Эпилог · Выбор и его последствия

'Что мы считаем началом, часто — конец,

А дойти до конца означает начать сначала.

Конец — отправная точка…'

Т. С. Элиот «Литтл Гиддинг», «Четыре квартета»

— Случай — это псевдоним бога, когда он не хочет подписываться собственным именем, — хмыкнул Мирослав Илларионович в начале июня, открыв передо мной дверь на террасу нашего дома в первый вечер после переезда.

— Это ты к чему? — удивилась, ибо до сих пор муж мой ни разу не был замечен за цитированием классиков.

Мир широко улыбнулся, выдвигая для меня кресло и подавая плед:

— Марьяна совершенно случайно пришла в секцию волейбола и также случайно попала ко мне в команду. А посмотри, как здорово получилось? Сразу заметен божий промысел! — он поставил на стол чайник с ягодным чаем и коробочку с печеньем, которую нам передала Фанни.

Родители Мирослава относились к моим детям, как к собственным внучкам, и сейчас, например, после финала учебного года и до начала спортивных выездных сборов, увезли Марьяну в Сочи.

Ребёнок был счастлив, мать ее тоже.

Мы с Миром работали, а Влада догрызала гранит науки. Но, по большому счёту, я не сильно волновалась по поводу ее грядущих экзаменов, ибо количество побед на олимпиадах обеспечивало ей поступление на бюджет в столицу, не говоря уже про пару подходящих ВУЗов в Петербурге.

— Мамочка, я бы, конечно, хотела остаться здесь, с вами. Тем более, сейчас, когда мы переехали, наконец-то, в свой дом, — дочь, хитро улыбаясь, появилась на террасе с чашками, — но я решила, что попробую. Поеду, посмотрю, как там Златоглавая. Говорит же Мирослав Илларионович: «Вернуться всегда успеешь, и в Питере тоже есть где учиться».

Мир хмыкнул и кивнул, устраиваясь в кресле рядом со мной.

Он действительно достаточно часто говорил подобное, объясняя так:

— Чтобы Влада не подумала, будто я её выгоняю.

Так что и я с легким сердцем улыбнулась дочери:

— Ну и хорошо. Будем следовать плану: ты поступаешь и учишься первый курс в Москве, а дальше по результатам обсудим.

Пить вечерний чай на террасе своего дома в компании довольной старшей дочери и счастливого мужа — то, о чем год назад я не могла даже мечтать.

А сейчас это оказалось моей новой реальностью, которой я наслаждалась изо всех сил.

Жизнь моя после свадьбы стала ещё теплее и лучше, если это возможно.

На майские праздники дочери смилостивились и согласились поехать к моим родителям в Карелию, но был нюанс.

Так как уезжать они договорились наутро следующее за днем нашего с Муромовым бракосочетания, то после фейерверка, ознаменовавшего окончание четырёхчасовой прогулки на кораблике, старшая дочь, убедившись, что все заинтересованные личности рядом присутствуют, громко заявила:

— Деда Миша, мы с Янкой, конечно, с вами завтра на выходные поедем, но, если прошлогодние майские повторятся, мы попросим деда Лара нас забрать.

Мой отец вздрогнул и помрачнел, а папенька Мирослава расплылся в широченной улыбке и согласно закивал:

— Конечно, Владушка, только позвоните.

Я предположила, что Влада планирует манипулировать дедами в свое удовольствие.

Ну, пусть учится. Главное, что те пока не против.

А меня любимый мужчина на медовые майские повёз по «Золотому кольцу».

— И прогуляемся, и шедевры русского зодчества поглядим, — широко улыбнулся муж, демонстрируя приобретённый тур.

Удивительно, но в то время, пока я любовалась Суздалем, Ярославлем и прочими древними русскими городами, Мирослав Илларионович любовался мной.

Было очень приятно.

А ещё, в качестве свадебного подарка, Муромов преподнёс мне договор трёхлетней аренды кабинета в одном из санаториев недалеко от Зеленогорска:

— За это время определишься: нравится тебе это дело, или нет. Подходит тебе очный формат или лучше онлайн. Ну а если всё пойдёт хорошо, то потом просто продлим аренду.

