Глава 25. Наташа

— Привет, — равнодушно бросаю, открывая дверь. — Мы уже и не ждали…

— Уснул с дороги. Прости.

Березовский в серой футболке и спортивных штанах смотрится слишком по-домашнему. Опасно знакомым. Сонно прищуривается, трогает бережным взглядом мой подросший за неделю живот и уверенно скидывает с ног кроссовки.

Я разворачиваюсь и отправляюсь на кухню.

Личные границы? Нет, о таком гражданин депутат и не слыхивал.

Было бы странным предполагать, что он заберет кота и сразу уйдет к себе. Каждое посещение моей территории Рома использует по максимуму и будто намеренно издевается над моими растрепанными чувствами. Вежливо просит сделать ему кофе, вальяжно размещается за столом и задает кучу вопросов про беременность.

А ещё смотрит так, будто чего-то ждет. Я, изображая улыбку и ничем себя не выдавая, всегда терплю.

Перемирие ведь. Какое-никакое.

— Как Санкт-Петербург, Ром?

Он, наклонившись, ласково щекочет Вжика за ухом.

— Санкт-Петербург? — задумчиво тянет. — Нормально, Гайка. Если честно, видел город только из окон машины и гостиницы. Практически все время проводил в министерстве или в администрации. Устал дико. Ничего не соображаю.

— Ясно. Очень жаль, что не удалось ничего посмотреть. Надеюсь, в следующий раз получится.

— А ты была? — он хмурится, выпрямляясь.

— Где?

— В Питере?…

Поспешно отворачиваюсь.

Своим вопросом Рома снова невольно меня задевает, потому что напоминает о том, что жизнь поменялась на сто восемьдесят градусов и теперь между нами были те три месяца, о которых Березовский ничего не знает.

— Нет, в Питере я не была…

— Если хочешь, можем съездить на выходные?

— Зачем?

— Просто… Погуляем, сделаешь фотографии, сходим в Эрмитаж. Я же помню, ты хотела.

— Сейчас уже не хочу…

С тобой не хочу, — упрямо договариваю про себя.

Засовываю кружку в кофемашину и на автомате нажимаю нужные кнопки, чувствуя позвоночником долгий, настойчивый взгляд.

— Ты, кстати, выбрала? — меняет тему.

— Выбрала?…

Память с этой беременностью ни к чёрту. Что надо забываю, а что не надо, помню в малейших, самых ужасных подробностях. Например, ту запись из клуба.

— Ах да, — ставлю перед Ромой горячий кофе и приподнимаюсь на носочки, чтобы достать с холодильника буклет.

Ищу оставленную в нем листовку и кладу на стол.

— Вот. Мне нравится эта…

Он тянется вперед, а я сразу отстраняюсь. Эта новая механика, сопровождающая наши встречи, позволяет сохранить перемирие.

— Вот этой мебели будет достаточно. Я узнавала, пеленальным столиком никто в первые месяцы не пользуется…

Рома поднимает на меня внимательный взгляд.

— Я все ещё настаиваю, чтобы мы сделали в детской ремонт, — говорит он так, будто не терпит возражений.

— … поэтому достаточно комода для вещей и детской кроватки, — продолжаю, делая вид, что не слышу.

— Подбери обои какие хочешь и все, что посчитаешь нужным, — он зеркалит моё поведение. — А я договорюсь со строительной бригадой. Мне советовали одну…

— Кроватку я выбрала тоже обычную, — повышаю голос. — Машка сказала, что маятник ни к чему. Малыш не должен привыкать к постоянному укачиванию.

— На время ремонта переедешь ко мне, — гремит Березовский.

— Рома, — аккуратно поднимаюсь. — Ты меня не слышишь?…

— Это ты меня не слышишь!.. — тоже встает.

Опершись ладонями о столешницу, смотрим друг на друга в упор.

— С чего вдруг ты начал тут командовать, Березовский?… Не собираюсь я никуда переезжать. И вообще, у нас с тобой развод на следующей неделе. Я видела, что пишут в интернете… Твои оппоненты используют наш бракоразводный процесс против тебя, выдумывают грязные подробности. Понимаю, тебе хочется сделать вид, что у нас все в порядке!.. Это же твоя карьера…

— Мне по хуй!.. — отвечает флегматично. — Мы говорим о нашем сыне и месте, где он будет жить.

— Я сама разберусь…

— Ремонту быть!.. — наседает, придвигаясь так, что наши глаза оказываются на расстоянии десяти сантиметров.

Меня впервые за долгое время взрывает.

— Помощницей своей командуй!.. — выплевываю ему в лицо. — А я переезжать к тебе не собираюсь! Вдруг помешаю вашей… хм… работе? Мне одного раза было достаточно…

О том, что сорвалась, жалею тут же. Во-первых, понимаю, что это неуместно. Во-вторых, улавливаю лихорадочный блеск в голубых глазах.

Ну, зачем?…

Резко отступаю и хватаю со стола пустую чашку.

— Ты ревнуешь!!! — с лютым восторгом выдает Березовский, как снайпер, следя за каждым моим движением.

— Вот ещё, — равнодушно бросаю через плечо.

— Ревнуешь!.. Потому что всё ещё меня любишь. Признайся, Гайка!..

— Отстань. Ты можешь делать все что угодно. Хоть с помощницей, хоть… в общем, с кем хочешь, Ром. Ты. Свободный. Человек.

Теперь на кухне неуютно тихо.

— Если ты думаешь, что я такой же современный, то ошибаешься, — зловеще выговаривает.

— В смысле?…

— Ты носишь моего ребенка. И я запрещаю тебе… Даже не думай, Наташа!.. Не дай бог, я узнаю, что ты хоть с кем-то…

— Пошел вон, — указываю пальцем на дверь. — И кота своего забери.

Вспоминаю все азы дыхательной гимнастики, пока Березовский, жуя собственные челюсти, хватает Вжика и идет на выход.

Мое тело тоже вибрирует от злости.

Так и не успокоившись, поднимаю со стола вибрирующий телефон.

— Да! — получается чуть резче, чем следовало бы.

— Эм… Мне позже набрать? — озадаченно спрашивает Денис.

— Нет-нет, — смягчаюсь. — Прости.

— Меня просто с арендой студии трясут. Оставляем или отказываемся?… Соглашайся, Наташ. Надо запечатлеть твою первую беременность…

— Оставляй! — наконец-то решаюсь.

Сколько можно быть в тени? Бояться чего-то, ждать разрешения и невольно подчиняться?… Все ещё считать себя «за мужем».

Я свободна!..

— С визажистом на завтра договоришься? — довольно спрашивает Денис. — Предлагаю сделать тебе смоки-айс и голливудские локоны.

Я пытаюсь соображать, включаюсь в работу. Обсуждение фотосессии — мое любимое, тем более моделью являюсь я сама. В голове миллион возможных образов.

— Локоны — окей, а вот смоки-айс для меня грубовато… Я бы попробовала что-то более спокойное, даже нежное.

— Как скажешь. Реквизит я возьму. Ты… у тебя…

— Что?… — чувствую нашу общую неловкость, а следом сумасшедшую усталость. Березовский всё-таки вывел меня из себя и забрал последние силы.

— У тебя есть подходящее бельё?

— А… ты об этом? Да. Есть бесшовное, бежевое. То, что надо для такой фотосессии. До завтра, Денис!