Глава 21

— Чуть лучше, — прошептала я. Голос был хриплым, словно я наглоталась песка. Я вытерла рот тыльной стороной ладони, оставляя черные разводы на коже.

— Это хорошо, что здесь чистый уголь, который был зажжен магией, — выдохнул призрак, поправляя свои несуществующие очки. — Другой, особенно если кто-то поливает его специальным зельем для розжига, не подошел бы. Там алхимия.

Я сидела на полу, обнимая колени. Во рту был вкус пепла, но я была жива.

Вдруг замок снова лязгнул.

Дверь распахнулась. На пороге возникли те же стражники. Они замерли, увидев картину: я, сидящая на полу, в разорванной юбке, с черным лицом, в окружении рвотных масс.

Один из них брезгливо поморщился и отшатнулся, словно я была прокаженной.

— Что здесь происходит? — пробурчал он.

Я подняла на них взгляд. Сил почти не было, но внутри горел холодный огонь ярости.

— Еда... — прошептала я, указывая на миску. — Отравлена.

Они ничего не ответили, унеся миски.

Запах супа все еще витал в воздухе, а я доползла до ванной и пила, пока мне снова не стало плохо.

— Ох, как же хорошо, что я еще помню старые способы! — закашлялся Ораций. — Как вы?

— Лучше, — прошептала я, вытирая лицо.

— Вам лучше прилечь, — заметил призрак. — И отдохнуть… Сейчас будет слабость… Но она пройдет. Я предполагаю, что мы успели вовремя и опасность миновала. Вы съели немного, уголь оказался под рукой… Короче, мы успели вовремя. Яд не успел всосаться и подействовать в полную силу…

— Если бы не вы, — вздохнула я, проникаясь уважением к старику.

— Ах, это просто опыт. Ну и немного нежелание терять интересного собеседника. Назовем это посмертным эгоизмом, — вздохнул Ораций.

И только сейчас, когда я прилегла на кровать, чувствуя головокружение, в мою голову закралась странная, даже можно сказать, страшная мысль: «Он приказал меня отравить!».

В этот момент я почувствовала обиду. Смертельную обиду. До зубовного скрежета. Слезы обиды выступили на щеках, а я старалась их сдержать. Мне было ужасно обидно, что мужчина, который зацепил меня, который невольно вызывает у меня желание, решил от меня избавиться.

Желание. Сейчас мне было за него стыдно перед самой собой. Разве можно желать того, кто хочет твоей смерти? Что в нем такого? Красота, сила… Аура. Да, наверное, аура. Аура хищника. И она… она… очаровывает и интригует.

Но сейчас, в свете последних событий, я затаила на себя обиду за свою ошибку. За то, что нельзя хотеть того, кто хочет твоей смерти, кто так ведет себя по отношению к тебе! Я же сама кричала подругам: «Беги от него! Ты что? Не видишь? Он же козел! Да он тебя ни во что не ставит!».

И сама попала в эту ловушку.

«Нет, — решила я. — Это я никогда не прощу!».

И, видимо, умру от голода!

— Я бы на вашем месте съел бы еще уголька для верности… — заметил Ораций. — Съешьте, успокойте старика!