Эпилог

– Ваша светлость, – одна из не-служанок заглянула в беседку, где я с комфортом устроилась, – к вам пожаловала герцогиня. Я вздрогнула. Да уж, старые рефлексы – штука упрямая. Только с чего бы мне все еще дрожать перед матушкой как осиновый лист? – Зовите, – велела я, не отрываясь от своего занятия. – Но вы же не готовы… – начали было они, с ужасом оглядывая мое платье – более чем простое – и прическу, точнее, полное отсутствие оной. Ну да, для торжественных приемов наряд неподходящий… Но у нас же тут обычная семейная встреча. – Готова-готова! – заверила я. – Еще как готова! Я сидела в одной из беседок нашего сада – свежий воздух, ароматы цветов, плеск воды в фонтане казались мне идеальной атмосферой для отдыха – и была обложена не меньше, чем дюжиной клубков. Да-да, я вязала свитер для любимого мужа. Разумеется, у него хватало одежды – самой дорогой, какую только можно придумать. Но теплого шерстяного свитера в ромбик среди его нарядов точно не было. Эх, жаль, выкроек и схем из прежнего мира захватить не удалось, все приходилось восстанавливать по памяти. Но получалось красиво – серый цвет с серебристыми нитями, как раз под цвет глаз любимого. Герцогиня появилась минут через пять, величественная и строгая в своем темно-синем платье, дополненном изящными фамильными драгоценностями. Окинула беседку взглядом, полным аристократического презрения. – Что за плебейское занятие! – изрекла она ледяным тоном, указывая на мое рукоделие. – И вам здравствуйте, мама, – вздохнула я, даже не подняв глаз от сложного переплетения петель. Она опустилась на самый краешек скамьи, словно боялась подхватить заразу от моих «простых занятий». – Княгиня не должна заниматься… подобным… – она произнесла это слово так, будто речь шла о чем-то неприличном. Я наконец подняла голову и одарила ее спокойной улыбкой – той самой, которой когда-то встречала особо строптивых родителей на школьных собраниях. А чем, интересно, должна заниматься княгиня? – И эта твоя общественная деятельность… Что за глупость! Достаточно раз в год жертвовать какому-нибудь приюту не слишком большую сумму… Но вникать в эти дела самой! Это недостойно аристократки. Я усмехнулась про себя. За последние месяцы мне действительно удалось многое. По всему княжеству открывались школы, где дети из небогатых семей могли получить образование. Я сама готовила учителей, проводила семинары по психологии обучения, писала методические пособия… О педагогике тут и вовсе не слышали, а что касается здешних методик преподавания… Ох, да о чем говорить: розги до сих пор у некоторых педагогов считались неплохим учебным пособием! Точнее, уже не считались – с тех пор как я взялась за дело. И все-таки реформа системы образования шла не так легко, как хотелось бы. К счастью, у меня была полная и безоговорочная поддержка от князя. Айсгерд поначалу скептически отнесся к моей затее, но я убедила мужа, что образованное население – отличная возможность через несколько лет получить разные полезные изобретения и утереть нос южному князю – без всяких войн, что характерно. Этот довод ему очень понравился… – Княгиня сама решает, чем ей заниматься, – мягко, но с железными нотками в голосе сообщила я. – Даже принимать гостей в беседке? Даже в платье без корсета?! – Мне нужен свежий воздух, – спокойно ответила я. – А вот корсет сейчас совсем не нужен… В моем положении пользоваться корсетом – несусветная глупость! Это была чистая правда. Уже два месяца как мы с князем ждем наследника. Впрочем, это громко сказано, ждем мы забавного карапуза, который будет размазывать кашу по столу, бросать игрушки, всячески шалить и поначалу даже поджигать предметы – об этом меня уже предупредили. Герцогиня побледнела так, что я испугалась – не хватил ли ее удар. И что же ее так обеспокоило? – Так ты беременная – и показываешься на люди?! Ужас какой! Ты должна сидеть в своей комнате, чтобы никто не видел тебя с животом. Боже, какой позор! Думала ли я, что доживу до такого? Я устало вздохнула. – Так отрекитесь уже от меня – и дело с концом. Никакого позора вашим сединам и роду. И вы нервы побережете, и мне меньше хлопот с этими вашими визитами. Я почти точно знала, что она сейчас скажет: «Не слишком ты и захлопоталась – в порядок себя не привела, чай не подала…» Но сказала она совсем другое: – Отречься?! – Герцогиня даже вскочила со скамьи от возмущения. – От той, что официально признана истинной парой драконьего князя?! Да когда она ждет наследника?! Не хочу знать, как тебе это удалось… Но быть твоей матерью сейчас – почетно, пусть даже ты и ведешь себя как буйнопомешанная. Так вот в чем дело! – Ну тогда сидите и не… – я сделала паузу, подбирая подходящее слово, – не критикуйте будущую мать драконьего наследника. Герцогиня что-то хотела возразить, но я перебила: – Или сама от вас отрекусь! Надоели хуже горькой редьки со своими поучениями! – Что за тон!.. – начала она и вдруг замолкла. А