Глава 7

Антошку усадила в детской, наказала старшим присмотреть и, набрав в грудь побольше воздуха, собралась с мыслями для разговора с мужем. Взгляд упал на зеркало, и я остановилась. С последних родов стрелка весов поднялась до ста тридцати килограммов и упорно не хотела опускаться вниз. Талия была плотно замаскирована жировыми отложениями, на ногах целлюлит, и не просто апельсиновая корка, а рябые волны до самых колен. И на руках тоже. Лицо «поплыло», наметились ранние брыли, шею не видать из-за второго подбородка. Над глазами, как и под ними набухли мешки, прямо склад какой-то. Волосы собраны в вечный пучок, зализаны так, что кажусь лысой. Так удобней, Антошка, если хоть до одной прядки дотянется, вырвет с корнем, хватка у деток иногда почище взрослого бывает. Полюбовалась на себя, покрутилась. Не так уж и не прав Олег: жирная корова и тупая, раз столько времени любовницу не замечала. Не видела, как меня муж каждый день обманывает. – Мама, тебе надо платье новое купить, – Маша подошла ко мне, обняла, детские ручонки не смогли даже половину талии обхватить. Я глянула на свой халат: весь в застиранных пятнах. – Тут нужен скафандр, – вздохнув, ответила дочери. – Ты в космос собралась? – присоединился к нам Коля. – Почти, – улыбнувшись, потрепала его по вихрастой голове. Для меня жизнь в одиночку с детьми и была тем самым безвоздушным пространством. Когда только перебрались в город, я работала швеёй в одном ателье, была на хорошем счету у хозяйки. А потом появилась Машенька, и Олег уговорил меня сидеть с ребёнком. – Тонечка, ну зачем доченьке эти нянечки, садики. Машенька так мала. Будет простывать, болеть постоянно, вшей таскать. Никто лучше матери за дитём не присмотрит. Хотела брать работу на дом, но Олег сказал, что чистые рубашки и вкусная еда куда дороже тех денег, которые могу заработать. Магазин тогда уже приносил неплохой доход, и я согласилась. В итоге: не жизнь, а один сплошной декрет. Профессия давно заброшена, стажа почти нет. Кто сейчас возьмёт меня на работу? Да и кому я нужна со своей оравой, это же больничные, утренники и прочее и прочее. Но и терпеть любовницу не стану. Пусть до модели мне далеко, но это всё не последствия поедания чипсов. Четверых выносила. Олег мог хоть об этом подумать. Его краля, если родит, такой же худышкой не останется. А ночные «дожоры», и правда, пора прекращать. Два шага сделаешь и вот она – одышка. Я зашла в гостиную, прикрыла за собой дверь. – Нам надо поговорить. – Не мешай, видишь, телек смотрю, – огрызнулся Олег, – что, опять тебе денег не хватает? Всё вам мало. Пашешь, пашешь и никакой благодарности. Выключила телевизор и, взяв стул, села напротив мужа: – Ты меня не слышал? Нам надо поговорить. – Чего до меня докопалась! Заняться нечем? Иди с детьми уроки делать! Или ужин в кои веки нормальный приготовь! – Я всё знаю о Кате, – перебила гневную тираду Олега. Он поперхнулся собственным криком и изменился в лице. – Следишь за мной, тварь? – Конечно, с четырьмя детьми под мышками. Совесть ты совсем потерял. – Не собираюсь я ничего обсуждать, не твоего ума дело. Живёшь на всём готовом, так рот и прикрой. – Ты не понял? Собирай вещи и катись к своей красотке. Олег визгливо расхохотался: – Ты же с голоду сдохнешь, трутень жирный. Ни дня в жизни не работала. – Потому что детей воспитывала и тебя обслуживала. Сам соберёшься или помочь? Олег подскочил, лицо его исказилось, забегал по комнате: – Я не обязан уходить из собственного дома! – Это наш дом, мой и детей. Ты снял любовнице квартиру, тебе есть где жить. – А говоришь, не следила, – хмыкнул он, – ладно тебе, Тоня, успокойся. Ну с кем не бывает, – тон его вдруг сменился, стал ласковым, – виноват, но и ты тоже, посмотри на себя, хоть бы в парикмахерскую сходила, позанималась зарядкой. – Что? А ты мне деньги даёшь на стрижку или маникюр? Как говоришь? Лишние траты! Зарядки мне не хватает? Весь день то с тряпкой, то с поварёшкой, не спуская Антошки с рук! Сам, сколько с детьми сидел? Час? И тот не осилил! Олег, это бесполезный разговор, нашёл себе другую, так иди к ней. У тебя же любовь. На душе стало так муторно, что даже во рту появилась горечь, отвернулась от мужа, не в силах смотреть на него. Так просто, оказывается, можно променять четверых детей и жену на вертихвостку. А первая ли она у него? – Уходи, хватит разговоров. – Да как скажешь! – Олег распахнул дверь, та ударилась о стену, достал большую спортивную сумку, с которой ездил на рыбалку, с психом скидал из комода свои вещи, полез в шкаф, но, заметив, что места не хватает, махнул рукой и, одевшись, подошёл к двери. – Я хотел по-хорошему, Антонина, ты сама во всём виновата. Лицо его покраснело, ноздри раздувались, он пнул входную дверь, та с треском врезалась в стену и вышел в подъезд, даже не закрыв за собой. Провернула ключ, замок щёлкнул, отсекая большую часть моей жизни, ту, где я была замужем.