17 глава

Ника

В себя я пришла на руках у Прохора. Панический взгляд привёл меня в чувства. Острая боль расходилась от плеча по всей руке и захватывала шею.

– Что со мной случилось? – боялась повернуть голову и посмотреть.

– Тс-с-с, уже всё хорошо, подъезжаем к больнице. – успокаивает меня, хотя его лицо выглядит мертвецки белым.

– Что с рукой? – снова хриплю я.

Пытаюсь пошевелить, но боль прошибает до костей.

– Доктор всё скажет. – прислоняет губы к моему лбу.

Боль потихоньку притупляется, но голова до сих пор кружится.

Машина останавливается, Прохор выносит меня на руках и быстро заносит в больницу. Меня укладывают на каталку и куда-то везут. Яркий свет в глаза, больные уколы. После которых становится хорошо и будто ничего не было. Вся боль проходит.

Доктор объясняет, что пуля прошла по касательной, он всего лишь зашьёт рану, и я буду как новенькая.

От запоздалого страха меня начинает трясти. Доктор замечает и даёт указания медсестре. Она что-то вкалывает, и я отключаюсь. Погружаюсь в жуткие кошмары, где за мной гонятся. Полная темнота, я слышу только топот за спиной и своё быстрое дыхание. Кажется, погоня продолжается вечно. Силы заканчиваются, и я резко открываю глаза.

Белый потолок. Боли не чувствую, полное спокойствие и тишина. Оглядываю пустую палату и пытаюсь подняться.

Голова ещё кружится. Сидя жду, когда мушки уйдут с моих глаз, и потихоньку встаю на ноги. Рука тянет вниз, отдавая тянущей болью. Придерживаю её, подхожу к двери и приоткрываю.

Слышу голос Прохора и ещё один незнакомый мужской бас:

– Это не Алекс, он не причинит вреда Ники. Если только у него совсем крышу снесло. – говорит Прохор.

– Есть ещё кто-то, кто хочет ей навредить? Ты же понимаешь, что её хотят припугнуть? Если бы хотели убить, то они бы попали. – спрашивает мужчина.

– Понимаю. Она последнее время вела себя странно. Чего-то боялась. – задумчиво отвечает.

– Давай я с ней поговорю. – предлагает мужчина.

– Не тревожь её, я сам всё узна́ю, потом позвоню. – отвечает Прохор.

Я закрываю дверь и возвращаюсь на кровать. При чём тут Алекс? Он на свободе? Но как? Его не могли выпустить, там, как минимум лет семь тюрьмы! Неужели он сбежал?

Осознание прибивает меня к месту. Вынимаю телефон из кармана, чтобы убедиться, что злоумышленник не оставит меня в покое.

«Игра началась!»

Смотрю на сообщение от анонима. И впадаю в ступор. Теперь у меня две огромные проблемы. Алекс и аноним. А если это всё Алекс?

Нет, он ещё был в тюрьме, когда произошло первое нападение.

Невыносимо думать, что кто-то из них всё же доберётся до меня. И что тогда будет?

Тревожность зашкаливает несмотря на уколы, которыми меня напичкали. Мне страшно! Мне дико страшно!

Если бы знать, чего ожидать, можно бы было придумать, где спрятаться. А пока остаётся надежда только на Прохора. Как бы мне ни хотелось ему ничего рассказывать, ради спасения своей жизни придётся.

Мне не даёт покоя вопрос, кто хочет сыграть со мной в жестокую игру? Если бы хотели через меня добраться до Прохора, скорее всего, сообщения приходили на его телефон, а не на мой.

Значит, именно мне хотят навредить, и Прохор тут ни при чём.

Нонна? Вряд ли. Нонна сбежала из страны, прячется, чтобы не угодить в тюрьму. Да и я, слишком маленькая сошка, чтобы так заморачиваться.

Родственников как таковых у меня нет. Да и мы не общаемся. Мачеха? Она сама пропала. И неизвестно жива ли вообще. А больше у меня и нет доброжелателей.

Прихожу в тупик в своих размышлениях и слышу, как открывается дверь. Входит Прохор и недовольно разглядывает меня.

– Зачем встала? Тебе нужно лежать. – подходит ко мне, встаёт на колени, берёт моё лицо в ладошки. – Как себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает.

– Более менее, жить буду. – улыбаюсь его заботе, а на душе кошки скребут.

Милое обращение и коленопреклонённая поза Прохора заставила задуматься. Я вижу в его глазах переживания, вижу и боюсь, что его отношение не просто ради игры.

Искренность момента зашкаливает, а я чувствую себя неловко. Я обязана ему за заботу и хорошее отношение. Чем я должна буду заплатить? Что он потребует?

– Спасибо за заботу. – говорю не то, что хотела, и опускаю глаза на телефон.

