Глава 32

Приподнятое настроение, охватившее меня после кажущегося триумфа, исчезает очень быстро. Вернувшись домой, взвешиваю достигнутые результаты. Затребованный отчет о финансовом положении компании мне, как и предвидел Дубов, не предоставили, пообещав выполнить запрос только завтра.

А то, что я рассматривала, как победу, оказалось только временным затишьем перед настоящей бурей.

В придачу ко всему, мною вдруг овладело уныние. Навалилась тоска. И, впервые оставшись одна в пустой квартире, я со всей остротой осознала свое безрадостное положение.

И что с того, что Климов без сопротивления уступил принадлежащее мне по праву место? То, что я услышала из его разговора с Жанной, свидетельствует об их готовности любой ценой завладеть компанией.

Еще бы! Наверное, лелеяли эту идею не один год.

Эта мысль окончательно портит мне настроение. Вслед за ней приходит другая, еще более тягостная — сколько времени они обманывали меня?

Вот тут меня накрывает окончательно.

Это что же получается?! Я давно живу во лжи?

А они… эти двое… ловко играли со мной, заманивая в свои лживые сети.

Это кем же они считали меня? Лохушкой!

Для одного — принеси, подай!

Для другой — вообще наивная дурочка, доверяющая любовнице мужа все свои секреты.

Какой ужас!

От моего возмущения по первое число достается подушке, которую я колочу в бессильной ярости.

А самой хочется провалиться сквозь землю. От стыда за свою слепоту.

Но сколько бы я не бесилась, вынуждена признать одно — любви в нашем союзе не было. Давно? А может, никогда? Ведь любимым не изменяют.

Ооооо, куда меня занесло!

Нет, надо срочно возвращаться в реальную жизнь. Копаться в прошлом — пустое занятие.

Но как больно!

Ужасно больно вдруг осознать, что ты совсем одна. Даже позвонить некому. И виновата опять же только сама. Нельзя было настолько погружаться в бытовые проблемы. Нельзя было сужать круг своего общения до одной-единственной подруги, к тому же оказавшейся любовницей мужа.

И нечего теперь плакаться в подушку. Пора выбираться из скорлупы. Но с чего начать?

Последний вопрос не дает покоя весь вечер.

Наконец, не выдержав гнетущей тишины квартиры, решаюсь позвонить Милочке. Той самой бессменной секретарше. Она работала в офисе компании еще при отце да так и осталась в ней.

Да, именно она нужна мне сейчас. Во-первых, хотя бы потому, что это бескорыстнейший человек. Не сплетница, не завистливая. Но внимательная и исполнительная.

Как странно, я даже не знаю, есть ли у нее семья — муж, дети. Ндааа, руководитель из меня никудышный.

А вдруг дома ревнивец и куча детей — мал, мала, меньше. И вообще беспокоить в нерабочее время как-то неудобно. Но спросить-то можно.

Уговорив себя, набираю номер. К счастью, отвечает сама Милочка.

— Да, Агния Марковна, я Вас слушаю.

— Мила, у меня к Вам немного необычная просьба. Не могли бы Вы приехать ко мне. Срочности никакой, и, если Вы заняты или Ваши домашние против, я пойму.

Попутно отчитываю себя за глупость. Ведь она не сможет отказаться. А что она обо мне подумает? Совсем рехнулась на почве ревности. Ну да, именно так все выглядит.

— Хорошо, — в этом ответе вся Эмилия. — Буду минут через 20.

Интересно, почему ее никто не называет полным именем? Думаю, причина в том, что она появилась в офисе совсем молоденькой девчонкой. Кстати, как и я. Вот только она надолго задержалась у нас, а меня, увы, хватило только до замужества.

Пока дожидаюсь ее приезда, пытаюсь понять, с чего вдруг мне пришла мысль встретиться с ней в неформальной обстановке. Нахожу единственное объяснение. Надо выяснить, чем дышит коллектив.

Фуууу, пахнет чем-то сродни сексотства. Нет, не буду я ничего выспрашивать. Просто попьем чаю, а там, как пойдет.

Волнуюсь. Надо привыкать. В конце концов, Мила — самый «старый» работник компании. И вполне естественно, что мы просто поговорим по душам.

