Глава 13

Этим вечером мы пошли с мужем в небольшой ресторанчик с весьма демократичными ценами, но всегда вкусной едой.

Дочку оставили у родителей Германа, потому что было о чем поговорить наедине.

После его возвращения мы еще не до конца примирились. А так как Герман не работал и не мог дальше оплачивать квартиру, он пока что жил у своих родных и приезжал к нам с дочерью.

Я не могу просто взять и впустить его домой.

Мы разошлись, потому что он не мог себя контролировать и пугал нас с Оксаной. Я хочу убедиться в том, что мы готовы стать семьей. Пусть ему и необходимо продолжать прием лекарств и лечение. Как оказалось, его расстройство углубилось из-за того, что лечение, которое ему обеспечивала та самая женщина, работающая в штате бывшей работы мужа, совершенно непригодна. С этим я тоже хотела бы разобраться, ведь она чуть не погубила человека, а сколько таких там бывает?

За неделю коротких встреч, дочь снова потянулась к Герману, и он, ставший собой, заставлял скучать по своему мужчине.

– Словно вернулись обратно, когда мне двадцать два, а тебе двадцать четыре, – решила поделиться с ним своими ощущениями, усаживаясь за столик.

– И я пригласил тебя на свидание, – подхватывает мужчина.

– Ну для правдоподобности, мы должны пойти в то кафе.

Невольно вспоминаю кафешку, которая пользовалась большим спросом у не очень обремененных деньгами студентов.

– Как думаешь, оно все еще работает? – задумываясь, спрашивает он, и я пытаюсь припомнить, как давно была в районе университета и не могу. Ведь это другая часть города.

– Без понятия. Но мне тоже стало интересно.

– Спасибо, что согласилась на встречу, – Герман берет в руки меню, но опускает его и накрывает мою руку своей.

– Брось, – переворачиваю ладонь и переплетаю наши пальцы. – Мы муж и жена в сложной ситуации. Мы со всем разберемся, если захотим.

– Очень хочу…

– Это самое главное, родной.

Сделав заказ, мы некоторое время разговариваем о клинике, лечении и прочем. О дальнейшей реабилитации. Я вижу, как ему тяжело, и даже есть ощущение, что стыдно. Ведь он не так часто смотрит в глаза.

И мне не нравится это, но, возможно, так лучше сейчас. То, что происходило в то время, буквально три месяца назад, было тяжело. Но я не хочу постоянно напоминать об этом. Иначе не помогу своему мужу ничем.

Съев свои салаты и приступая к горячему, нам принесли вино. Точнее, мне. Герман решил строго настрого отказаться от алкоголя. Он, конечно, не превратился в алкоголика, но спорить с ним не хотела. Да и принимает, лекарства ведь. Поэтому он взял слово, отпивая сок.

– Мила, я знаю, что сильно подвел тебя и нашу дочь. Ты давала мне уже шанс, но тогда я, очевидно, был не готов к тому, чтобы оправдать его. И более того, я хочу попросить у тебя прощения за все мои слова, за каждое… что я произнес тебе в запале. Я не слышал тебя, я был груб. Черт, – он хватается за голову, опуская ее. – Я столько всего натворил.

Мне становится больно за него.

Но я хочу дать ему время высказаться. Если чему я и научилась, так это слушать и слышать.

– Прости, Мила. Я… Я должен был тебя услышать вовремя, но… Извини, милая.

Он берет мою руку и целует кисть.

Признаться честно, я ждала этих слов. Не потому, что мне было важно его осознание в том, что я была права. Мне не нужно это… Я просто хотела, чтобы мой муж пришел к этой мысли и принял свою боль, чтобы не повторять ошибки. Ведь и мы с дочкой не были счастливыми, проходя сквозь огонь.

– Я, как и прежде, люблю тебя, Герман. Всем сердцем. Это не изменилось. Но больше я не хочу проходить через подобное.

– Я знаю, что мои обещания сейчас будут казаться каким-то неприятным дежавю. Но я все же скажу, что больше не придется. Мила, я все осознал. И ты с дочерью все, что может быть дорого для меня.

– Спасибо за то, что ты снова с нами.

– Спасибо тебе, что верила.

– Я верила. Честно…

– Знаю, – он целует мою раскрытую ладонь и опускает ее на свою гладко выбритую щеку. – Я люблю тебя.

Герман

Я практически сорвался и все ей рассказал.