Его лицо слишком близко к моему. Я чувствую каждый его нервный выдох. Странно, но сейчас я не хочу подвергать Прохора опасности. Если расскажу, он автоматически будет втянут во всю историю. Имею ли я право?

– Ника, что происходит! Ты знаешь кто стрелял? – не обращая внимания на мою благодарность, начинает он.

– Не знаю. – прячу глаза.

Я действительно не знаю. Что я могу сказать? Мне угрожают! Со мной играются, наглым образом, ничего не боясь.

– Ладно, поехали домой. – разочарованно встаёт в полный рост.

Он понял, что я что-то скрываю. Будет ли он настаивать открыться ему, это другой момент.

– Меня отпустили? – удивляюсь я.

Доктора ещё не было. Как мне дальше быть с рукой?

– Да, я поговорил с доктором, он отпустил. Медсестра будет приходить к нам сама, делать перевязки. – рассказывает о договорённостях.

И снова Прохор решил все мои проблемы. Оставляя меня в вакууме от социума. Что я чувствую? На данный момент облегчение. Но понимаю, так не должно быть. Я не хрустальная ваза, или ручная зверушка.

Встав с кровати, снова почувствовала тянущую боль в руке. Видимо, это отразилось на моём лице.

Прохор взял что-то с тумбочки и подошёл ко мне. Протянув руки к шее, надел мне длинную повязку. Аккуратно зафиксировал мою руку, так чтобы вся нагрузка шла на шею.

– Голова не кружится? – двумя пальцами поднимает моё лицо за подбородок.

Всматривается в глаза, что-то ищет, только ему понятное.

– Всё хорошо, спасибо. – очередной раз благодарю его за заботу.

Когда он так смотрит, моё тело тисками сковывает. Ни двинуться, ни вздохнуть не получается. Я будто под гипнозом. Могу только смотреть в ответ, даже не моргая.

Прохор берёт меня за здоровую руку, медленно выводит из палаты и ведёт на пост. Забираем выписку, Прохор прощается с незнакомым мужчиной, сказав, что завтра наберёт.

Кто этот мужчина непонятно. Без врачебного халата, значит точно не доктор. Неважно уже. На данный момент мне страшно выйти из больницы.

Если в меня стреляли на выходе из офисного здания, то тут тоже может быть что угодно. Кажется, у моего обидчика очень хорошая фантазия.

Останавливаю Прохора у самой двери и не знаю, как ему признаться в своём страхе. Он смотрит пытливо и терпеливо. Что ещё больше сбивает меня. Лучше бы он был тем жёстким Прохором, от которого я знаю, что ожидать.

– Я боюсь. А вдруг нападение повторится? – наконец, говорю что должна.

– Машина у самого крыльца. Больше такого не повторится. Я не позволю. – сжимает мою руку в поддержке.

Мы выходим на крыльцо. Первым делом верчу головой, в поисках подозрительных личностей. Возле самих ступенек наблюдаю машину Прохора.

Вроде маленькое расстояние, но такое опасное. Меня триггерит! Буквально несколько часов назад я также шла к машине, ни о чём не подозревая, и получила пулю в плечо.

Прохор, замечает, что я не хочу идти. Подхватывает меня на руки и несёт к открытой двери машины:

– Ничего не бойся. – говорит, уверяя меня в своей силе и власти в этом городе.

Если бы не поддержка Прохора, что бы сейчас со мной было? И зачем он со мной нянчится? Размышляю, пока едем в его квартиру.

Надо быть полной идиоткой, чтобы подумать о неземной любви Прохора к простой девчонке, которую он купил для развлечений. Скорее всего, бизнес отца, который за последнее время стал приносить хорошие деньги, всему виной.

Я верю, что он сможет меня защитить, только бы знать от кого.

Когда мы, наконец, входим в квартиру, я выдыхаю. Здесь безопасно. Рядом Прохор, за дверью охрана. Сюда нелегко попасть. Но, что теперь делать с работой? Даже из квартиры опасно выходить, пока преступник не пойман. К тому же если я всё правильно поняла, ещё и Алекс на свободе.

Прямиком иду в комнату, роюсь в сумке, чтобы найти что-то подходящее. Спать нам в одной постели, значит нужна пижама, а с одной рабочей рукой, не так-то просто её на себя надеть.

Прохор присаживается рядом со мной, видит мои потуги, одной рукой что-то найти, сам вынимает вещи по одной, чтобы я определилась с выбором.

Когда в сумке ничего не остаётся, Прохор встаёт, подходит к своему гардеробу. Вынимает белую борцовку и протягивает мне:

– Завтра сам заеду за твоими вещами.

– Есть что-то с рукавами? – понимаю, что в майке я буду больше раздета, чем одета.

– Ты можешь руку поднять? – смотрит как на несмышлёныша. – Я, конечно, могу помочь тебе одеться, и даже раздеться...

– Я сама, спасибо! – выкрикиваю, быстрее, чем он договаривает.

