Глава 22. Они

Анель бросает на мужа взгляд, осмелившись высказаться осторожно:

— Давай не будем в это лезть? Твои родители не маленькие, сами разберутся.

— Речь не только о моих родителях, но и о нас самих. Волей-неволей отец втравил меня в эти разборки, и теперь я выгляжу, как Скрудж, которому деньги и материальные ценности важнее родной матери.

— Это, конечно, не совсем хорошо, но, главное, ты бы не нарывался идти против отца. Последствия могут быть необратимы, — беспокоится Анель и снова добавляет. — К тому же твой отец сам волен решать… С кем ему встретить старость.

— То есть, считая, что в его поступке ничего предосудительного нет, ты выписываешь мне… индульгенцию на такие же деяния в будущем?

Анель аж отскочила, с возмущением посмотрев на мужа:

— Что ты такое говоришь?! На что намекаешь?

— Ну как… Есть поговорка, старый друг лучше новых двух, но жен это мудрое изречение никак не касается. Выходит, новая, молодая жена намного лучше той, с которой провел слишком много лет вместе!

Лицо жены пошло алыми пятнами, и она мигом ударилась в слезы.

— Ты хочешь довести меня до нервного срыва? Или… выкидыша?!

***

День закончился паршиво.

Скандалом.

В тот вечер Андрей отцу звонить не стал: было не до того, жена такой скандал с истериками и падением в обморок закатила, что не осталось никаких сил на разборки.

Однако на следующий день он вознамерился осуществить задуманное до конца. Но прежде позвонил сестре, Свете.

— Алло! — отвечает она раздраженным, уставшим голосом.

Так, будто гавкнула.

— Ты чего лаешь? — хмыкает Андрей.

— Ты только за этим позвонил? Пока!

— Стой, что за истерики? Ладно, у моей настроение с перепадами из-за скачки гормонов, а ты чем свое паршивое настроение оправдывать собираешься?

— У меня нет ни сил, ни времени, чтобы шутить с тобой, братец. Так что прости, но свободные уши ты здесь не найдешь.

— Я хотел поговорить с тобой о матери и отце. О том, на каких условиях отец решил разойтись с матерью.

— О господи! Опять этот развод! Он у меня уже в печенках сидит. Своих проблем хватает… — в голосе сестры слышатся слезы.

Андрей вздыхает.

— Что стряслось? Кретин твой опять отличился? Или что?

— Нет! Дело в другом… У нас до вылета всего-ничего осталось, но сын подхватил ротавирус! — зарыдала сестра. — Теперь никакого путешествия не получится! Вот в чем дело… Я совсем замучилась, не могу ничего сделать, сын на мне… Капризный, вредный… Ему плохо! И мама не отвечает на мои звонки! — добавляет она с обидой. — Наверное, слишком занята обидами на отца из-за развода!

— А ты, похоже, обижена на нее из-за того, что мама не собирается сидеть с твоим ребенком? Свет, послушай… Как бы сынишка — твой. Болеет. Не мама же в этом виновата. Болеют все. Я желаю ему скорейшего выздоровления. Не справляешься, вызови врача… Или дело не только в болезни сына?

— Муж говорит, что билетам пропадать… Лететь собирается. Козел! — выплевывает она.

Андрей промолчал: муж у Светы, мягко говоря, ненадежный. Ее много раз предупреждали. Но разве она хоть кого-то послушала? Нет, разумеется! Теперь пожинает плоды собственного выбора…

И трех месяцев после свадьбы не прошло, как он уже вытворяет черт знает что!

— Поговорить с ним? — предлагает Андрей.

— Нет! Только хуже сделаешь.

— Как знаешь. Тогда не вешай нос. Выздоравливайте!

Поддержки от сестры никакой, придется самому разбираться с тем, какую кашу заварил отец и, главное, во имя чего?

Чем больше Андрей думал об этой ситуации, тем меньше ему нравилась Ника…

Еще и эта новость о том, что она беременна…

И липкая, как паутина, просьба сохранить это в секрете.

С другой стороны, хочешь сохранить что-то в секрете, не говори об этом никому, верно.

***

Она

— Вы удивлены?

Удивлена ли я, что на мое имя оформлено, мягко говоря, дофига всего?

— Еще как!

Юрист вздыхает с видом, мол, как можно быть такой наивной?

— Когда? — выдыхаю я.

Услышав ответ, делаю вывод, что Захар все переоформил в то же время, что и дом — на сына.

Но почему на меня?!

— Без вашего ведома невозможно было переоформить. Забыли?

— Мы много всего переоформляли в то время… Бумаги-бумаги… Дочка болела сильно в то время, пневмония подхватила. Все мои мысли были заняты болезнью дочери. Я подписывала бумаги, можно сказать, не глядя.

— Самая большая ошибка, — строго произносит юрист, поправив на носу очки.

— Знаю, знаю, но… У нас все было хорошо тогда! Я доверяла Захару безгранично, как самому себе… Как же это… Выходит, при разводе теперь Захар будет отсуживать это имущество у меня или как? Не понимаю.

— Зависит от намерений вашего супруга. Есть еще один нюанс. Вы выписали на имя Захара доверенность, по которой он может выступать от вашего имени и поступать, как ему заблагорассудится, со всем, что вы имеете. Право распоряжения, управления — у него.

— Ничего не понимаю! Что за махинации?

— Рекомендую поговорить с супругом. Как минимум, узнаете, какие у него планы относительно всей этой ситуации.

— А если все останется как есть?

— То право распоряжаться имуществом перейдет к вам после его смерти.

Стать вдовой?

Я так зла на Захара, что в пылу подумала, это приемлемый вариант в нашей ситуации!

— Мне нужно все обдумать. Узнать… — говорю растерянно, собирая свои вещи. — Давайте встретимся еще раз и все обсудим.

— Как скажете. Вам, действительно, не помешает поговорить с супругом.

Только если он снова не включит козла, предложившего мне стать его содержанкой!

***

На удивление, Захар отвечает довольно быстро.

— Нина? Добрый день. Как раз собирался тебе звонить.

— Для чего? Проконтролировать, спала ли я без трусов? — не удержалась от колкости. — Без трусов. И на свидание приглашение получила. А у тебя как дела?

В ответ Захар, кажется, закашлялся, потом сделал вид, будто это не из-за услышанного…

— Кажется, немного простыл, — говорит он. — Под кондиционером, наверное, продуло.

— Посоветовать тебе таблетки? Или твоя последняя любовь сама справится?

— Вообще-то я о серьезном звоню поговорить.

— И я. Сегодня мне предложили стать богатой… вдовой.

В ответ Захар ругнулся.

Кажется, он не ожидал, что я начну действовать так быстро?!