15

Сергей садится поверх одеяла и вытягивает мускулистые загорелые ноги.

— Виноград, яблоко, а может, банан? —он держит за ножку увесистую вазу и вертит её передо мной.

— Я бананы люблю, — признаюсь честно, — только ем их редко. По фигуре бьют.

— У вас отличная фигура.

— Спасибо.

— А теперь банан в руки и вперёд.

— Вы думаете?

— Мы взаперти и можем позволить себе маленькие радости. — Сергей выбирает самый красивый банан и протягивает мне.

Рот наполняется слюной. Вспоминаю, что ела сегодня в двенадцать дня. Снимаю шкурку, откусываю и разминаю языком пряную мякоть.

— Вкусно? — Сергей отщипывает виноградину и отправляет её в рот.

— М.м, — тяну, закрыв глаза.

— А что вы чувствуете?

— В смысле?

— Ну какие у вас ощущения, когда вы едите банан?

— Знакомый с детства вкус, — улыбаюсь я и откусываю ещё кусочек.

— Продолжайте. Вы так вкусно это делаете. Хочу понять, что вас так привлекает в бананах.

— А вы не любите их?

— Я больше люблю синий виноград. — Сергей кладёт ягоду в рот, раскусывает её.

Смакует и не спеша проглатывает. — Мне нравится надкусывать его кожицу и то, как желейная мякоть скользит по нёбу, как пряный сок стекает по языку.

— Вы словно не виноград едите, а... — не могу вслух даже высказать то, о чём подумала.

— А что? — Сергей сейчас похож на своего кота, который с довольной мордой завалился у ног хозяина и наблюдает за нами.

— Мне даже захотелось винограда.

— Или стать им?

К щекам приливает кровь.

— Никогда не ассоциировала себя с ягодами.

— Напрасно. Вы не договорили про банан.

— Да... Банан... Что-то мне уже не хочется его есть.

— Вы лукавите. Почему?

— Хорошо! Когда я его откусываю, то понимаю, что уже не остановлюсь пока не съем его целиком. В детстве я даже любила обгрызать его кожицу Соскребать зубами мякоть с неё. Теперь довольствуюсь самим бананом. Мне нравится, как он превращается во рту в мягкую кашицу. Только после этого я проглатываю его.

— Никогда не пробовал обгрызать кожицу. Целый банан не съем, если позволите, погрызу вашу шкурку. Когда вы проглотите мякоть, конечно.

— Без проблем. — Я впервые в жизни разговариваю на такие странные темы.

Вроде говорим о еде, а у меня мурашки бегут по спине. Доедаю банан и протягиваю шкурку Сергею. — Пожалуйста.

Он ставит вазу между нами и рассматривает шкурку.

— И как это есть?

— Зубками. Перекидываете шкурку через палец.

Сергей пробует:

— забавно. Даже в голову не приходило.

Я тем временем пробую виноград.

— Хм. Вы открыли для меня его вкус. Я как то раньше слишком быстро проглатывала.

— У вас красивая улыбка, Лера Константиновна. — Сергей кладёт шкурку на край вазы. — Вот только глаза грустные. Где-то потерялось сияние.

— С чего им сиять? — вздыхаю я.

— Да бросьте. Жизнь прекрасна. Как вы могли сейчас заметить, даже в мелочах.

— И что? Плясать от радости?

— Почему бы и нет? Вы любите танцевать?

— Люблю. Только делаю это редко... А сегодня вот танцевала.

— С кем?

— Одна. На сцене. У мужа был юбилей. Он стоял рядом с молодой любовницей и смотрел.

— Вы большая умница. Но там вы это делали напоказ, а сейчас я вам предлагаю сделать это для себя.

— Здесь, без музыки?

— Почему без музыки. Я буду петь и хлопать. Задавать ритм.

— Какая-то дичь. Вы хотите посмеяться?

— Вы закроете глаза и представите, что меня нет.

— Это будет достаточно сложно.

— А вы попробуйте. Вам сейчас это надо. Лекарство для блеска глаз. Я не буду смеяться. Нет ничего лучше, чем смотреть, как женщина самозабвенно танцует.

— Сергей Александрович

— Всегда к вашим услугам.

— Только я оденусь.

— Ни в коем случае. Для полного освобождения я попросил бы вас снять трусики, но понимаю, что для вас это слишком.

— Нет. нет — прижимаю руки к пылающим щекам, понимая, что эти самые трусики вдруг промокли.

— Да, Лера Константиновна. Просто выключите хотя бы ненадолго в голове все социальные и личные конструкты. Сейчас это то, что вам нужно.