А любимый начальник, демонстративно утирая скупую слезу, заявил:

— Ах, на кого ж ты нас покидаешь, Наталья Михайловна? Ну да ничего, мы отомстим. В качестве корпоративных подарков у нас теперь будут абонементы на курсы психотерапии у госпожи Муромовой.

Можно подумать, напугал.

Да, свадьба прошла тепло и весело, путешествие с Миром оказалось чудесным, с работы меня отпускали без проблем, родители попытки воспитывать оставили — это ли не жизнь?

После того как у Марьяны закончился учебный год, прямо перед ее отбытием в Сочи, я свозила детей к Чарторыйскому в больницу.

— Прогнозов делать не буду, — с ходу заявил мне лечащий врач Константина, — есть тревожащие моменты. Наблюдаем, консультируемся с нужными специалистами. Но, с физической точки зрения, восстанавливается Константин Станиславович очень хорошо.

Не стала вдаваться в подробности, поскольку, больной или здоровый, Чарторыйский для меня остался в прошлом.

— Он сейчас такой, будто коматозный, — поделилось впечатлениями Влада, — очень заторможенный и реальность не сильно воспринимает. Просто лежит.

— Сон — лучшее лекарство, — многозначительно хмыкнула Марьяна.

— Он здесь под наблюдением врачей, у него есть сиделка, говорят, его руководство позаботилось. Пусть лежит, поправляется, — резюмировали дети, и на ближайшее время мы вопрос с их отцом закрыли.

Впереди у нас было лето переживаний: поступление, переезд, обустройство в столице для Влады, организация нового рабочего процесса для меня, вхождение в иной жизненный ритм для всех нас.

Но некоторое время спустя, завтракая на террасе погожим июльским утром, мы все будто бы были готовы идти вперёд и, преодолевая препятствия, справляться с теми сюрпризами, которые готовила для нас жизнь.

— Пойдём, Тали, прогуляемся по берегу, а девочки пока по дому пошуршат, — улыбнулся, допивая кофе, Мир.

Поскольку дочери возражений никак не обозначили, то я, прихватив шляпку, через пять минут уже сбегала по ступенькам крыльца к ждавшему меня у калитки мужу.

На пляже, располагавшемся недалеко от нашего дома, мы уже завели любимое место: в стороне от основного променада, на мысу росла одинокая сосна, а у её корней лежал огромный валун.

Бросив на камень свою куртку, Мир помог мне устроиться на ней поудобнее. А потом, встав вплотную, так, что наши лица оказались на одном уровне, обхватил меня за плечи и, глядя в глаза, спросил:

— Любимая, что тебя тревожит? Что случилось?

И ведь не сбежишь и не отшутишься.

Глубоко вздохнула и вспомнила, что мы договаривались все обсуждать. Как бы больно и страшно ни было.

— Милый, я была у врача и, увы… Мир, мне так жаль… Ты даже не представляешь, как… — слова давались с трудом, в горле першило, но я обязана была сказать. — Понимаешь… к сожалению…

— Тали, я люблю тебя. Мы справимся, что бы ни случилось, — из искрящихся серых глаз исчезли смешинки.

Мирослав смотрел внимательно, но спокойно и уверенно.

Ну и держал меня крепко.

— Прости, я никак не смогу подарить тебе ребёнка, — выдохнула беспомощно и уткнулась носом в его плечо, чтобы он не увидел брызнувших из глаз слёз.

Мир прижал меня к себе сильнее, давая время успокоиться, а потом, стерев пальцами соленые капли с моих щек, нежно поцеловал.

— Ты уже подарила мне двух прекрасных дочерей.

А когда я возмущенно на него уставилась, криво усмехнулся:

— В медицинских терминах и подробностях я не силён, но когда в юности восстанавливался после травмы, узнал, что детей у меня не будет, поэтому я очень тебе благодарен. И действительно рад считать Владу и Яну своими детьми.

Какое-то время я плакала в его руках, выпуская наружу свои страхи и переживания, а потом мы вернулись домой и, как я полагала, тему детей закрыли.

