли.

— Не слишком ли ты молодо выглядишь, чтобы указывать взрослым дяденькам?

— НУ Писюш.

Неожиданно то, что ещё вчера возбуждало, режет по ушам.

— Не смей меня так называть.

Глаза Миры наполняются слезами, губы дрожат.

— Не срывай на мне злость. — Она опускается передо мной на колени, гладит по бедрам, тянется кремню. — Я вся перед тобой. Твоя маленькая сладкая Мира.

Провожу рукой по её рыжим волосам, хватаю их на затылке.

— Никогда не смей мне диктовать!

— Да, любимый.

— Пока я не разведусь, даже не вздумай высовываться. Мы и так позволили себе лишнего сегодня. Моя репутация превыше всего.

— Ты стыдишься будущей жены? — На длинных ресницах повисает слеза.

Усаживаю Миру себе на колени и объясняю как ребёнку.

— Ну что ты, малышка. Скоро я всё улажу. И поверь, на новогоднем корпоративе ты

уже будешь королевой бала.

— Люблю тебя. — Мира доверчиво кладёт мне голову на плечо, но чёртова изжога не даёт мне расслабиться. У Миры вряд ли в сумочке найдётся пакетик фосфалюгеля. Это Лера таскала с собой целую аптечку. Да и не хочется мне с юной красавицей обсуждать свои болячки. Надо у матери спросить. Кстати, вот и выход.

Знаю, чем порадовать невесту.

— А вот родителям я сегодня расскажу правду. Хочешь?

Мира выпрямляется и настороженно смотрит на меня.

— Они нормально это воспримут?

— Гораздо хуже они воспримут, если я объявлю об этом со сцены.

— Я не подумала об этом. Ты такой умный, пис... — Мира запинается, перехватив мой взгляд. — Писать романы я не пробовала, но так и хочется рассказать всему миру о своей неземной любви.

Ухмыляюсь. Вроде усвоила урок.

— Я буду в своем паблике.

— Нет.

— Хорошо, — сникает она. — Ты не обижайся. Моя жизнь давно уже на виду... А мы где сегодня будем ночевать? Уже можем поехать к тебе?

— Да. — Во мне просыпается чувство мести. Лера не поедет домой. Окопается в своей клинике или обоснуется пока у Вики. А может, засунет свою гордость в задницу и поедет по новому месту жительства.

Дочка, конечно, тоже выдала сегодня. Ещё немного и задавила бы отца! Я был для Виктории светом в окне, пока она была маленькой. Зато с мамой они как подружки.

Ярослав никого не любит кроме себя, я пока для него больше банкомат, чем отец.

Хотя надо отдать Лере должное, она никогда не выносила наши с ней разногласия на люди и детям всячески объясняла моё перманентное отсутствие дома.

— Скажи мне, милая, а зачем ты поехала сегодня в клинику моей жены?

Мира съёживается на моих коленях.

— Я не знала, что она там работает, честно! Увидела и обалдела.

— Зачем ты испортила её платье.

— Она была так груба со мной.

— Лера? Груба?

— Но дело не в этом. Я, когда поняла, кто стоит передо мной, прям запылала от ревности. Как представила, что ты будешь обнимать на празднике не меня, а эту старуху! — Мира прячет лицо в ладонях.

— Может, и я для тебя старик? Мы с женой ровесники, — приосаниваюсь я.

— Да? — удивлённо округляет Мира глаза. — Я думала, ей лет шестьдесят.

— Прекрати! Лера выглядит моложе своих лет. Конечно, у неё не так упруго здесь, — касаюсь груди Миры, — и вообще... Но ты сгущаешь краски. Пока человек готов заниматься любовью, старость ему не светит.

Чертова изжога. Настроение на нуле. Я сам сегодня ни с того ни с сего назвал Леру старой ведьмой.

— Прости. — Мира смотрит на подаренные мною золотые часики на тонком запястье. — Время фейерверков! Как раз удобный момент познакомиться с твоими родителями. А потом поедем в твой дом, и я подарю тебе такую ночь — Мира проводит ладонями по своему гибкому телу, приспускает платье с груди, обнажая манящие вершинки. Волна дикого желания поглощает изжогу, угрызения воспоминания о жене и детях. Чудом не отпускаю тормоза. Возвращаю платье на место.

— Идём к гостям. Иначе они нас объявят в розыск.

Пока Мира занимается технической стороной праздника, нахожу Ярослава. Он уже мутит с дочками моего зама. Снисходительно улыбаюсь им и киваю сыну.

— Ярик, на два слова!

Тот неохотно поднимается из-за стола, и мы идём по залу в сторону родительского стола. На танцполе ещё выплясывает народ, но большинство уже разбилось на компании по интересам и выпивает. Кто кофе, а кто догоняется алкоголем.

— Я тебе кого сказал обхаживать?

— Мне не нравится дочка Великанова. У неё брекеты, и, если смыть косметику, она моль бледная.

— А ты будто уже смывал.

— У меня были похожие тёлки.

— Яр!

— Девушки. А чего ты сам её не окучишь? Всё равно разводишься. Что тебе Мира даст, кроме секса?

— Не говори того, в чём не шаришь. Я люблю Миру. И, кстати, прекрати её обхаживать за моей спиной.

— Я не обхаживаю, — насупливается Ярик.

— Ты знаешь, о чём я! Ещё раз повторится, и лишу выходного пособия.

— Пап, ну ты чего! Мы просто потанцевали. Я по привычке сполз руками ниже спины, но тут же убрал их.

— Этого было достаточно, чтобы смутить бедную девочку. Я потом успокаивал её.

— Да понял, я понял.

— Ладно! Мне сейчас нужна твоя поддержка. Я хочу представить Миру родителям как свою невесту.

— Дед её уже заценил, — ухмыляется Ярик. — Ты что сказал им? — Мы уже дошли до столика, где родители пируют с другими нашими родственниками. Отец хитро поглядывает на меня, а мать сидит с каменным лицом.