Глава 56

— Нет, — я вжалась в спинку кресла. — Я не хочу туда смотреть.

— Подойдем, — повторил он. Это уже не была просьба. Приказ. Четкий. Словно рука, сжимающая горло.

Но я не испугалась.

— Я сказала — нет!

Ангрис остановился. Взглянул на кресло, в котором я сидела. Потом на окно. Он не стал тянуть меня силой. Вместо этого он просто взял кресло. Вместе со мной.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула я, вцепляясь в подлокотники.

Он легко поднял тяжелое дерево, словно оно вместе со мной ничего не весило. Шаг. Второй. Он поднес меня к окну и опустил кресло так, чтобы я не могла отвернуться. Стекло было холодным. Ладонь легла поверх моей, заставляя смотреть вниз, во внутренний двор.

— Смотри, — приказал он.

Я не хотела. Но его воля давила на меня физически. Я подняла глаза.

Внутренний двор был залит лунным светом. Посередине, на деревянной перекладине, висело тело. Женщина. Ее платье было темным. Я видела фартук. Ее голова безвольно свесилась на грудь, волосы закрывали лицо. Но лоб…

Лоб был открыт.

Даже с высоты я увидела багровый знак. Глиф Правды. Тот самый, что выжгли мне. Тот самый, что стал клеймом безумия и смерти.

— Кто это? — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы, на которые он положил свою руку.

— Та самая повариха, которая отравила блюдо, — ответил Ангрис. Его голос звучал прямо у моего уха. Он наклонился, его дыхание обжигало шею. — Дознаватели выяснили всё. Она действовала не одна. Но она — исполнитель.

— Ты… ты повесил ее? Прямо сейчас?

— Я дал слово: виновные будут наказаны. Я не бросаю слов на ветер, Эвриала. Мое слово значит очень многое. На нем держится целая Империя.

Я вспомнила, как он пообещал, что больше женщин у него не будет. Можно ли ему верить?

Меня затрясло. Мелкая дрожь пробежала по спине. Это было жестоко. Это было страшно. Но в то же время… В этом была ужасная логика. Он устранял угрозу. Ради меня.

— Она мертвая, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от раскачивающегося силуэта.

— Да. А мертвая она потому, что никто не посмеет приблизиться к тебе с ядом. Потому что будет знать: за твоей смертью последует их собственная. Медленная. Мучительная.

Он убрал руку с моей ладони, но не отошел. Обернул кресло спиной к окну, закрывая мне вид на казнь. Теперь я видела только его. Золотую маску. Горящий глаз.

— Ешь, — сказал он.

— Я…

— Ешь, — повторил он, и в голосе прорезалась сталь.

Он взял тарелку, зачерпнул еду и поднес ее к моему рту. Я отвернулась. Не потому что вдруг решила покапризничать. Просто я не доверяла. Мне было страшно.

— Что-то не так? — спросил он.

— Ты не так, — произнесла я. — Ты столько зла мне причинил. А сейчас пытаешься кормить меня с ложечки?

Вместо ответа он внимательно посмотрел на меня единственным целым глазом.