Глава 44

Его рука на моей талии сжалась чуть крепче. Горячая ладонь, уверенная, но не давящая, просто… удерживающая меня в этом невероятно тесном пространстве, где воздух был раскален, а сердца стучали в унисон. – Алёна, – его голос прозвучал хрипло, почти срываясь. Я успела только приоткрыть губы, вдохнув этот обжигающий воздух, прежде чем он вдруг наклонился ещё ближе, резко и властно, и его губы накрыли мои. Поцелуй был глубоким, сильным. Мягкие, горячие губы, вкус кофе с лёгкой горечью и что-то ещё, более дикое, завораживающее. Застонала, совершенно потерявшись в этом вихре эмоций, и инстинктивно прижалась ближе, чувствуя, как его язык скользнул между моих губ, требовательно, жадно. О, Боже. Меня трясло. Я чувствовала, как мои пальцы сжимаются на его плечах, а затем… сама не понимая, как, дрожащими руками начала расстёгивать пуговицы его мокрой рубашки. Ткань липла к его коже, и я уже чувствовала под подушечками пальцев тепло его тела, напряжённые мышцы под пальцами, эту пульсирующую, зовущую близость… Он дышал тяжело, почти срываясь, его губы продолжали целовать мои – глубже, горячее, требовательнее. И вдруг — Как удар молнии. Мы. На полу. В пустой, ещё не обустроенной квартире. Я почти срываю с него рубашку. Мой начальник. Мой. Чёртов. Начальник. Господи, что я делаю? Я резко отстранилась, прерывисто дыша, сердце стучало так громко, что казалось, гремело на весь дом. – С-стой… – выдохнула я, резко отстраняясь и почти ударяясь затылком о стену. Его дыхание было таким же тяжёлым. Он смотрел на меня через прищуренные, затуманенные глаза, на губах всё ещё дрожала тень полуулыбки, но… что-то в нём изменилось. – Что случилось? – его голос прозвучал хрипло, глухо. Закрыла глаза, глубоко вдыхая, стараясь привести мысли в порядок. – Это… это неправильно, – пробормотала я, качая головой, чувствуя, как жар медленно отступает, но тело всё ещё горит. – Неправильно? – он выпрямился, отступив всего на сантиметр, но я всё ещё ощущала тепло его тела, словно он никуда не отдалился. – Да, – я кивнула, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать ту бурю, что внутри продолжала бушевать. – Почему? – он хмуро смотрел на меня, пытаясь понять, что происходит. – Потому что… – я стиснула зубы, чувствуя, как снова предательски дрожат губы. – Потому что я твой подчинённый, Михаил. Я работаю на тебя. Мы… мы в одном офисе, каждый день видимся, и… – Я сглотнула. – Как мы будем смотреть друг другу в глаза после… этого? Он продолжал смотреть. Молча. – Это… это не просто неправильное. Это… опасное. – Опасное? – тихо переспросил он, чуть прищурившись. Сжала руки сильнее, отводя взгляд, пытаясь справиться с дрожью. Он вдруг осторожно протянул руку и, медленно, так, словно боялся спугнуть, коснулся пальцами моего подбородка, мягко приподняв моё лицо. – Ты думаешь, я этого не понимаю? – его голос стал мягким, почти бархатным. Я почувствовала, как горло сжимается, дыхание всё ещё было сбивчивым. – Но ты права, – добавил он, отступая. – Прости. Он резко выдохнул, словно пытался взять себя в руки. – Это… не должно было случиться, – его губы дрогнули, будто он сам не верил в свои слова. – Не так быстро. – Да, – эхом повторила я, но внутри что-то болезненно сжалось. Только почему мне так хотелось, чтобы он всё-таки… не остановился? Он смотрел на меня, и в его взгляде было нечто, от чего внутри всё перевернулось. Не просто разочарование – это был какой-то приглушённый, горький надлом. Как будто он потерпел поражение в чем-то гораздо большем, чем этот несостоявшийся поцелуй. Тяжёлое дыхание. Распахнутая, мокрая рубашка прилипла к телу, обрисовывая каждую линию его напряжённой фигуры. Но больше всего меня задел его взгляд. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть эмоции, и отступил на шаг, создавая между нами эту проклятую, холодную дистанцию. – Прости, – выдохнул он хрипло, голос был низким, срывающимся, как будто он с трудом сдерживал себя, не позволяя чувствам взять верх. – Я был… несдержан. Каждое его слово словно ударяло по мне. Он извиняется? За что? За то, что хотел меня? Или за то, что я его остановила? Я стояла, потерянная, скованная этим странным чувством пустоты, не зная, что сказать. Внутри всё сжалось, как будто что-то важное выскользнуло из рук, что-то, чего мне вдруг до боли не хватало. Он сделал ещё шаг назад. Я увидела, как он провёл рукой по мокрой ткани рубашки, словно только сейчас осознал, в каком состоянии стоит передо мной. Скажи что-нибудь, Алёна. Не молчи. Но голос застрял в горле. Он развернулся, собираясь уйти. – Подожди! – сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать. Он остановился. Медленно, с каким-то едва уловимым напряжением повернулся ко мне. – Да? Я шагнула ближе, чувствуя, как сердце колотится так, что, казалось, его стук эхом отдаётся в ушах. – Это… – я сделала глубокий вдох, сжимая пальцы в кулак. – Это ты прислал мне орхидеи? Он замер, словно на секунду не был готов к этому вопросу. Губы дрогнули, но он ничего не ответил сразу. Только смотрел. – Да, я. Это просто цветы, Алёна. Мелочь, – сказал он глухо, наконец опустив глаза. Но я видела, как напряглась его челюсть. – Нет, не мелочь, – я покачала головой, и голос мой прозвучал тише, почти дрожащим. – Это было очень красиво. Мне было… приятно. Правда. Он задержал взгляд на мне, и в его глазах мелькнула тень… надежды? Или это было желание? Михаил снова сжал пальцы на груди, явно пытаясь совладать с собой, и… кивнул. – Рад, что тебе понравилось. И развернулся к двери. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Он уходит. Я смотрела, как он шагнул за порог. В мокрой, насквозь испорченной рубашке, джинсах, прилипших к телу, и без куртки. Господи, он собирается выйти в таком виде на улицу? – Михаил! – мой голос дрогнул, и я шагнула вперёд, почти машинально. Он не остановился. Дверь захлопнулась. Я осталась одна. В тишине. В этой пустой, недостроенной квартире, где только что происходило что-то… слишком важное, слишком личное. И теперь от этого не осталось ничего, кроме следов его прикосновений на моей талии и жжения на губах от страстного поцелуя.