Глава 24 · Откровение

'Я был богом прошлую ночь,

Я отыскал дорогу и выбежал прочь.

Богом стать просто, если уже невмочь.

И не над чем плакать, дом покидая в ночь…'

С. Трофимов «Боже, какой пустяк»

Константин

Кое-как придя в себя после подлого предательства того, кого долгие годы считал лучшим и самым дорогим другом, понял, что проблем накопилось достаточно и отдых от тяжелой и изнурительной рабочей рутины пора сворачивать.

— Конечно, Владик, я всегда тебе рад. Ты уже вернулась? А, ну, как будешь в городе, пиши. Надо будет встретиться, бабушку навестить, — дочь позвонила сама, вне графика.

И это неожиданно оказалось приятно.

Нужно поставить в календаре «напоминалку» и обязательно свозить дочь к матушке. И с ребенком они пообщаются, и он сыновний долг выполнит, и Владислава бабушку навестит.

Всем хорошо. Все молодцы.

Потом поговорил с матерью на предмет посещения врачей, капельниц и терапевтического эффекта.

— Ох, сынок. Да какой там эффект? Не померла, и хорошо, — в последнее время настрой у родительницы был отвратительный.

Да и у него тоже.

Все валилось к чертям. Подводили те, на кого привык полагаться давно.

Мир менялся и не в лучшую сторону, к сожалению.

Разобравшись со срочным и внезапным, полез в банковское приложение оплатить аренду, медуслуги, доставки и немного удивился.

Ладно, не немного.

Много.

Сильно.

Мощно.

Нет, деньги были. Все еще. Но на одном из счетов отчетливо проглянуло дно. И это настораживало.

Нужно было, во-первых, определиться с работой, а во-вторых, слегка ужаться в расходах. Временно.

Обошел свои шикарные апарты и подумал:

— Так как готовить, стирать, убирать надо и у меня, и у матери, а жить нам вместе категорически противопоказано и для ее процесса восстановления, и для моей психики, то имеет смысл переехать к ней поближе. Так и вызывать клининг будет удобнее, да и самому, если что, заскочить можно по дороге.

Посмотрел квартиры на юге города.

Теперь на Петрогроадке его не держало ничего, потому что преподавать в Первый мед он не пойдет.

Домов из серии: «люкс» и «премиум» было немного.

Приценился.

Впечатлился.

Набрал проверенного агента по недвижимости:

— Мать только после операции, нуждается в присмотре. Так что в районе станций метро «Парк Победы» или «Московская» нужна квартира в новостройке. С чистовой отделкой. Лучше в собственность, но можно и в аренду. Бюджет — до десятки. И быстро.

В итоге пока встречался в течение недели с бывшими коллегами по медицинским исследованиям, научной, операционной и прочей деятельности, умудрился посмотреть три варианта подобранного агентом жилья.

Два отбросил сразу. Первый — дом слишком обычный, простой, мещанский. Второй — круто и почти шикарно, но сейчас покупать однокомнатную квартиру по цене: «пол-лимона за квадратный метр» он был не готов. Может, в будущем, когда дела снова пойдут как надо.

— Константин, смотрите, все же вариант в ЖК «Конгресс» кажется оптимальным. В принципе, все ваши параметры соблюдены: район, надежный застройщик, однокомнатная квартира с отделкой. И даже в десять миллионов мы укладываемся, — ворковала в трубку вечером мадам из неждвижки.

Тут он склонен был согласиться и не только оттого, что она оказалась умничкой и быстро нашла нужное, но и потому, что правильно поняла его настрой и не лезла к нему со своими личными предложениями, хотя сначала хотела.

Сейчас вот совершенно не до баб.

Еле от Снежки-истерички отвязался, такая липучка оказалась, жуть.

Запустив процесс оформления документов, свозив родительницу на плановый осмотр и проведя ревизию вещей в апартах, понял: отдыхать — не работать, но кушать хочется всегда. Так что вплотную приступил к переговорам касательно вопроса трудоустройства. И не абы куда, естественно.

Все же уровень запросов, потребности, обстоятельства диктуют свое. Да.

Деловые обеды и ужины шли чередой, бывшие коллеги, партнеры или знакомые широко улыбались, ели и пили с удовольствием, особенно за его счет.

Но толку не было.

Никак.

Только раз, кажется, проскочило, что семейный статус для высоких должностей важен. Но не могло же быть так, что из-за развода он «выпал из обоймы»?

— Костя, ты давно у меня не был, сын, — внезапно обнаружилась в телефоне матушка.

— Ты знаешь, я сейчас занят переездом, делами и рабочими встречами, — буркнул недовольно и, естественно, тут же получил порцию причитаний на тему: «кому мать старая нужна».

Отвратительно.

— Мам, я заказал тебе на следующую неделю и уборку, и еды. Ты, пожалуйста, себя побереги. Кровь все же не очень хорошая была в прошлый раз, — постарался переключить мать, но не слишком удачно.

Она запричитала:

— Да что же я, развалина какая? У себя не приберусь? Да я дома сиднем сижу, никуда, кроме парка и больницы, не хожу… а могу и в магазин дойти.

Только этого не хватало!

— Я тебя прошу, мама, не надо самодеятельности. Вот когда врач разрешит длительные прогулки, ношение тяжестей, тогда и обсудим, — как же это трудно, говорить с тем, кто тебя не слышит.

И не хочет. Ни слышать, ни понимать.

Вспомнил, как год назад, сидя в Комарово в ресторанчике на заливе, с науч.руком обсуждали ближайшее будущее науки, общества, страны, города.

И было все четко, ясно и понятно.

Правильно было.

Почему же все сбилось?

А на следующий день, получив по почте очередной отказ от крупной сети клиник, психанул. Да так, что вылетел из нового своего обиталища чуть ли не на «первой космической». И как-то так вышло, что через пару часов обнаружил себя под низким, мрачным и тяжелым северным небом у места последнего пристанища дорогого наставника.

— Как так вышло? Почему? Ведь все было готово? — опустился на мокрую от дождя скамью, мрачно выговаривая свои претензии фотографии. — А вы? Зачем ушли так рано? На кого нас бросили?

Было горько и обидно.

Почему-то почувствовал себя снова маленьким, в той поре, когда регулярно отхватывал за зубодробительную фамилию, старые одежду и обувь, ну, и за беспримерную наглость тоже.

Даже не удивился, когда из боковой аллеи, неожиданно вышла одна из местных нищенок, обитающих при часовне. Зато первые ее слова заставили не просто вздрогнуть, но и вскочить на ноги:

— Проклят ты. Женщиной, — эта серая, полупрозрачная особа неопределенного возраста словно присматривалась к нему. — Обижена была сильно. Оттого все у тебя наперекосяк.

Ему бы засмеяться, отмахнуться, обругать ее.

А язык словно отнялся, в груди похолодело, а вот волосы по всему кожному покрову встали дыбом.

Между тем эта псевдо-ясновидящая обошла его кругом два раза, кивнула чему-то непонятному, а потом, уже сворачивая в аллею, ведущую на выход, бросила:

— Смерть с тобой рядом ходит. В церковь тебе надо.

И ушла.

А он стоял, дурак дураком, и с места двинуться не мог еще минут десять.

И что? Из-за такой глупости, нелепицы, бреда, в церковь бежать?

Да, сейчас!