За то время, что я был на лечении, я обдумывал ту самую правду, которую произнести так и не смог.

Потому что я знаю – это поставит точку на нас окончательно. Я не могу рисковать. У меня не девять шансов. Мне дали второй, и я не могу его потерять. Их потерять…

Я также определился с работой.

Зам начальника службы безопасности банка – неплохо. С этим помог Шмелев. Я приехал на работу, потому что не все документы забрал, и поделился успехами.

Обратно меня, разумеется, не возьмут, даже после лечения. Да и мысли не возникало такой, чтобы проситься. Но помощь по трудоустройству я принял.

А еще узнал, что Ларису уволили, а не перевели в другую часть. Вдаваться в подробности я не стал. Он просто сказал, что на нем вина за штат, а женщина была не профессиональна и работала тут по просьбе. Удалось обойтись без скандалов.

В любом случае все складывалось именно так, что это была самый настоящий второй шанс не только от Милы. Он был от самой жизни. И я не хочу его терять. Я буду делать так, чтобы все было не напрасно, без разочарований близких. Хватит уже, настрадались.

Казалось, что уже ничего не будет прежним. И был прав.

Я словно возродился вновь.

Переезд обратно домой к моей жене и дочери. Новая работа, восстановление здоровья и отношений с семьей.

Очередной Новый год вместе и дни рождения.

Последние пять месяцев я выкладывался по полной, пока мой телефон однажды не зазвонил.

Я был на работе, когда мне позвонили из больницы. Позвонили сказать, что я, как отец ребенка, должен приехать за ним… за ней. У них были мои данные, которые им оставила Лариса. Забеременевшая после той ночи со мной и родившая, но не пережившая этой ночи.

Действуя быстро, я по-настоящему не понимал глубины проблемы. Глубины положения.

Только оказавшись в родильном отделении, я смотрел на недоношенную девочку и никак не ассоциировал ее с собой.

Как оказалось, у женщины была какая-то патология, убившая ее во время родов. Врачи старались спасти ее, но у них ничего не вышло. Я был единственным указанным родным человеком в документах, которые она заполнила.

В этот момент мне позвонила Инна.

– Да.

– Привет. Не занят?

– Я…

– Герман? Все в порядке?

– Нет. Ни хрена не в порядке, Ин.

– Что случилось? У тебя голос странный.

– Случилось… Кое-что… Черт возьми, я в полном дерьме.

– Эй, успокойся. Где Мила?

– Нет… Не говори… Не надо. Мне нужно подумать. Господи.

Вышел на улицу и сев на корточки у дверей, решил хотя бы проговорить это все, потому что даже сейчас не верил в происходящее.

– У меня ребенок…

– Я в курсе.

– Инна, я переспал с женщиной, когда не жил с Милой и она родила… ночью.

– Что? Какого… Ты что, блин… Ты вообще дебил? Господи, – она то кричала, то шепотом материлась.

– Я не знаю, что делать. Я только что сюда приехал.

– Боже мой… Поверить не могу, что ты так поступил с женой. А я еще думала: «Как хорошо, что ты ничего не натворил». Оказывается, рано радовалась. Мила тебя не простит… Черт, да никто бы не простил.

– Она не узнает… Не смей говорить ничего, пока я не решу, что делать дальше. А ты зачем звонила?

– Сказать, что собираюсь в город вернуться. Устала тут с этим… Разошлись окончательно и…

В голове что-то щелкнуло, и словно сложилось все в один пазл.

– Инна, сейчас послушай меня внимательно.

– Я, итак, тебя слушаю.

– Собирай свои вещи и приезжай, но никому ни слова.

– Чего?

– Я серьезно. Ни слова родителям или подругам. Никому.

– И?

– Возможно, ты меня убьешь, но если так, то будет и другой путь.

– Да о чем ты?

– Я люблю тебя, сестренка. Это главное, ясно? Прошу, сделай, как я тебе сказал… сегодня же или завтра.

– Герман, я…

– Инна, я умоляю тебя. Я помогу тебе со всем, клянусь, но сейчас я нуждаюсь в тебе.

Она замолчала ненадолго, но затем согласилась.

А я вернулся в больницу, чтобы узнать все об удочерении младенца. Это единственный способ сохранить все как есть. Другой вариант рушит все до основания, и с ним я оставаться не хочу. Только бы сестра согласилась. Ведь она недавно узнала, что ее проблема с детьми, к сожалению, неосуществима.