Выхватываю майку и прямиком в ванную комнату. Самое неприятное, что может быть в этой квартире, так это то, что нет замка в ванной комнате.

Хочется смыть с себя всё напряжение этого нелёгкого дня. И опять же я понимаю, насколько это будет сложно.

Но всё равно, потихоньку сняв с себя вещи, забираюсь в душевую и обмываю, хотя бы тело, надеясь на благоразумие Прохора.

Кое-как вытираюсь полотенцем и натягиваю майку Прохора. Кажется, мне нужны булавки. Вырезы под руки настолько широкие, что лишнее движение приводит к оголению груди.

По длине шикарно, почти до колен. Хоть тут повезло.

Ощущая на себе запах Прохора, погружаюсь в прошлое. В котором я тщательно старалась смывать с себя его аромат. Что изменилось? Не знаю. Лишь то, что он перестал меня напрягать.

Выхожу из ванной с полной решимостью рассказать Прохору, про анонима. Но увидев его с голым торсом, в одних домашних спортивках, зависаю.

Именно в таком виде он был в игровой комнате. Расслабленный, с бокалом виски в руках и запахом табака.

Он стоит, облокотившись о барную стойку и оценивающе пробегает взглядом по моему телу.

Чувствую холодок, пробежавший по коже. Я видела себя в зеркало и понимаю, как выгляжу. Белая ткань майки струится по талии, выдавая все прелести наружу. Этого не скрыть, если не накинуть на себя балахон.

Я не знаю, что сделать. Убежать и спрятаться в комнате или попробовать начать разговор.

Кажется, моё тело перебрало за сегодня страха и теперь требует разрядки, видя перед собой такой экземпляр. Мозг полностью не согласен с телом, но кто его спрашивает.

Так, мы и разглядываем друг друга, пока Прохор не берёт всё в свои руки:

– Подойди.

От его хриплого тона становится только хуже. Желание сбежать и больше не видеть его порочного тела никогда.

Сглатываю, делаю вид, будто ничего не происходит. Подхожу ближе и пытаюсь разбить интимную атмосферу между нами:

– Нам нужно поговорить.

Прохор хмурится, ставит бокал на столешницу:

– Нам нужно многое обсудить. – проводит руками по талии и аккуратно притягивает к себе.

– Прохор... – ускоряется моё сердцебиение.

Он смотрит как хищник, перед нападением. И я начинаю бояться того, что будет дальше.

Пальцы одной руки скользят вверх по талии, ласкают кожу в широком вырезе рукава. Слежу за его взглядом, ползущим за рукой. Ему нравится наблюдать за своими действиями, нравится видеть реакцию на его ласки.

Морозные мурашки не заставляют себя ждать. Следуют за его пальцами по пятам. Ладонью слегка касается возбуждённого соска, сглатывает обилие слюны и поднимается выше. Шею обжигают лёгкие касания подушечек пальцев, по подбородку проводит тыльной стороной пальцев.

Я прикрываю глаза, больше не могу видеть его горящие, поедающие глаза. Это настолько сексуально, что нет сил уйти, и остаться выше моих сил.

В этот момент чувствую дыхание Прохора на своих губах и...

Не знаю, чего жду. Я запуталась! Не хочу сейчас принимать каких-то решений. Не хочу думать о завтрашнем дне.

Именно сейчас, он изводит меня пороком и желанием. Ещё больше томления, чем раньше. Больше желания...

– Я больше не потеряю тебя. – шёпот в губы.

Странное и непонятное чувство топит меня с головой. Что значат его слова? Почему?

Его губы нежно касаются моих. Чувствую запах виски и сигарет. Память подкидывает последний вечер в Раю, и наш первый поцелуй, от которого мы оба сошли с ума.

Руки блуждают по шее, останавливаясь и лаская большими пальцами щёки. Его губы кружат перед моими, не зная с чего начать. Такой необузданный порыв, который не приведёт ни к чему хорошему. Мы оба это знаем. Но всё же чувствую лёгкий укус на губе и провожу языком по тому месту. Сразу же язык Прохора облизывает губы, где только что был мой язык. Выдыхаю, как перед прыжком. В этот момент губы Прохора ловят мои. Они действуют на меня как наркотик. Как, что-то запредельно запретное, что нельзя, но очень хочется.

На автомате вдавливаю руку в грудь Прохора.

Нельзя! Нам нельзя!

Мы не сможем остановиться! Паника ударяет в голову. Отталкиваю Прохора и быстрыми шагами иду в комнату.

От резких шагов идёт вибрация в руку, я чувствую резкую боль, но продолжаю идти. Присаживаюсь на кровать и пытаюсь успокоить не только боль, но и возбуждение. Плохо получается.

Зная, что Прохор скоро придёт, быстро расправляю кровать и пытаюсь улечься. Одеяло одно, значит, просто надо уснуть раньше чем он придёт.