Глава 24. Она

Я пересела как можно дальше. Хотела промолчать на очередную реплику Захара, потому что мудрая женщина и просто хорошая жена всегда знает, когда следует промолчать.

Но потом я себя одергиваю: стоп!

Какая жена?

Мы скоро разводиться будем.

Промолчать?

Ничего подобного!

В итоге мы всю дорогу переругивались, как кошка с собакой. Уверена, будь Захар не за рулем, он обязательно что-нибудь выкинул.

Но он управлял автомобилем и вынужден был следить за дорогой. Муж бросал на меня сердитые взгляды через зеркало заднего вида и метал молнии. У него даже шея побагровела и вены на лбу вздулись.

Едва автомобиль притормозил на парковке ЖК «Нагорный», Захар выскакивает из автомобиля и пинает колесо несколько раз, потом рявкает:

— Сложная же ты баба, Нинка! Склочницей стала.

— А ты в козла превратился. Хочешь дам совет?

— Ну, попробуй, — ухмыльнулся и смотрит на меня так, словно готов откусить мне голову.

Но потом скользит взглядом по телу, подвиснув на низком декольте.

— Прикройся, бесстыжая. Вывалила свои большие сиськи.

— Раньше ты говорил, что у меня очень красивая грудь и вкусная.

У него аж пар из ушей.

— На что-то напрашиваешься? Обновим твою квартиру? Прощальный секс! — предлагает нагло.

— Это на тебя так трусы подействовали?

— Мало того, что ты грудь всему свету показать решила, ты еще и без трусов разгуливаешь?! — шагает ко мне. — Совсем разошлась.

— Есть на мне трусы или нет, тебя больше не касается. Я про другие трусы. Валяются там… На заднем сиденье. Мне так-то все равно, но я знаю, что ты иногда с коллегами ездишь на этой же машине. Будет очень некрасиво, если они найдут чьи-то грязные трусы, ты не находишь?

— Какие ещё…

Захар осекается, увидев, и вид у него такой, что становится ясно. Эти трусы с Ники он не снимал. Это сюрприз.

От его девочки.

— Пошли. Нам туда, — показывает в сторону одной из высоток.

***

Сложности начинаются ещё у подъезда.

Ключ от домофона не срабатывает. Захар пробует снова и снова, пока к нам не подходит один из жильцов, судя по всему, с женой.

— Скажите, наверное, ключи заново переделывали? Мой не срабатывает.

— В первый раз здесь?

— Да.

Мужчина уточняет адрес.

— Сразу понятно, — качает головой. — Что же вас всех так к этому дому тянет? Судя по всему, вы, как и многие другие, не обратили внимание на нумерацию корпусов. Это четвёртый корпус, а первый — с той стороны.

Мужчина указывает пальцем на самый дальний дом. Поблагодарив его, отходим.

Вслед едва слышно несётся реплика супруги:

— Купят себе клоповник из первого корпуса, а потом, как путевые, в элитку прутся.

— И не говори, быдло нищебродное.

Захар резко замирает.

В молодости он был забиякой и драчуном, за словом в карман не лез и не стеснялся размахивать кулаками. Сейчас у него на лице написано, что он готов кинуться в драку за нехорошие слова в наш адрес.

— Пошли, — тяну его за запястье, ставшее каменным от напряжения. — Ты хвастался, что хочешь обновить квартиру. Аж не терпится увидеть…

***

До первого корпуса идти неблизко, плюс часть дороги перегородили, планируется установить бордюры. Приходится обходить стопки бетонных заготовок, насыпи из песка, цемента.

Наконец, мы заходим в холл и направляемся к лифту. Он ещё обит фанерой из прессованных опилок, и разрисован детишками, хулиганами и ремонтниками. Типичная картина в многоэтажке, где активно идут ремонты.

Там сверлят, с другой стороны стучат, доносятся отголоски работающего мощного перфоратора…

Чем ближе наша цель, тем мрачнее становится лицо Захара.

Наконец, мы у двери, он открывает её сам и замирает на пороге.

Я уже была в этом корпусе, в гостях у подруги, поэтому знаю, какого крошечного размера будет пространство, но Захар… не ожидал.

— Это что… — сипит. — Что за нах… Тут должно быть пятьдесят квадратов, свободная планировка, но с ремонтом от бригады. Зонировано …

За дверью - крохотная, будто норка для мышки, студия.

Предчистовая отделка. Под ногами похрустывает какой-то мусор, голые стены, выведены мокрые точки. Ни радиаторов отопления, ни электричества, ничего.

Пусто.

Здесь ремонт ещё предстоит делать.

Захар делает несколько шагов по этой квартирке и сразу оказывается на балконе, где, соответственно, тоже не развернуться!

Он буквально прилипает к окну.

За опушкой зеленых насаждений выжженная черная земля — сжигали сухостой. За чёрным квадратов выжженного поля высятся могильные кресты.

— Быть… этого не может. Ника сказала, что купила хорошую студию, просторную, а это… Это…

— Я же не спорю, что-то на купила. Может быть, и купила, а на сдачу.. взяла ещё и это, — говорю тихо.

Захар молча тянется во внутренний карман пиджака.

Наверное, за телефоном.

Я отхожу потихоньку.

Но потом, через несколько секунд слышу грохот упавшего тела.

— Захар?!

Он растянулся на бетонном полу, из его рук выкатилась баночка с каким-то таблетками и… остановилась возле моих ног.