53

Наша с Лерой ссора заставила Ярослава повзрослеть. Ещё недавно он беспечно прожигал мои деньгами, трахал девок и ехало-болело ему, что там в семье происходит.

Я позвонил ему в тот же день, когда узнал с кем Лера мне изменяет. Мне оказалось невыносимо больше оставаться в Крыму, но одному было страшновато ехать двое суток за рулём.

— Яр, я возвращаюсь в Питер. Ты со мной?

— Не заставляй меня выбирать между вами. Вы мне оба дороги.

Я даже растерялся.

— Я не заставляю... Просто здесь мне делать уже нечего, — следующие слова дались мне с ещё большим трудом. — Лера не вернётся ко мне.

— Я тебе очень нужен дома?

— А тебя не потеряют в институте? Начало года всё-таки.

— Решу вопрос.

— Ты мне нужен, Яр, — как же тяжело признаваться в собственной немощи. — Я боюсь ехать один.

— Я выпил, пап. Давай завтра?

— Пожалуйста, Яр. Я сегодня сам поведу машину.

— Ты хоть помылся нормально где-нибудь?

— Нет Сижу в машине.

— Подожди, я с дедом переговорю.

— Ты издеваешься? Я туда не пойду!

— Мама с Сергеем Александровичем уехали, Вика с Алексом тоже. Если ты из-за них не хочешь, так уехали все.

Вцепляюсь пальцами в руль до побеления костяшек. Представляю, каким мудаком выглядел в глазах Филимонова сегодня и тогда, на переговорах. Интересно, давно он с Лерой? А этот Алекс оказывается замутил с Викой. Я-то думал, что он к Лере клинья подбивал. Вообще, откуда он взялся? Пока я трахал Миру, мои девочки оказывается тоже не скучали.

— Ты не знаешь, давно твоя мама с этим мужиком спуталась?

— Они познакомились после твоего юбилея. Алекс привёз их с Викой к себе домой а Сергей Александрович как раз вернулся из командировки.

— Подожди! Алекс его сын, что ли? — меня прошибает холодный пот. Лезу в бардачок за пилюлями, дрожащими руками выдавливаю таблетку и закидываю в рот.

— Да, Алекс его сын. Так я поговорю с дедом?

— Поговори, — сдаюсь я. Запиваю лекарство водой из бутылки.

— Подожди, перезвоню тебе.

Прислоняюсь виском к стеклу. Ну я просто красавчик в глазах Филимонова.

Представляю, что Лера ему наговорила... Чёрт! Так значит это она с ним приезжала в ночь пожара? А я с утра аккурат к Филимонову на встречу пожаловал и про беременную невесту рассказал. Ещё удивлялся, что он мне руки не пожал.

Бьюсь головой об руль — дальше падать некуда. И как теперь выруливать с просранным проектом, на который возлагалось столько надежд? Лучше 6 я сдох!

Найду Миру — придушу! И пусть меня посадят.

Звонок от Ярика обрывает мои страдания.

— Приезжай. Дед разрешил.

Являюсь к родителям Леры на порог как побитая собака. Меня встречает тёща, тестя с Яриком нигде не видно.

— Заходи, Андрей. Голодный?

У меня ни на что не осталось сил. Дорожная сумка оттягивает руку словно чемодан с кирпичами.

— С утра не ел, — отвожу глаза в сторону — Мне бы помыться, Татьяна Леонидовна.

— Пойдём. Переночуете сегодня у нас, а утром поедете.

— А где Константин Сергеевич?

— Они с Яриком в сарае мотоцикл чинят. Ты не бойся.

— Да я не боюсь, — расправить плечи не получается. — Вы это... Простите меня.

— Бог простит, Андрюш, а мы-то ведь не чужие. Вы всё-таки с Лерой тридцать лет прожили. Ты белый лицом что-то совсем. Нормально себя чувствуешь? Лера говорила, что ты тут опять с сердцем в больницу попал. Снимай обувь, проходи в дом, — Татьяна Леонидовна отворяет дверь в комнату. — Здесь Лера ночевала. Я сейчас бельё чистое принесу.

— Полотенца достаточно, — сердце заходится в груди, стоит увидеть Лерино платье на спинке кровати. Жены нет, но в комнате витает аромат её духов. Теща уходит, а я смотрю на смятую постель, и слёзы наворачиваются. Не могу поверить, что всё кончено.

Считал себя крутым, достойным всего самого лучшего, а самым лучшим-то оказывается была Лера, которую я так бездумно просрал. Кулаки сжимаются, стоит подумать, что она сейчас нежится в объятиях другого.

Вздрагиваю от голоса тёщи за спиной.

— Вот полотенце. Пойдём, провожу тебя в ванную.

— Как вам новый парень дочери? — не удерживаю язык за зубами.

— Какой же он парень? Солидный мужчина и человек хороши‚ — не мудрствуя лукаво, отвечает тёща.

Вхожу в ванную и натыкаюсь взглядом на халат жены.

— Лера без вещей, что ли, уехала?

— Серёжа её в чём была увёз. Мойся, — тёща закрывает дверь.

Встаю под хлёсткие струи. Наконец-то горячая вода. Несколько раз намыливаю волосы, натираю мочалкой кожу до красноты. На память приходит, как мы с Лерой однажды мылись здесь вместе и не только. Я брал её возле этой самой стены, зашитой в белый кафель... Мой дружок дёргается от таких воспоминаний.

— Натворили мы с тобой дел, — вздыхаю я.

Избавившись от преследовавшей меня весь день вони, я возвращаюсь в комнату и валюсь на кровать. Зарываюсь носом в Лерину подушку, обнимаю её. Скрипит дверь.

— Андрей, я там ужин погрела.

— Не хочу ничего.

— Ну спи тогда.

Какое там спи! Долго ворочаюсь, но из комнаты не выхожу. Не хочу встречаться с тестем, да и он, видно, не горит особым желанием со мной разговаривать. Звонит телефон, на экране высвечивается «мать».

— Да, мам.

— Чем порадуешь? — холодно интересуется она.

— Завтра возвращаюсь домой.

— Как Лера? — имя моей жены мать впервые произносит с придыханием.

— Наверное, хорошо.

— Что значит «наверное»?

— Она уехала. С другим.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Ты дал ему в морду?

— Нет.

— Нет? Ты вообще где?

— У тестя. Пустили переночевать.

— Мда. Знаешь, я бы на месте Леры тоже от тебя ушла.

— Мам, ты любишь меня?

—ну…

— Что «ну»?

— Люблю. А с чего вдруг такой вопрос?

— Ты всегда так жучила меня.

— Любила, вот и жучила, — ворчит мать. — Только, видимо, мало жучила.

— А, может, мало любила?

— Значит, я тебя мало любила, Лера тоже мало, а твоя шлюха распрекрасная.

— Мам, прошу!

— Поздно ты, сынок, разбор полётов бросился устраивать. Мы-то с Лерой много от тебя любви видели? За что боролся, на то и напоролся... Что за мужика Лера нашла? Когда успела? Она ж в больнице лежала. Реаниматолога подцепила, что ли?

— А что ты так за неё переживаешь?

— Я не переживаю! Может и я дура зря столько лет твоего папашу-кобеля терпела?

— Как ты так можешь говорить? Семья — это главное.

— О, как ты запел!

— Ну ошибся я, повёлся на девочку! А Лера…

— Что Лера? — перебивает меня мать. — Умная баба оказалась? Живи теперь с этим.