56

Дом словно вымер. Даже не верится, что ещё недавно здесь по вечерам кипела жизнь. Лера со своими шутками-прибаутками и байками про своих пациентов ещё недавно так раздражала, а сейчас я готов отдать всё, чтобы как прежде ворчать на диване с манжетой тонометра в руке и слушать звонкий смех жены.

Положа руку на сердце, признаюсь себе, что Ярослав-раздолбай мне нравился больше, чем Ярослав-мученик. Смотрит на меня так, словно я чахлый дед, которому три дня до смерти. Но сын хотя бы не отвернулся от меня и даже загуглил, как мерить давление.

Вика хоть и язвила всегда по поводу и без, но без злобы. Сейчас я понимаю, что раньше она это делала не со зла. Как она кричала мне в лицо, тыча своим телефоном! Упал в её глазах ниже плинтуса. Да, что и говорить, дочь я, как и жену, потерял. Даже на свадьбу не позовет.

Да я и не пойду. Ведь они с Лерой вместе выходят замуж. Зажмуриваюсь от боли, бьющей под лопатку от одной мысли о Филимонове. Вот ведь кто умеет делать деньги даже из воздуха. Вывернул всё так, что получил и богатую невесту, и мою компанию под себя прогнул. За быстрый развод с Лерой я получаю необходимые мне, как лёгким кислород, инвестиции. Без них мне вообще после полугода разгульной жизни с Мирой не выгрести. Но деньги Филимонов даёт с условием полного контроля с его стороны.

Мне пришлось согласиться ввести в штат его людей. Чувствую себя девкой, которую трахнули и заплатили объедками. Ведь первая полученная моей компанией десятка в следующем году уйдёт обратно в семью Филимоновых. Я конечно, тоже заработаю, но... Господи, как низко я пал! Леркин трахаль меня вытаскивает из говна.

Мира, гадина, змеюка подколодная, чтоб тебя черти драли! С ненавистью смотрю на диван, на котором недавно восседала эта богиня порнохаба. Ещё и меня втянула. Филимонов, сказал, что надавил на её подружку и видео уничтожены, но мне кажется я до конца жизни буду трястись, что они где-нибудь всплывут. А много ли до этого конца? Пикает напоминалка, выставленная Ярославом в моём телефоне. Тянусь за контейнером с пилюлями и бутылкой воды.

Откинувшись на подушки дивана, включаю плазму на стене. Щёлкаю пультом.

Старая комедия раздражает, новости центральных каналов с напомаженными дикторами тоже, дохожу до криминальной хроники и откладываю пульт. Может, у кого-то проблемы почище меня? Ограбили банкомат, поножовщина, но все живы.

Ха! И это проблемы? О, едти! Водитель внедорожника не заметил девушку и на мокрой дороге не успел затормозить. Уже интереснее. Я, блин, чуть не сбил девушку, но тоже отморозиться не успел. Только, когда уже её к себе в машину посадил. Попал ты, чувак в пиджаке. Ну и рожа у тебя!

Делаю погромче, и меня прошибает холодный пот от услышанного.

— Пострадавшая, начинающий блогер Мира Лотос, доставлена в больницу в критическом состоянии.

— Допрыгалась козочка! — зарываюсь руками в волосы. Я, конечно, клял Миру на все лады, но смерти ей не желал. Впрочем, апельсинов она от меня не дождется Эта дрянь меня даже ни разу не навестила в больнице.

Выключаю телевизор и, опираясь на перила, поднимаюсь на второй этаж.

Обгоревшую дверь в спальню сняли, и наша с Лерой опочивальня напоминает чёрную дыру. Вхожу туда и задумчиво смотрю на то место, где раньше стояла кровать. Бельё всегда пахло свежестью, Лера вкусными кремами, а шелковистые волосы... Теперь гладит Филимонов.

Рву ворот рубашки и пуговица отлетает в сторону. Распахиваю окно, вдыхая холодный октябрьский воздух, и смотрю в затянутое тучами ночное небо. Завтра в моём паспорте поставят штамп и на этом с семейной жизнью будет покончено. Но у меня ощущение, что конец пришёл не только ей. Опираясь на стремянку, ложусь на пол. Подложив руку под голову, закрываю глаза.

Жестко, холодно, неудобно. И завтра я сам буду парить себе брюки и гладить рубашку. Подумать только! Мне раньше было впадлу даже самому нажать кнопку на кофемашине, и я костерил Леру, если она в этот момент уже впахивала в своей говнобудке или мчалась на какую-нибудь конференцию.

Сам не замечаю, что рукав рубашки промок от слёз. Переворачиваюсь на спину и понимаю, что даже встать с пола для меня уже своего рода проблема. Хлопает внизу дверь и до меня доносятся шаги Ярослава. Наспех вытираю лицо, ещё не хватало, чтобы сын видел мои слёзы.

Ярик, светя фонариком входит в комнату, и бросается ко мне.

— Бать, ты чего? Я сейчас скорую... — сын тычет пальцами в экран телефона.

— Не надо скорую. Я просто прилёг.

Ярик склоняется надо мной.

— Ты выпил, что ли?

— А это идея.

— УФ! Зачем так пугать-то? Давай вставай. Развалился тут:

— Миру машина сбила.

— Да? Надеюсь, водитель не пострадал?

— Ха, юморок у тебя. Хотя ты прав. Думаю, его страдания только начинаются. Если эта коза выживет, она из него ещё попьёт соков. Она ведь мне тоже под колёса упала.

— Ты рассказывал. Но, смею напомнить, мать тоже попала под машину. И не для того, чтобы сладкого на крючок поймать. Поэтому, извини, но твоя Мира не вызовет во мне сочувствия, даже если её самосвал переедет.

— Она не моя.

— Перекрестись и вставай, — Ярослав протягивает мне руку, и я, кряхтя поднимаюсь.

Сын провожает меня до кабинета и оставляет наедине с бутылкой