Но Мирослав не был бы собой, если бы не удивил меня снова.

В начале октября, когда Влада уже вовсю обживалась в столице, а мы входили в новый рабочий ритм, муж однажды вернулся домой с большой корзиной в руках.

— Родная, поскольку у нас с тобой сегодня праздник, — начал он, широко улыбаясь.

А я впала в панику: какой?

Спасибо Янке, которая из-за спины Мира показала мне бумажку с надписью: «Год знакомства».

Мирослав подошел ближе и поставил на пол передо мной корзину:

— Вот нам с тобой очень важное напоминание. Можно сказать, символ.

В этот момент крышка на корзинке поднялась, из-под неё появился подвижный чёрный нос, а потом на меня уставились два блестящих, хитрых, карих глаза.

— Это Чейз, кокер-спаниель, — добавила дочь. — Наш маленький принц.

Так, у меня появился лохматый четырёхлапый сыночек и ещё одна забота, а у Янки с Миром — приятель по играм и партнер для пробежек.

* * *

Истинно говорят: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем», но иногда попытки вернуть прошлое доходят до абсурда.

В одной известной клинике Петербурга, где было самое современное оборудование, и трудились лучшие врачи города, в отдельной комфортабельной палате под постоянным наблюдением высококлассных специалистов, а также внимательного среднего и младшего медперсонала, спал глубоким сном Константин Станиславович Чарторыйский, доктор медицинских наук, руководитель крупного федерального научно-исследовательского центра.

Врачи-нейрохирурги пока ещё не удивлялись тому, что их именитый пациент, сводки о состоянии здоровья которого, они еженедельно отправляли в Администрацию Президента, практически круглые сутки проводил во сне или в полудреме.

Но скоро этот факт будет очень заметен.

А пока они наблюдали за протеканием послеоперационного периода и готовили программу реабилитации, направленную на восстановление утраченных функций мозга, улучшение когнитивных способностей и социальной адаптации своего важного «спящего» пациента.

Хотя зачем же ему стараться прийти в себя и вернуться в реальность, если там, в мире грёз, он оказался снова молод, здоров и с ним рядом была его Натали?

Там ему было тихо и спокойно.

Там ему было хорошо.

Да, когда-то Наталья Михайловна Карельская полагала, что банкет по случаю защиты Чарторыйским докторской диссертации оказался началом ее дороги в ад.

Но беспристрастное и неумолимое время показало: этот ад был не для неё.

А молодые люди, курившие на лавочке у дома, где располагалась новая квартира Константина Станиславовича, неспешно потягивая пиво из банок, лениво обсуждали свой последний проект по «низведению и курощению».

— Да, скучно что-то стало, — заметил один.

Второй, выбросив сигаретку, хмыкнул:

— И кадра этого давно не видно.

— Хватит, сворачиваемся. Развлеклись, пошутили, пошугали и будет, — метким броском отправив пустую банку из-под пива в мусорку, решил тот, что был в компании заводилой. — Слыхали, в «Парке Авиаторов» открыли новый роллердром? Погнали, покажем местным хлюпикам, кто есть настоящий профи.

И молодежь, в шутку и по приколу изобретательно отравлявшая жизнь доктору Чарторыйскому больше полугода, отправилась в соседний парчок покрутить трюки на новом роллердроме.

Как верно заметила недавно Наталья Муромова:

— А жизнь продолжается. И каждый в итоге остается один на один с последствиями собственного выбора.

Драгоценные!

Здесь мы оставляем Наталью Михайловну Муромову и ее беспокойное семейство, а также и других участников этой истории.

В понимании автора — каждый «полопал, что потопал».

В реальности прототип Константина оказался наказан финансово: средства федеральной программы он перевел мошенникам и влез в кредиты, долги, расстался со всем имуществом, чтобы возместить ущерб. Но авторской волей «вышло как вышло».

Здесь у него еще есть шанс. И его будущее (ненаставшее и наставшее) вариативно.

Благодарю за поддержку этой непростой и довольно нервной истории!

Спасибо! Ваша ДШ