Вот зря я так переживала. Мила оказалась очень даже общительной собеседницей. Это в офисе она — сама услужливость. А в обычной обстановке — милая девушка. Она без утайки рассказала о себе. Оказывается, личная жизнь у нее не совсем удалась. Была замужем около трех лет. Но муж выпивал. А детей, как она сама сформулировала, к счастью, пока не получилось. И они расстались.

Слушала ее рассказ и невольно сравнивала со своей ситуацией. Ведь у меня, казалось бы, все прекрасно, а итог такой же. С той только разницей, что мне повезло больше. У меня будет ребенок.

Так и подмывает поделиться этой своей радостью, не дающей мне утонуть в слезах и соплях. К тому же это может растревожить ее. И вообще, моя беременность — моя тайна. До поры до времени никто не должен знать о ней. Вот только Жанна. Но она будет молчать, пока не заполучит себе в мужья Климова.

С большой осторожностью и тактом, Мила все-таки затронула разговор о Климове.

— У Вас сложности в семье? В офисе даже поговаривают, что назревает развод. Это правда?

Я ждала этого вопроса. И все же напряглась. Неужели это о нас с Костей? Сердце заныло, болью отозвалось в сознании. Значит всем всё известно? Интересно, со всеми подробностями?

— И что говорят? — спрашиваю с внутренним ужасом. Неужели сейчас услышу скандальную сплетню о моей измене.

А чего я хотела? Фактически сама напросилась на этот разговор, пригласив Эмилию домой.

— Да так, ничего конкретного. Удивлены. Вас же знают, как дружную семейную пару. Всегда восторгались тем, как Вы относились друг к другу. И вдруг такое. Но, может всё образуется? В каждой семье бывают сложные ситуации. Хотя…

Тут она замолчала, словно испугалась, что чуть не проговорилась о чем-то, чего мне лучше не знать.

— Мила, если есть что сказать, говори, не замалчивай.

— Знаете… Константин Петрович он… Давайте я напрямик, не умею ходить вокруг да около. Это все Жанна Викторовна! Она ведь последнее время ему прохода не даёт. — Говорит, а у самой страх в глазах. Ну да, понимает, что за такое можно и без работы остаться.

— И как давно это самое «последнее время»? — спрашиваю сухо, а внутри все дрожит. От обиды, от стыда, от боли.

— Ну, я точно не могу сказать. Но с полгода точно. Я всё сомневалась, даже хотела позвонить Вам. Но не решилась. Зачем вносить раздор в семью. Ведь служебные романы редко переходят в более прочные отношения. Правда, было очень обидно за Вас. Ведь Жанна считалась Вашей подругой.

— К сожалению, это так. Как говорится, классика жанра.

Смотрю на Милочку, и становится жалко ее. Она уже сама не рада, что скатилась на скользкую тему. Но я держу себя в руках. Не знаю, откуда только силы берутся. Наверное, стыдно. Да, очень стыдно от того, что наша счастливая по всем меркам семья стала темой для сплетен.

Что ж. Я ведь в самых глубоких тайниках своих мыслей именно это хотела услышать, когда вдруг решила позвонить Милочке. Кто, как ни секретарь, знает все секреты любого офиса. Хотела знать, как долго тянется их связь и насколько осведомлены сотрудники.

С болью вспоминаю последний корпоративный вечер. Ведь знали уже. Все знали, кроме меня. И наблюдали за нашим треугольником во все глаза. А мне казалось, что излишний интерес к нам вызвал простой женской завистью.

Ну вот, хотела разбередить рану в своей душе. Вполне получилось. Хочется остаться одной и нареветься вдоволь. Но Милочка…

— Агния Марковна, я, пожалуй, поеду? Поздно уже. И простите, если сказала что-то лишнее. Извините. Пойду я.

— Да, Мила. И ты меня извини. Я сама напросилась на этот разговор. Надеюсь…

— Конечно! Я ведь понимаю.

— Спасибо.

Она, продолжая извиняться, прощается и быстро уходит.

Внутри зияющая пустота. В голове вакуум. Сердце затаилось в горестном ожидании.

Но как только за Милой закрывается дверь, оно взрывается жгучей болью.

Болью, которую я, кажется, не перенесу.

Болью, которая дотла сжигает душу.

И слезы.

Жгучие слезы, которые я сдерживала целый день и весь вечер, соленым водопадом льются из глаз.

И удержать их невозможно.

Ведь это плачет душа, изнемогающая от боли.