Глава 46. Роман

Беседа с меценатами неожиданно затягивается и превращается в самое настоящее совещание. Я не дергаюсь, вежливо и терпеливо отвечаю на многочисленные вопросы, понимая, что интерес их к фонду обусловлен еще и моим участием в предстоящих выборах. А также потому, что понимаю — для них вопрос нашего сотрудничества уже решенный.

Они полны энтузиазма и говорят, что видят потенциал как в фонде, так и во мне самом. Что ж, я тоже.

Потом продолжительное прощание, и долгожданная тишина. Откинувшись на спинку кресла, ослабляю галстук и прошу чашку кофе. Нужна небольшая передышка перед следующим забегом.

Настроение, несмотря на слабую усталость, на уровне. Я, мать твою, твердую почву под ногами чувствую! Получив нити контроля в свои руки, наконец-то, могу свободно дышать и видеть свет в конце грёбаного тоннеля.

Плюсов накидывают и наши с Наташей отношения. Долгожданный мир и наше общее на двоих магнитное поле. Неожиданный, но чертовски приятный их с Сашкой визит сюда окутал теплом потрепанную тревогами сердечную мышцу. Так хорошо, что крылья расправить хочется.

— Роман Алексеевич, ваш кофе, — произносит Олег официальным тоном.

— У меня на сегодня ещё одна встреча запланирована.

— Что-нибудь приготовить для неё?

— Нет, я к тому, что в офисе меня сегодня не будет. Пусть Слава приготовит машину через десять минут.

— Хорошо.

Благодарю за напиток и разворачиваюсь на кресле к окну. Теплая, солнечная погода так и тянет вырваться из офиса, чтобы пройтись с Гайкой и сыном по Набережной или прогуляться в парке, но держат важные, не терпящие отлагательства, дела.

Надо завязывать со всей этой подковерной возней и попытаться вытянуть рейтинги перед выборами.

— Тебя ждать сегодня? — спрашивает Гафт в трубку, когда я занимаю место в машине рядом с водителем.

— Уже еду.

— Макаров на месте. Давай, не задерживайся.

— Спасибо, Константин Александрович, — благодарю я.

— Не за что пока, — говорит он и отключается.

Убрав телефон в карман, невольно сжимаю кулаки. В кончиках пальцев зудит от нетерпения поскорее приступить к делу. Содержательный разговор с фотографом помог навести порядок в моей голове и избавить от хаоса из многочисленных догадок. Его мелкая мстительность сыграла с ним злую шутку.

Теперь суд, публичные извинения и смутные перспективы для его карьеры. Эти методы оказались гораздо более действенными, чем выбитые зубы и поломанный нос.

— Пробку проскочим? — спрашиваю Славу.

— Надеюсь, что успеем, — отвечает с ухмылкой.

Даже с учетом того, что удалось не попасть в мертвый вечерний затор, на место прибываем только через час, в течение которого я успеваю просмотреть несколько документов и прочесть очередную шлакостатью обо мне и моей семье.

Гафт встречает в приемной с чашкой чая в руке. Выглядит уставшим, и я, наверное, не лучше.

Здороваемся, а потом он сам ведет меня к одной из дверей.

— Макаров Сергей Леонидович, — поясняет коротко, — Опыта вагон и гарантия конфиденциальности. Работаю с ним уже больше десяти лет.

— Тоже были прецеденты?

— Не раз. Можешь в нем не сомневаться. Рассказывай все, что знаешь.

Захожу в кабинет и вижу приземистого мужичка в сером свитере и очках в роговой оправе. Сидя на диване, листает журнал «Фото и Жизнь».

— Эти снимки обработаны в Фотошоп, — заявляю с порога.

Мужик закрывает журнал, убирает его в сторону и поднимается на ноги. Профессиональный цепкий взгляд впивается в моё лицо.

— Макаров.

— Березовский, — отвечаю рукопожатием.

— Кто-то сильно не любит вас, Роман Алексеевич? — спрашивает он с улыбкой, — Вас обступили со всех сторон.

— Так и есть.

— Хотите выяснить, кто это?

Вместе проходим к столу и занимаем места друг напротив друга. Приготовившись слушать, Сергей Леонидович подается вперед и опирается на согнутые в локтях руки. Сцепив пальцы в замок, сощуривает глаза.

— Я сам это выяснил, — отвечаю негромко, — Нужен ваш совет.

— Я весь во внимании.

Наша беседа длится около двух часов. Сперва говорю я, рассказываю, ничего не утаивая, все с самого начала. С момента, когда некий Кузьма Володин стал буквально преследовать меня. Именно этот момент, на мой взгляд, является точкой отсчета того фарса, что длится по сей день. И если раньше я мог себе позволить игнорировать его, то сейчас он разросся до таких масштабов, что реально стал мешать жить, работать и планировать будущее. И потом, у меня просто закончилось терпение.

Макаров внимательно слушает. Задавая уточняющие вопросы, записывает что-то в потрепанный маленький блокнот. Кивая, подкупает тем, что ни разу не высказывает сомнения в моих словах и выводах.

Закончив рассказ, я замолкаю, а Сергей Леонидович уточняет:

— Какого именно совета вы хотели от меня, Роман Алексеевич?

— Я собираюсь воспользоваться их же оружием и начать контрнаступление.

— Поподробнее, пожалуйста, — просит он, остановив внимательный взгляд на моем лице.

Следующие двадцать минут я излагаю свой план и получаю по-настоящему ценные советы и пару полезных контактов. Прощаясь, договариваемся держать связь и обсуждать, если потребуется, некоторые моменты.

К тому времени, когда мы вместе выходим из кабинета, Гафт еще в офисе. Встречает нас все в той же приемной и, на прощание пожав руку Макарову, зовет меня к себе.

Я падаю в кресло и растираю виски пальцами. От длительного умственного напряжения голова гудит как трансформаторная будка. Нам приносят кофе и пирожные. От сладкого отказываюсь — меня дома горячий ужин ждет, не хочу перебивать аппетит.

— Что-нибудь решили? — интересуется Константин Александрович, — Получил от него советы, какие хотел?

— Да. Спасибо, — киваю я.

— Моя помощь нужна? Я бы тоже не отказался поучаствовать. В некоторых статьях мое имя вместе с твоим полоскали.

— Пока нет. Я сам.

— Не напыли только. Хуже сделаешь, — говорит он.

— Не напылю. Но и бездействовать тоже больше не могу.

Гафт кладет кусочек десерта в рот и запивает его кофе. Я тоже делаю глоток и смотрю на циферблат своих часов.

— Торопишься?

— Дома ждут, — отвечаю с улыбкой.

— И как вообще… дома?.. Я так понимаю, ваш развод уже не актуален?

— Не актуален. Забрали заявление.

— Я рад. Сделал для себя выводы, Рома?…

— Сделал, Константин Александрович, — легко ударяю ладонью по столу и поднимаюсь на ноги.

Он выходит, чтобы проводить меня до лифта и перед тем, как откроются его двери, дает напутственное слово:

— Никогда не пренебрегай мнением своей женщины. Удивительно, но эти создания способны видеть дальше и глубже нас.

— Это я уже понял, — усмехаюсь, заходя в кабину, — Уяснил на всю жизнь.

В машину сажусь на заднее сидение. Снимаю галстук, пихаю его в карман и расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Вращаю головой из стороны в сторону, разминаю затекшие шею и плечи.

Нормально. Крайне удачный день, который перетекает в не менее прекрасный вечер с моей семьёй. Домой еду — к жене и сыну.