Глава 30

— А ты что здесь делаешь? — встречает вопросом Климов. Он заметно взволнован моим визитом. Не ожидал.

— Да так, пришла поинтересоваться, чем вы тут занимаетесь. И вообще хочется быть в курсе всех дел.

Смотрит на меня недоверчиво. Привык, что я практически перестала последнее время справляться о том, что здесь происходит. И зря, как оказалось. Придется наверстывать упущенное.

— С чего бы это? — пнул меня насмешливо.

— Вот решила вернуться. Не все же мне дома сидеть. Супчики варить, котлетки жарить да рубашки мужские наглаживать.

Возвращаю насмешливый взгляд, оценивая состояние его рубашки двухдневной давности. Раньше он такое себе, а точнее мне, не позволил бы. Видать, Жанна не очень-то и расстаралась для своего мужчины.

В том, что он устроился у нее, не сомневаюсь. Наверняка, побросали вещи в прихожей и… Не хочу думать, чем они занимались в ее квартире. Противно.

— И чем же ты тут займешься? — продолжает в прежнем тоне. — Здесь работать надо, а не прохлаждаться.

— Именно работой и займусь.

Стараюсь говорить уверенно.

— Агния, не смеши меня. Ты же забыла даже то, что мало-мальски понимала в делах компании.

— Ничего, вспомню. Не боги горшки обжигают.

— Хотел бы знать, с чего конкретно ты собираешься начать.

— С того, на чем остановилась. А конкретнее — возьму на себя руководство компанией. Ведь именно мне она принадлежит целиком и полностью.

— Не понял. Ты же доверила эту миссию мне! — Вот оно. Наконец-то Климов заговорил искренне, без фальши и насмешек.

— На словах, дорогой мой. Только на словах. По факту ты являешься всего лишь генеральным директором, который по собственной же инициативе взвалил на себя ношу главы компании. Но ее полноправным владельцем ты так и не стал.

— Агния!

— Агния Марковна, дорогой. Не забывайся.

— Послушай, но ты ведь подписала генеральную доверенность на мое имя.

Меня обдало кипятком. Но я сразу взяла себя в руки.

— Всякая доверенность имеет срок годности. И он уже истёк. — Ляпаю наобум, но с напускной уверенностью. И кажется, попадаю в точку. При всей своей изворотливости в коммерческих операциях Климов не совсем скрупулезно относится к оформлению документации.

Теперь уже его лицо покрывается красными пятнами. Это явный признак его растерянности. Вероятнее всего, он и сам понятия не имеет, на какой срок выдана доверенность.

Вот ты и вляпался, кровосос. Не все же паразитировать на чужом бизнесе. Тут я, конечно, не совсем права. Как бы то ни было, он успешно справлялся с возложенными на него функциями. Это я слишком беспечно отнеслась к унаследованному бизнесу.

И ведь все так бы и продолжалось, если бы эти двое не вздумали нажиться на мне, предав меня. И, что самое подлое, не просто предали, а еще и решили втоптать меня в грязь.

Стоп! Я опять о своей обиде. Об этом можно подумать позже, дома, в тишине. А сейчас нельзя давать ему опомниться и ускользнуть, как уж. Это он умеет.

— Ты чего это задумался, Константин Петрович? Растерялся даже как-то. Не стоит. Проще простого удостовериться, не истекли ли интересующие тебя сроки прямо сейчас. Загляни в сейф. Что же ты застыл?

Пру напролом, понятия не имея, какая истина откроется перед нами обоими. Дело в том, что я тоже не помню, как давно подписывала хоть какие-то документы. Но понимаю, что это надо выяснить немедленно… пока не вмешалась Жанна.

Да, Жанна! Она безусловно могла проследить, чтобы нужная документация была в безупречном порядке. Хоть и пела мне, что доступа к важным бумагам у нее нет, вряд ли упустила бы такие нюансы.

Пока Климов роется в документах, я напрягаюсь при мысли, что эта буквоедка все предусмотрела.

Но, взглянув на мужа, растерянно рассматривающего документ, понимаю, что мой случайный выстрел попал точно в цель.

— Ну вот! Я же говорила! — заявляю торжествующе, а на спине ощущаю противный холодок. При этом мысленно успокаиваю себя.

Беру доверенность из рук опешившего Климова и мельком стараюсь убедиться, что блефовать иногда полезно. Вон как напугала муженька.

И как вовремя!

В кабинет без стука входит Жанна. Смотрит то на документ, который я все еще держу в руках, то на никакущего Климова.

А я не узнаю себя. Вошла, что называется, в роль.

— Что-то случилось Жанна Викторовна? Если за расчетом, то это не сюда, а в бухгалтерию. Насколько мне известно, Вы уволены несколько дней назад. Поэтому потрудитесь покинуть кабинет. У нас важный разговор. И да, предупредите, пожалуйста Милочку, чтобы никого постороннего не пропускала.

Жанна несколько секунд стоит, как вкопанная. По щекам словно мазанули краской свекольного цвета. Вспыхнув и не сказав ни слова, она пулей выскакивает, громко хлопнув дверью.

То-то же, подружка, — думаю со злорадством.

— Ох, и уела же я вас обоих. Это вам и за мое унижение. Это вам и за предательство. Это и за мою откровенность и доверчивость, над которыми вы вдвоем, наверняка, потешались в этом самом кабинете.

Но тут же одергиваю себя. Торжествовать рано. Хотя на сегодняшний день я выполнила все указания Дубова. И даже чуть больше.

Не просто заявила о себе, но и получила важный документ, без которого предателям и аферистам будет сложнее выставить меня недостойной наследницей родительского бизнеса.

— Ну что ж, Константин Петрович, Вы тоже пока можете быть свободны, — добиваю Климова. — Личные вещи перенесите в соседний кабинет или Милочку попросите. А что до ключей от сейфа и кабинета, то можете сразу оставить мне. Не беспокойтесь, я у себя ничего похищать не стану. И еще: через час производственное совещание, пригласите, пожалуйста, руководителей всех отделов.

Наверное, тут я переборщила.

Но Климов, потерянный и униженный, опешив от моей наглости и оголтелости, беспрекословно подчиняется. Мне его даже немного жалко стало. Наверняка, пойдет плакаться к своей пассии. Ну а она ему, думаю, добавит за растерянность и послушание.