48

Сергей

Ерофеев, натянув семейные трусы на пуп, сверлит меня обезумевшим взглядом Ох, как не хочется бить рыло этому мудаку возле дома родителей Леры. В какой-то момент мне даже показалось, что Андрей решил нажиться на наших с Лерой отношениях. Я, конечно, надавил на Ленку, и она удалила все имеющиеся у неё компроматы на Ерофеева, но у Леры они всё ещё хранятся в телефоне. Я бы мог сейчас напомнить об этом её мужу, но оставлю на самый крайний случай. А то неровен час хватанёт его очередной инфаркт, да и как-то это уже совсем будет подло с моей стороны.

Неожиданно, калитка распахивается и на улицу вываливаются наши с Алексом девчонки. Лера пытается отобрать у дочери телефон, а та размахивает им как флагом. Оттуда доносятся женские стоны и голос Ерофеева: «Какая же ты сладкая девочка. Пью и не могу напиться. Мира, детка. Бросаюсь Лере на помощь, загораживаю собой их.

— Вика, успокойся. Лера, не горячись.

— Выключи немедленно! Дрянь — ревёт раненым носорогом Андрей.

— Вика не дрянь — рявкает на него Алекс.

— Пап, ты правда уже всех задолбал! Езжай домой! — судя по всему, терпение лопнуло и у сына Леры.

— Кушай, папочка! Не подавись! — бросает через моё плечо Вика. — Делить он маму вздумал! Иди к своим шлюхам!

— О, Ярик А тебе никак новый папочка глянулся? — выплёвывает Ерофеев. —Только имей в виду, он тебя содержать не будет.

Как же ты меня достал, Андрей Семёнович! Выпустив из объятий девчонок, разворачиваюсь к нему, сжимая кулаки. Но Лера и Вика виснут на моих руках, а по обе стороны от них встают наши сыновья. Из калитки, опираясь на вилы, выходит высокий, крепко сложенный мужик, за ним сухопарая женщина, её глаза метают знакомые мне молнии.

Ерофеев плюёт в нашу сторону, подбирает пакет с одеждой и молча роется в нём.

Театр одного актёра утомил, но мы все терпеливо ждём занавеса. Наконец он находит ключи от машины, выкидывает из багажника спортивную сумку, набитую вещами и, забравшись на водительское место, убирается наконец-то восвояси.

— Это не Крым! Неаполь. Себя потешили, соседей порадовали! — Лера выдыхает с облегчением и утыкается носом мне в плечо. Я снова сгребаю её в охапку, смотрю и не могу насмотреться на мою девочку.

— Как же я соскучился по тебе! Познакомишь с родителями?

— Ой, да! — спохватывается Лера и поворачивается к ним. — Папа, мама! Это мой... Серёжа. И его сын Алекс.

— Константин Сергеевич! — прислонив вилы к забору и оценивая меня взглядом.

Перин отец протягивает мне руку. — Как Станиславский.

— Пап, только давай без верю, не верю! — умоляюще складывает руки у груди Лера.

— Ачто? Я был неправ? — вскидывает брови Константин Сергеевич. — Я только увидел вас с Ерофеевым, сразу сказал: не верю! На каком таком энтузиазме ты его тридцать лет вывозила — одному Богу ведомо!

— Па-па! — цедит недовольно Лера.

— А мне верите? — обнимаю её за плечи.

— На первый взгляд так прям орёл! А дальше посмотрим, не засланный ли ты казачок — потирает руки Константин Сергеевич и целует жену в висок. — Да, красота моя?

— ОЙ, Костя, хватит уже гостей на пороге мариновать! Я Татьяна Леонидовна.

Пойдёмте в дом. Стол накрыт давно!

— Благодарю вас, — припадаю к руке Лериной матери, а Алекс достаёт из машины три корзины роз и вручает дамам.

Ко мне подходит Лерин сын и представляется:

— Ярослав.

— Сергей Александрович, — хлопаю его по плечу и жму холодную ладонь. К счастью, он похож на Леру, На Ерофеева у меня пожизненная аллергия. Ему лучше мне не попадаться. — Будем дружить.

— Так, живо все в дом! — Константин Сергеевич с важным видом стучит вилами по асфальту и хитро смотрит на меня. — Серёж, ты беленькую пьёшь?

— Пью.

— Пап, он ещё и казачьи песни поёт:

— И на гармошке если надо — сыграю, — поддакиваю я.

— Да? — В Лериных глазах восторг и обожание. А я думал уже не пригодится в жизни моё умение.

— Ну теперь хоть не я один вас буду развлекать, — отец распахивает калитку, и мы друг за другом входим в сад.

— Гостинцы из багажника не забудь, — шепчу Алексу.

— Сейчас всё будет.