вскоре и вовсе сослалась на какие-то дела, с улыбкой сообщила, что была рада меня видеть, и ушла. Когда герцогиня наконец удалилась, произошло то, чего она бы точно не оценила. Мои не-служанки принесли большой поднос с дымящимся чаем, свежими булочками с корицей, медовыми пряниками и вареньем. Расставили все на столе в беседке и сели со мной за стол. Ох, сколько сил и красноречия было потрачено, чтобы убедить их, что делить со мной вкусности можно не только в кафе (где они вроде как обязаны быть рядом, для защиты), но и в замке. Теперь я знала их имена. Оказалось, что их зовут Мина, Лина и Эла. Мы болтали обо всем подряд, но в основном о школах и учебе. Я все пыталась убедить их взять небольшую паузу в их служении княжеской персоне и получить образование. Пока безрезультатно, но я не теряла надежды. – Кстати, ваша светлость, – вспомнила Лина, намазывая булочку джемом, – до нас дошел занятный слух из дальних краев. В какой-то глухой деревне, но далеко от столицы из чащи вышел странный человек. Откуда взялся – никто не знает. Говорит по-нашему и даже в лекарском деле смыслит. – Да-да, как только поняли, что он исцелять может, сразу объявили его чудом расчудесным да божьим человеком! – подхватила Мина. – Теперь он там целителем работает. А вся эта история с приходом из ниоткуда наделала шуму, так теперь к нему со всего княжества больные и страждущие потянулись. – Где, говоришь? В какой деревне? – нахмурилась Эла. – Надо узнать… Я бы тоже к нему… потянулась. – Неужто захворала? – обеспокоенная Лина даже отставила чашку. – Да нет же! Я б его повидала, чтобы оглоблей по хребту перетянуть! Пусть потом сам себя лечит, великий целитель! – Почему? – удивилась Лина. – Может, и врет молва, но вдруг и правда божий человек? – Ты издеваешься? Да ведь лекарь это наш! Мастер Исандер, чтоб ему неладно было! Этот твой «божий человек» княгиню отравить пытался. Дважды! Девицы тут же поставили чашки, повернулись ко мне и наперебой запричитали: – Простите, ваша светлость! Бес попутал! И подумать же не могли, что таким гадом окажется, ученый ведь человек! Я только поморщилась! Ох, вспомнили же! – А вот чтобы так не ошибаться, вам тоже учиться надо! Тогда не будете верить слепо каждому, кто умные слова говорит! Не очень честно с моей стороны: доктору я сама поверила, и высшее образование не помогло. Но акцентировать на этом внимание не стоило: слишком уж удобный случай выпал убедить моих девиц пойти учиться. Да и они явно прониклись – до конца чаепития сохраняли вид весьма задумчивый. *** Вечером мы с Айсгердом устроились у большого камина в нашей общей спальне. Да-да, была теперь в замке и такая! Надоело мне каждый раз по полчаса в мужнины покои топать! Прогулки, конечно, вещь хорошая, но сад для них подходит куда лучше, чем коридоры замка. Я торжественно вручила ему свитер и теперь вязала пинетки – для будущего малыша. – Объясни мне еще раз насчет этих летательных аппаратов, – попросил он, указывая на схему самолета. – Как там устроены кресла для пассажиров? – Ох, да я летала уже сто лет назад! – Он недоверчиво на меня покосился. Я рассказала мужу почти всю правду о себе. Кроме одной ма-а-аленькой детали: сколько мне было лет, когда я умерла в одном мире и оказалась в другом. Не хотела, чтобы он представлял меня старушкой. Лишнее это! – Фигурально выражаясь! – поправилась я. И все-таки набросала на листке кресла, какими их помнила, но сделала их побольше и поудобнее – вдруг и правда придется в таком лететь. До этого я так же рисовала сами самолеты и ответственно пыталась вспомнить хоть что-то про аэродинамику. Двое придворных магов слушали очень внимательно, всерьез заинтересовались моими идеями – глядишь, и правда что-то путное сотворят. – Ты сам можешь в драконьем обличье куда угодно долететь! Ну зачем тебе самолет! – Могу, – согласился Айсгерд, обнимая меня за плечи. – Но лететь, не махая крыльями, не тратя силы… Это было бы действительно занятно. К тому же, – в его глазах заплясали мальчишеские искорки, – представь, сколько людей смогут путешествовать одновременно! Я видела этот мальчишеский интерес к «самолетикам» и улыбалась. Вот родится сын – будет у него отличный напарник по авиамоделированию. А может, и дочь родится – почему бы девочке не интересоваться техникой? Я пока не решила, рассказывать ли мужу о чудесном докторе… С одной стороны – нашел человек свое призвание, хорошо. С другой – а вдруг опять влюбится и станет опасен для окружающих? Нет, точно расскажу! Но уже с утра. Этот вечер слишком хорош, чтобы портить его неприятными темами. За высокими окнами угасали последние отблески заката, окрашивая небо в нежные розово-золотистые тона. В камине весело потрескивали поленья, наполняя комнату теплом и уютом. Где-то в глубине замка тихо играла музыка – наверное, мой дракон нанял менестрелей да разместил подальше – убавил, получается, громкость. Ох, чую, многое мне придется тут изобретать!