Глава 17

Выходные пролетели слишком быстро, вечером воскресенья я собирала детей обратно. Олег позвонил, предупредил, что заберёт их сам. Сложила его зимние вещи, которые ещё остались, тёплые носки и колготки девочек, трико с начёсом для мальчишек. Сразу все вещи отвезти рук не хватило. Ждать нам пришлось долго, Олег обещал приехать в восемь, однако на часах большая стрелка подходила к десяти. Антошка посапывал у меня на руках. Я бы не против оставить их и до завтра, но не успею отвести детей в школу и приехать вовремя на работу. Наконец, раздался звонок в домофон. – Выводи детей, – услышала я голос Олега. – Почему так поздно? Завтра в школу, все хотят спать, – на улице я передала Антошку, который расхныкался во сне. – Со своими детьми и посидеть не можешь? Подумаешь, задержались немного. – Надо предупреждать, это несложно. – Всё, Тоня, нас такси ждёт, – перебил меня Олег. – Послушай, почему Катя позволяет себе кричать на детей? – Опять выдумываешь что-то, – проворчал бывший муж, а его пассия мышью скользнула в салон автомобиля. – Маша придумала, и Лида, и Коля? Вот своих рожайте и орите, если не может вести себя по-человечески, то я придумаю, куда забрать детей, но голос повышать на них никому не позволю, имей это в виду. – Ладно, поговорю с Катей, – Олег присмирел, – мне нужна помощь по магазину, что-то там бухгалтерша намудрила. – Я работаю, забыл? У меня нет времени разбираться с твоими бумажками. Ты сам-то попробуй торговать честно, товар левый не покупать, тогда всё в порядке будет. Думаешь, не знаю о твоей двойной бухгалтерии и заветной тетрадке? Олег притормозил, бросил на меня какой-то странный, почти испуганный взгляд: – Я поговорю с Катей, она ещё не привыкла к детям. Ты… это, не ругайся, – он запрыгнул в машину и захлопнул дверь. Ну может такие сведения заставят его немного приструнить новую пассию, побоится, что в налоговую пойду. А через полчаса мне позвонила свекровь. – Антонина, Олежа мне сказал, ты там что-то с бухгалтерией намухлевала, а теперь отказываешься исправлять? – Правда? Удивительно, а ваш сын не пробовал работать честно, не укрывая половину своих доходов от жены, детей и государства? Ещё и на меня всё спихнул, бессовестный. – Ох и наглая ты какая, – возмутилась женщина, – детей сплавила, житья им не даёшь, теперь ещё и свои махинации приписываешь. – Марья Степановна, вы по какому поводу мне вообще звоните? Мы с вами теперь, слава богу, чужие люди. Вашей лжи я наслушалась, до свиданья. – Погоди, нахалка! – Услышала я крик из трубки, сбросила звонок и заблокировала номер. Хватит, натерпелась. Годами проглатывала все её недовольства по любому поводу, выговоры за каждую пылинку и соринку, перекошенные мины на праздниках, Мария Степановна считала, что подарки могли быть и подороже, не всё же на семью её сыночке тратить. Я с облегчением вздохнула, ещё один мой недоброжелатель остался в стороне, не придётся больше терпеть бесконечное ворчание. Хотела позвонить Олегу, но передумала, он ведь жалуется от своего бессилия. Что не дала ему жить так, как хотел: резвиться с любовницей в новой квартире на деньги от магазина, который мы поднимали вдвоём, забыв про то, что у него есть дети. Ан не вышло. Вот и бегает жаловаться мамочке. Своим родителям пока не говорила о разводе, в последнее время у неё с давлением было не в порядке, не хотелось волновать, да и такие беседы предпочитаю вести с глазу на глаз. На новогодние каникулы махнём с детьми в деревню, там и поговорим по душам, всё обсудим. Мама меня поймёт, как и отец. Олега они не жаловали, смирились, скорее, что выбрала его в мужья, только родители, в отличие от свекрови, не изматывали его своими претензиями. Живём дружно и ладно, говорили они. Захотелось хоть как-то поднять себе испорченное настроение, вытащила из шкафа шерстяное бордовое платье, перешитое из старого. Оно мягкими складками скрывало недостатки моей фигуры, подчёркивая хороший цвет лица и карие глаза. Волосы в последнее время лишились своего извечного жирного блеска, я распустила пучок, тряхнула головой, по плечам рассыпались каштановые локоны. А ведь моя внешность изменилась, не скажу, что радикально, но явно в лучшую сторону. Тщательно расчесала волосы и подошла к комоду, где лежала моя тощая косметичка. Тушь, наверное, давно высохла. Открыла тюбик, так и есть. Добавила туда пару капель молочка для лица, тщательно размешала всё кисточкой. Подвела веки карандашом, накрасила ресницы. Получилось неплохо. Глаза словно распахнулись, лицо не смотрелось больше вечно усталым. Улыбнувшись своему отражению, скинула платье и отыскала в шкафу почти позабытый бюстье. Он скрывал верхнюю часть выпирающего живота, красиво подчёркивая мою большую грудь. То, что надо, последний штрих. Завтра так и пойду на работу, пора снова превращаться в женщину.