Глава 40

Я начала задыхаться, чувства безопасности и надежности разлетелись на осколки и ранили в самое сердце.

Что здесь делает Егор? Почему Саша с ним вообще разговаривает?

Сделала шаг назад, голова закружилась, ноги подкосились, если бы Саша не поддержал меня, упала бы на пол.

- Воды дай! - Крикнул он Егору и занес меня в кабинет, уложил на диван, продолжая поддерживать одной рукой за плечи.

Я с ужасом смотрела на бывшего мужа. Он виновато опустил взгляд, от его обычной самоуверенности не осталось и следа. Егор засуетился, заметил на столике у окна графин, пока наливал в бокал, едва не расплескал воду. Отдал бокал Саше, не решившись протянуть его мне. Я заметила, как дрожит его рука, как он старательно делает вид, что все нормально. Но это ненормально!

Убийца моего сына в доме, где я надеялась обрести счастье и покой – это ненормально!

- Выпей, Лена. Все хорошо, ты в безопасности, любимая, - сказал Саша и поднес бокал к моим губам.

При слове «любимая» Егор дернулся, будто его ударили по лицу.

Я сделала глоток воды, прошептала:

- Почему он здесь? Саша, что происходит?

Взгляд Саши стал жестким:

- Егор поможет мне уничтожить Имани, у него есть нужная мне информация. Я понимаю, как тебе больно, но нам нужна его помощь. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом вот так, но жизнь Риты в опасности, твоя жизнь в опасности и, если ради вашей защиты я должен сотрудничать со своим злейшим врагом, я это сделаю.

- Он убил моего мальчика… - прошептала беспомощно, по Сашиному лицу скользнула тень, но он упрямо сжал губы.

- Прости, Лена, твой сын мертв, а ты и Рита живы, и я все сделаю для того, чтобы вы не пострадали, - ответил Саша твердо.

- Но твои родители… Женя… неужели ты простишь ему это? Неужели забудешь? – Я с надеждой всматривалась в зеленые глаза любимого, но находила в них только решимость действовать так, как они задумали.

- Не убивал… - сказал Егор глухо, - их убил не я. Лена… посмотри на меня, пожалуйста.

Меня затрясло от его слов, посмотреть?

Я не отрывала взгляда от Саши, все еще думая, что он передумает, прогонит Егора, но не находила отклика на свои мольбы.

- Лена, нам надо поговорить о том, что произошло. Пожалуйста, милая, позволь мне все объяснить.

Попыталась встать, но Саша меня удержал, повернулся к Егору и холодно сказал:

- Тебе лучше уйти, оставайся на связи.

- Кольцов, прошу. Оставь нас наедине. Лена, я знаю, ты не простишь меня, и я не буду просить прощения за то, что сделал, но, милая… наш сын… - Егор запнулся.

Я подняла на него взгляд, не знаю, что он увидел в моих глазах, но слова, которые он собирался произнести, умерли у него на губах.

Он изменился за эти месяцы, постарел, выглядел изможденным, будто что-то не давало ему покоя все это время. На лбу и вокруг глаз морщины проявились отчетливее, легкая небритость сменилась неаккуратной седой щетиной. Помятый костюм, несвежая сорочка и пепел на манжетах пиджака. Егор всегда следил за своим внешним видом, заботясь о том, как выглядит в глазах партнеров и общества, но теперь, казалось, ему было все равно, что о нем подумают.

- Я похоронил его… на памятнике нет имени, только дата… я каждый день прихожу к нему… Лена… наш мальчик…

- Хватит! Хватит! – Закрыла уши ладонями и разрыдалась, до боли в груди, до криков и стонов, я словно вернулась в ту жуткую ночь, в свой кошмар, и не было никогда Намибии, чудом вернувшейся в мою жизнь дочки, нежных, сладких ночей с Сашей и его надежных крепких рук, только пробирающий до костей, изматывающий холод. Кровь, стекающая по ногам и крошечное сердечко моего мальчика, которое перестало биться.

- Уйди, - прорычал Саша Егору, прижал меня к себе, стараясь успокоить, но я рыдала лишь громче, потому что мой воздушный замок только что разрушили.

- Мама? – Услышала сквозь слезы тонкий голосок дочери.

- Рита, иди в столовую, - Саша обернулся к девочке, вошедшей в кабинет. Но дочка не ушла, наоборот, подбежала ко мне.

Погладила ладошкой по руке, на ее кукольных ресничках заблестели слезы:

- Мамочка, не плач, - она забралась на диван рядом со мной, обняла меня, сама расплакавшись, - не плачь, - повторила, как заклинание.

Саша растерянно смотрел на нас и не знал, что делать, забыв про Егора, застывшего в дверях кабинета. Сквозь слезы заметила, как посерело, вытянулось его лицо. Он мотнул головой, зажмурился, по лицу пробежала судорога.

- Лена, я… - Егор снова запнулся, не зная, что сказать.

Разве слова могут что-то значить сейчас? Разве слова вернут нашего мальчика?

Он опустил голову и вышел.

Я закрыла глаза, погладила дочку по голове. Слезы высыхали, растревоженная рана кричала от боли, но всему есть предел, даже ей.

- Мамочка, это он? Злой волшебник, который держал тебя в плену? – Рита посмотрела на меня заплаканными глазками, у меня все перевернулось внутри от ее вопроса. Вовсе не детского.

- Да, медочек, - вытерла слезы с ее щечек, - но заклятие обернулось против него и ранило также сильно, как твою маму.

- Лена, - Саша побледнел, видно было, что следующие слова дались ему нелегко, - если хочешь поговорить с Егором, то…

- Не хочу, нам нечего сказать друг другу. Но если Егор поможет защитить нашу малышку, то делай то, что считаешь нужным.

- Прости за сегодняшнее, Егор узнал, что мы вернулись, и нагрянул как гром среди ясного неба. Я не ждал его, не допустил бы ни за что вашу встречу, - Саша обнял нас с Ритой, - вы самое дорогое, что у меня есть. Я не могу вас потерять.

- Папочка, я есть хочу, - Рита сползла с дивана и требовательно потянула нас за руки. Для меня не было более ясного знака, что жизнь моей девочки намного важнее скорби по погибшему сыну. И ради нее я должна смириться с утратой и жить дальше, не цепляясь за прошлое, но было кое-что, что я должна сделать, прежде чем отпустить моего мальчика насовсем.

- Я хочу увидеть могилу сына, - прижалась к Саше в поисках опоры.

- Разумеется, любимая, - он помог мне встать, погладил по щеке, - я поеду с тобой, если захочешь.

Кивнула в ответ. Улыбнулась дочке. Она мое будущее и настоящее. И только о ее безопасности я должна думать.