Если бы можно было так просто что-то выключить в своей голове. Впрочем, мужу это удалось сполна. Он столько времени изменял мне с молоденькой шлюхой за моей спиной. Нет, я не собираюсь уподобляться ему. Хотя что дурного я делаю?

Меня выгнали из дома, унизили, прошлись по душе в грязных ботинках. Обратной дороги не будет.

А Сергей? На меня давно никто так не смотрел. Рядом с ним я ощущаю себя желанной и мне с ним легко. Мы знакомы от силы час... Но я же не собираюсь с ним спать. Впрочем, как раз спать нам придётся вместе. Но мне всё меньше хочется ругать за это Алекса. Мне сейчас нужно не потерять себя. Не загонять боль предательства глубоко внутрь, а гнать её от себя прочь.

— А что вы будете петь? Боже, царя храни?

— Странный выбор. Я бы предложил что-нибудь более ритмичное. Если хотите, можем включить телик, — Сергей указывает на плазму напротив кровати. — Там полно музыкальных каналов.

— Ну уж нет Пойте, раз обещали. — Свешиваю ноги с кровати. — Это самая странная ночь в моей жизни.

За моей спиной раздаются ритмичные хлопки, странный рык и Сергей запевает песню «Хело, Долли» Армстронга.

Hello Harry, well, hello Louise

It's so nice to be back where | belong

You're still going strong , Mary, I can tell, Jerry

You're still glowing, you're still crowing

| feel the room swaying for the band's playing...[1]

Эту песню я обожаю. Неожиданно для себя тоже начинаю хлопать и, встав с кровати, закрываю глаза и танцую. Голос Сергея проникает мелкими иголками под кожу, и вскоре мы уже поём вместе.

Двигаю бёдрами, пальцы щёлкают в ритме песни. Танцую и не могу остановиться.

Сергей замолкает, и я, чуть дыша от восторга, облокачиваюсь на спинку кровати.

— Вау! Я не знаю, что на меня нашло!

Сергей соскакивает с кровати с вазой в руках и ставит её на стол. Подходит ко мне и сжимает мои плечи своими крепкими ладонями.

— Я сражен. Это было нереально круто. Вы бы видели, как засияли ваши глаза.

Идёмте. — Сергей затаскивает меня в ванную комнату, отделанную белым мрамором. Ставит перед зеркалом в полный рост. — Смотрите. Что я говорил!

— Вы волшебник. И у вас чудесный голос.

Сергей стоит так близко, что спина горит от жара его тела.

— Я хочу танцевать с тобой. — Сергей подносит мою руку к губам, и я поворачиваюсь к нему.

— Мне кажется, нам нужно немного сбавить обороты:

— Ты боишься меня?

— Я ещё не готова перейти на «ты».

‘Сергей проводит пальцами по моей щеке. Их кончики дрожат.

— Простите, Лера Константиновна.

— Я в переносном смысле, — убираю его руку от своего лица, — вы можете говорить мне «ты». Но давайте не будем переходить черту.

— Давай, — Сергей отступает, — но я уже точно знаю одно.

— Что же? — Я знаю ответ на свой вопрос.

— Мы не сможем быть просто друзьями. Рядом с тобой мне сложно сдерживаться.

— А ты попробуй. Нам ведь ещё спать в одной кровати.

— Я умею держать слово, — улыбается Сергей. — Пойдём в комнату. Я так хотел

спать, когда ехал домой, а теперь сон как рукой сняло.

— Я тоже сейчас вряд ли усну.

Возвращаемся в комнату. Я наливаю себе воды из графина. Сергей подходит к комоду и открывает деревянную шкатулку.

— Ты в карты умеешь играть?

— Сто лет в руках не держала. — Напившись, подхожу к Сергею и завороженно смотрю, как он ловко тасует колоду. У меня такая была в детстве. Я тогда прямо влюбилась в белокурых дам и королей. Особенно мне нравилась крестовая красавица в голубом платье. Даже не думала, что такие карты ещё продаются Давно бы купила. — А ты, Сергей Александрович, судя по всему, и в этом профи?

— Сыграем, Лера Константиновна? — уголки его губ дрожат.

— Во что?

— В подкидного.

— Сдавай!

[1] Привет, Гарри, ну что ж, привет, Луиза

Так приятно вернуться туда, где мое место.

Ты отлично выглядишь, Мэри, я могу сказать, Джерри.

Ты все еще сияешь, ты все еще кукарекаешь.

Ты все еще держишься молодцом.

Я чувствую, как комната раскачивается в такт музыке группы... (перевод с англ.)