27 гла́ва

Ника

Очнулась в больнице, а перед глазами вспышками лицо Лёши. Маска бездушного зверя, ужасного оскала.

Проморгавшись, чувствую, что кто-то рядом, держит меня за руку. Поворачиваю голову и вижу Прохора.

Уставший, но с улыбкой на лице:

– Очнулась. – громко выдыхает, будто ждал этого слишком долго. – Ты как себя чувствуешь? – сжимает мою ладонь.

Сглатываю ком в горле и пожимаю плечами. Не могу прийти в себя. Разговаривать нет никакого желания. Просто разглядываю Прохора и молчу.

Ощущение, что обкололи чем-то. В голове муть, ноль переживаний. Дышится легко и свободно.

– Прости, что опоздал. – целует мою руку и чувствует себя виноватым. – Прости, что оставил одну. – продолжает извиняться.

Виноватый вид Прохора не умещается в моей голове. Он всегда сдержан и непоколебим, но только не сейчас.

– Ты ни в чём не виноват. – тихо отвечаю.

Вижу в его глазах жалость. И мне это совсем не нравится. Неужели со мной всё настолько плохо?

Перебивает мои тягучие мысли:

– Виноват, знаю, что виноват, Ника. – не выдерживаю прямой взгляд.

Не хочу, чтобы Прохор винил себя. Я сама во всём виновата. Сама скрывала, сама вовремя не рассказала, и сама открыла дверь, не посмотрев в глазок.

Мне некого винить. Даже с Лёшей я сама связалась. Если бы знать наперёд, что он окажется таким.

До сих пор чувствую головокружение и слабость. Глаза сами по себе закрываются, но я пытаюсь бодриться, чтобы ещё немного почувствовать поддержку и тепло Прохора. Тело будто не моё, совсем плохо его чувствую.

– Что с Лёшей? – если Прохор нас нашёл, боюсь представить, что он сделал с моим обидчиком.

Не могу дать конкретного определения поступкам Лёши. Скорее всего, то, что случилось с ним, привело к таким жутким действиям с его стороны.

Я не святая, оправдывать его, всё равно что копать себе яму. Бог ему судья!

– Не думай о нём. Он получил по заслугам. Больше ты его никогда не увидишь. – загораются глаза злостью. – Так же как и мачеху с Килом.

Я уже знаю, что Прохор действует без криминала. Скорее всего, знакомый полицейский занялся ими.

Впереди расследование, суды и приговор. Главное, что все живы. Что больше никто не пострадал.

Пусть понесут наказание как полагается, они должны за всё ответить.

– Ника! – влетает в палату Алекс. – Ты как? – присаживается на стул с другой стороны.

Как же давно я его не видела! Его появление как лучик солнца. Мне всегда нравилось с ним разговаривать. Он умный и добрый парень.

Да, была не права, когда в сердцах проклинала, думая, что он убил отца. Я признаю́ свою ошибку.

– Алекс. – улыбаюсь ему.

За то время, что он прятал меня от Прохора, мы стали близки. Его дружба помогала мне двигаться дальше.

Прохор крепко сжимает мою ладонь, и я чувствую лёгкую боль в руке. В ответ сжимаю его ладонь, он ослабляет хватку, становится легче.

Что это со стороны Прохора? Ревность? Она сейчас совсем неуместна.

– Я не знаю, доктор ещё не приходил. – отвечаю на вопрос Алекса.

На мгновенье перевожу глаза на Прохора и вижу прожигающий взгляд в сторону Алекса. Я не хочу, чтобы они враждовали.

На самом деле, я бы была рада, если бы их дружба восстановилась. Но, кажется, они оба решили по-другому.

– Ника, всё будет хорошо. Главное, что ты в безопасности. – его глаза горят теплом.

Теперь я и правда чувствую себя в безопасности. Странно, но когда они оба рядом, я ничего не боюсь.

От Прохора исходит нервная аура. Он будто чувствует себя не в своей тарелке. Алекс же наоборот. От него идёт куча положительной энергии.

– Я позову доктора. – говорит Прохор и идёт к двери.

Кажется, Прохор не хочет видеть нас с Алексом в тёплых отношениях.

– Ты уже знаешь, что я не убивал твоего отца? – спрашивает Алекс с раскаяньем в глазах.

И снова память подкидывает тот страшный момент, когда я узнала правду.

– Да, теперь я всё знаю. Спасибо тебе за всё. – искренне говорю ему и пытаюсь отогнать наваждение.

– Это всё и привело к тому, что ты сейчас здесь. – опускает он виновато глаза.

Алекс всегда трепетно относился ко мне. Можно даже сказать, болезненно к моим чувствам.

– Нет, Алекс. Ты не виноват. Почему вы все пытаетесь взять вину за произошедшее на себя? Всё случилось, как и должно было случиться. Никто не виноват, что меня окружили такие люди. Хватит, я не хочу больше это слышать. – вздыхаю и натягиваю улыбку. – Я рада, что не ошиблась в тебе.

Алекс берёт мою руку в свои ладони, греет и смотрит в глаза. Делится со мной своими эмоциями.

Открывается дверь, в палату входят Прохор с доктором.

Прохор бросает тяжёлый взгляд на наши руки. Не знаю, что происходит в его голове в этот момент, но я отчётливо вижу, как заостряются черты его лица.

– Попрошу посторонних покинуть палату. – обращается доктор к Алексу.

Алекс с неохотой встаёт со стула:

– Не скучай. Я буду заглядывать. Пока. – подмигивает мне и выходит из палаты.

Доктор говорит мой диагноз, рассказывает про операцию, но я мало понимаю медицинские термины.

Всё, что я поняла с его слов, что моя реабилитация будет долгой и могут быть проблемы.

– Коляску я привезу. – говорит Прохор, и это становится для меня самым страшным.

Лёша добился чего хотел. Он сделал это со мной. А мне что остаётся? Как дальше жить? Я погружаюсь в себя и представляю своё безрадостное будущее.

Глаза увлажняются, но я стараюсь держать в себе слёзы. Сглатываю ком в горле:

– Я хочу побыть одна. – говорю тихо, но Прохор меня слышит.

– Ника...

Перебиваю Прохора:

– Я хочу побыть одна! – настаиваю на своём.

Не смотрю на Прохора, боюсь увидеть огорчение или непонимание.

– Если что, я за дверью. – растерянно звучит голос Прохора.

Он пытается сдерживать свои чувства, но я вижу, как ему неприятно. Только с собой ничего поделать не могу.

– Поезжай домой, пожалуйста. – не хочу обидеть, но и видеть никого не хочу.